Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Боли «Баварии» и тренерская чехарда. Сыграны первые матчи 1/8 финала футбольной Лиги чемпионов — вот результаты
  2. «Ах, Вагнер, ах, Вагнер». Лукашенко упрекнул министра и офицеров, которые по телевизору восхваляли российских наемников
  3. Хренин рассказал о группировке ВСУ «численностью 112−114 тысяч человек» на границе с Беларусью и пообещал сбивать авиацию НАТО
  4. Почему Лукашенко не может вернуть людей в Беларусь через комиссию по возвращению? Рассуждает Артем Шрайбман
  5. Литва закроет еще два пограничных пункта на границе с Беларусью
  6. Силовики отслеживают людей по заказам в «Е-доставке»? Рассказываем, какие данные собирают такие сервисы и можно ли обезопасить себя
  7. ГУБОПиК пришел в представительство LG в Беларуси. Силовики назвали его «экстремистской суполкой»
  8. «Пристыдил главу ПВТ за бесхребетность». Как складывается жизнь бизнесмена, который одним из первых в IT высказался после выборов 2020-го
  9. «По меньшей мере 60 человек точно уже не вернутся на позиции». ВСУ вновь нанесли удар по полигону с подразделениями армии РФ
  10. «Кремль преждевременно заявил о захвате села Крынки в Херсонской области». Главное из сводок штабов
  11. Оккупационные власти признались в насильственной депортации и намекнули на казни несогласных украинцев. Главное из сводок
  12. Украинец и белоруска хотели вывести ребенка из белорусского гражданства. Власти нашли удивительный повод для отказа
  13. «Обещали, что если сдамся, то ограничатся штрафом». Кузьмич опять съездил в Беларусь, узнал об «уголовке» и выехал с большими сложностями
  14. Как давно появился белорусский язык и кто его ближайший «родственник»? Отвечаем на главные вопросы о нашем языке


Верстка,

Российские власти заявляли, что не берут на войну ВИЧ-положительных людей. Как выяснила «Вёрстка», в реальности на фронте находятся как минимум сотни контрактников, мобилизованных и добровольцев с ВИЧ. Об этом сообщают пациентские объединения, сотрудники НКО и Центров СПИД, родственники комбатантов и сами военные. Мужчины попросту не уведомляют военкоматы об инфекционных хронических заболеваниях. Или не знают о своих диагнозах и едут воевать — за деньгами или по убеждениям.

Брошенный красный флаг возле позиций российских войск, которые были отвоеваны украинскими военными у прифронтового города Бахмут в Донецкой области, Украина, 11 мая 2023 года. Фото: Reuters
Брошенный красный флаг возле позиций российских войск, которые были отвоеваны украинскими военными у прифронтового города Бахмут в Донецкой области, Украина, 11 мая 2023 года. Фото: Reuters

Можно ли заразиться ВИЧ или гепатитом С, сидя в одном окопе или вытаскивая раненого с поля боя, действительно ли в исправительных колониях все настолько плохо с лекарствами, что ВИЧ-позитивные заключенные идут в ЧВК за терапией, и как к положительному статусу военнослужащих относятся в других армиях мира, разобралась «Вёрстка».

«Если бы я не показал справку из СПИД-центра, уже бы бегал и воевал»

«Никакого отбора уже нет, уже и с гепатитом берут, и с ВИЧ, и со всем остальным, и не нужны никакие справки», — написала в апреле 2023 года в телеграм-чате, который объединяет родственников и жен наемников ЧВК Вагнера, одна из пользовательниц.

«Боже, какой кошмар! Ну уж совсем таких гепатитников и с ВИЧ не брали бы. Не подставляли бы других ребят», — ответила ей другая.

«Я могу предположить, что кровь здорового бойца с кровью больного может перемешаться в результате массового ранения или оказания помощи друг другу. То-то и оно, что при малейшей царапине [можно заразиться], а тут такие ранения получают. И как не волноваться, когда здоровый рядом с больным воюют! — присоединилась к обсуждению третья. — Я ничего против заболевших ребят не имею, но представьте: остаться без руки да ещё и ВИЧ заболеть — это вообще трэш!»

Удивление женщин можно понять: и ВС РФ, и вербовщики ЧВК Вагнера указывают на положительный ВИЧ-статус как на препятствие к участию в боевых действиях. В начале «частичной мобилизации» правозащитники поясняли, что среди оснований для освобождения от призыва есть ВИЧ-инфекция в стадии вторичных заболеваний (стадии 2В, 4 А‑4 В, 5). При ней призывники должны получать категорию «Д» — не годен к военной службе. Но при ВИЧ в стадии первичных проявлений (стадии 1, 2 А, 2 Б, 3) у призывника может быть категория «В», а на нее освобождение не распространялось. Впрочем, весной 2023-го, через полгода после начала мобилизации, генштаб и руководство Минобороны РФ, по данным телеграм-канала «Военные адвокаты», распространили ограничение на людей с ВИЧ, туберкулезом и гепатитами В и С, имеющих категорию годности В.

Так или иначе, с самого начала мобилизации ВИЧ-позитивные россияне получали повестки и продолжают получать до сих пор — потому что военкоматы не в курсе их актуального здоровья. Военкомам на местах нужно было доказывать, что у человека вообще есть ВИЧ-статус, и объяснять, что диагноз освобождает человека от мобилизации: «Брату 38 лет. ВИЧ+. Военком в телефонном разговоре просто сказал „какая тебе разница, где сдохнуть?“», — цитировал обращения граждан юрист Павел Чиков.

Один из ВИЧ+ собеседников «Вёрстки» в сентябре 2022 года получил, по его словам, повестку, будучи пациентом реабилитационного центра для наркозависимых на Урале. Руководитель центра, в котором он находился, сам организовал его визит в СПИД-центр за справкой о том, что он ВИЧ-позитивный: «Ты никуда не поедешь, какая тебе армия и война», — вспоминает Игорь М.

«Я думал, процедура будет такая: я приду в военкомат, покажу эту справку, и мне никуда больше не надо будет идти. Но в военкомате мне сказали приезжать с вещами сразу на сборный пункт, — рассказал „Вёрстке“ Игорь. — Я приехал, там толпа женщин, которые попросили у меня военный билет. Моим здоровьем вообще никто не поинтересовался: руки-ноги есть — годен. Только благодаря тому, что я знал, что у меня ВИЧ, я начал искать там какого-нибудь медика, чтобы справку из СПИД-центра показать. Если бы я этого не делал, то уже бы бегал и воевал».

«Там судят не по тому, есть ли у тебя ВИЧ, а по тому, мужик ты или нет»

Пока одни ВИЧ-позитивные военнобязанные пытались избежать отправки на фронт, другие, напротив, сами рвались на войну, но получали отказы от военкоматов и ЧВК. Так, консультантка ВИЧ-сервисной НКО в Новосибирске рассказывала об одном клиенте, который хотел уехать в Украину вслед за братом, чтобы служить вместе с ним. В военкомате узнали о его ВИЧ-статусе и «развернули»; в ЧВК тоже отказали в трудоустройстве.

Как говорят собеседники «Вёрстки», обычно достаточно не сказать военкому, что у тебя ВИЧ — и путь в Украину открыт. Александр К., бизнесмен из Сибири и офицер запаса, решил поехать в Украину, «чтобы посмотреть, что там творится». Никому в военкомате, по его словам, о своем ВИЧ-статусе он не сказал — а его и не спрашивали.

«Мне 59, с декабря 2017 года с ВИЧ, — рассказал он „Вёрстке“. — Я никогда не предохраняюсь, поэтому не удивился этому. Терапию пить начал сразу, как узнал. Зачем рисковать? Я почитал про это, мы же все люди грамотные, понял, как надо, не тянул время».

Капитан в отставке, последние тридцать лет Александр занимался бизнесом, но когда военкоматы «кинули клич», что на войне «не хватает нормальных офицеров», Александр пришел записываться добровольцем. «Мне сразу сказали, какого числа убываю, я донес необходимы документы, личное дело у них было, — рассказал Александр. — На здоровье не смотрели — кому мы нужны, добровольцы? Только Родине».

Когда лечащий врач-инфекционист в Центре СПИД узнала о намерениях Александра, она велела ему сдать анализы на вирусную нагрузку и иммунный статус. Выяснилось, что по анализам он в прекрасном физическом состоянии, и врач выдала ему терапию на полгода вперед. Это редкость — обычно в центрах СПИД дают таблетки на срок от месяца до трех, в зависимости от наличия запасов. «Но мне и раньше на полгода давали, потому что я „свой“, чай-кофе приношу на прием всегда», — добавляет Александр.

Он не переживал, что на фронте будут сложности с приемом терапии: «Таблетки дисциплинируют хорошо. Каждое утро в 8.30 — позавтракал и таблеточку. Одну в день. Мы возле Херсона с укропами дрюкались. Я больше командовал, в окопах не лежал: выставлял людей на четыре точки, потом ротацию делал. Свободного времени хватало».

О том, что у него ВИЧ, Александр не говорил никому из сослуживцев. Были ли среди его подчиненных другие ВИЧ-положительные — не знает.

«Если бы кто увидел, что я таблетки пью, я б сказал, что это витамины. Когда летают мины и снаряды, никому не интересно, кто что принимает. Может, это таблетки от страха, — пошутил Александр. — А говорить о ВИЧ кому-то зачем? Живи, сражайся рядом. Там судят не по тому, есть у тебя ВИЧ или нет, а по тому, как ты себя ведешь, мужик ты или нет. Если ты не наркоман, не пьяница, кому твоя ВИЧ-инфекция помешает?»

После окончания трехмесячного контракта Александр вернулся к мирной жизни. Как он говорит — несмотря на физическую форму, возраст все же давал о себе знать: «Но если уж сильно надо будет, Родина скажет, значит, снова поеду. У меня есть Родина, которая мне все дала, для меня это святое».

О ВИЧ-позитивных, участвующих в боевых действиях, рассказывает и психолог одного из Центров СПИД на Урале. По его словам, кадровых военных давно перестали увольнять в запас, если у них вдруг обнаруживали ВИЧ. Да и официально военно-врачебная комиссия может в индивидуальном порядке признать человека с ВИЧ годным к военной службе с незначительными ограничениями. Если человека признают ограниченно годным к военной службе, он имеет право на досрочное увольнение из армии, но не обязан этим правом пользоваться.

О тех, кто жалуется, что их якобы не взяли воевать из-за ВИЧ, Александр К. отзывается скептически: «Кто говорит, что их с ВИЧ не берут в добровольцы, — это фигня. За один день тебя оформляют без справок, без ничего. Проблем никаких нет. ВИЧ пофигу всем, лишь бы гепатита не было. А кто боится, что человек с ВИЧ кого-то заразит в одном окопе — ну они там что, трахаются друг с другом. Что за бред сумасшедшего?».

«Если бы у заключенных с ВИЧ был доступ к информации, они бы не стали искать „спасения“ в Украине»

В середине мая 2023 года Дмитрий в одном из наркочатов Новосибирска спросил у других употребляющих наркотики участников чата, известны ли им «курилки Бахмута» («курилка» — телеграм-чат, в котором люди, употребляющие наркотики, обсуждают продавцов и качество товара — Прим. ред.). На вопрос корреспондентки «Вёрстки», находится ли он сейчас в Бахмуте вместе с ЧВК, он ответил утвердительно.

«Уже третья командировка. Я там-то не колюсь. Приезжаю домой, и когда денег много, начинаю опий свой любимый. Сам я без ВИЧ, но с ВИЧом есть у нас осужденные, — рассказал Дмитрий. — В моем штурмовом отряде двое точно с ВИЧ и гепатитом. Если честно, по ним х*й скажешь, что они с ВИЧ — живут здоровые парни».

О том, что ЧВК «Вагнер» вербует из колоний ВИЧ+ заключенных сообщалось со ссылкой на британскую разведку еще осенью 2022 года: «Набор заключенных с серьезными проблемами со здоровьем, по мнению разведки, означает новый подход, в котором на первое место выходит количество, а не качество».

Весной 2023 года завербованные на войну российские заключенные, попавшие в украинский плен возле Бахмута, рассказали The New York Times, что в ЧВК «Вагнер» им обещали препараты от ВИЧ, которые они не получали в колонии. Издание приводило рассказ 42-летнего Руслана — он говорил, что в колонии ему выдавали лекарства, не подавлявшие вирус. По его словам он думал, что в любом случае умрет от болезни в тюрьме, поэтому согласился пойти на войну ради шанса на освобождение и лечение. Он также рассказал, что приветствует политику ЧВК Вагнера по набору заключенных с ВИЧ-положительным статусом.

Эксперты в области ВИЧ, опрошенные «Вёрсткой», признают, что российские тюрьмы и колонии никогда не были местами с высоким уровнем медицинской помощи, но даже там человек, который хотел лечиться, имел высокие шансы получать АРВ-терапию.

«Из учреждений ФСИН регулярно поступают сообщения о перебоях с АРВ-препаратами, о невозможности получить ту схему препаратов, которую заключенный принимал на свободе, а также о необоснованных заменах одного препарата на другой, в том числе — менее эффективный и связанным с большим количеством побочных эффектов, — заявил „Вёрстке“ член Делегации НПО в Координационном совете Программы ООН по ВИЧ/СПИДу Алексей Лахов. — Последние такие сообщения поступали буквально весной этого года, в частности, из колоний Самарской, Волгоградской, Ленинградской, Ростовской, Свердловской областей. Но говорить о том, что заключенным с ВИЧ в российских тюрьмах повсеместно отказывают в назначении либо продолжении приема АРВ-терапии, я бы не стал».

«В некоторых регионах России в колониях проводятся Школы пациента для людей с ВИЧ и есть реабилитационные отряды для наркозависимых людей, где могут снабдить информацией о ВИЧ. Но это не носит повсеместного характера — и людям тяжело избежать мифов о якобы недолгой продолжительности жизни с ВИЧ и АРВ-терапии — подчеркивает Лахов. — Возможно, если бы у людей с ВИЧ был доступ к достоверной информации, они бы не стали ставить на себе крест и искать „спасения“ в участии в боевых действиях в Украине?»

«Чтобы помереть на войне, еще и здоровым надо быть?»

Спустя месяцы войны из некоторых объявлений о наборе наемников исчезло требование быть без ВИЧ. Узнав, в что ЧВК стали спокойнее относиться к соискателям с ВИЧ, многие «положительные» россияне потянулись в офисы вербовщиков. Николай В. из Сибири тоже захотел поехать в Украину, потому что его жизнь на гражданке казалась ему бесперспективной: «А чо тут делать? Мне терять нечего, у меня ни ребенка, ни котенка, меня только мама тормозит, но ей я и говорить не буду, куда собрался», — рассказал он «Вёрстке».

Воодушевленный слухами, что в ЧВК Вагнера теперь «берут всех», весной 2023 года Николай отправился на собеседование в офис вербовщиков, и выяснил, что строгих ограничений по здоровью там больше не предъявляют. Врач в региональном СПИД-центре пообещала Николаю, что выпишет ему терапию на полгода вперед, если его возьмут на войну.

Николай хотел отправиться в Украину, чтобы «доказать себе и брату, что он не конченый торч». «Зато не как собака сдохну, а как герой», — объяснял он свои мотивы. Но мужчина не смог сдать нормативы по физической подготовке, поэтому в наемники его не взяли. «Может, оно и к лучшему», — сказал Николай через какое-то время «Вёрстке».

Еще один ВИЧ-положительный потребитель наркотиков с гепатитом из Новосибирска Олег Д. также хотел завербоваться в ЧВК. На этапе телефонного собеседования ему дали понять, что сама по себе ВИЧ-инфекция — не препятствие для службы в «Вагнере». Но следующие этапы отбора он не прошел, а потом и сам передумал.

«Там много зависит от консультанта, от места набора. У меня судимость еще есть по 228 (статья УК РФ за распространение наркотиков — Прим. ред.) и протез в ноге, поэтому мне сказали еще подумать, — рассказал „Вёрстке“ Олег. — Я начал спорить с консультантом: мол, говорю, чтобы помереть на войне, еще и здоровым надо быть? Он ничего мне не ответил».

Но гепатит С, например, не стал препятствием для службы супруга Ирины К. Он пытался устроиться в ЧВК дважды, но если в начале 2023 года с этим диагнозом его не взяли в штурмовики и предложили лишь вакансию грузчика, то уже буквально через месяц, рассказала Ирина, мужу перезвонили.

«Знаю точно, что еще в январе с гепатитом и ВИЧ не брали. Ну, верней, мужу предложили быть у них грузчиком. Или вылечиться и потом приезжать. Но буквально через месяц ему сами позвонили, и уже даже справок о несудимости и от нарколога не надо было. Сказали: приезжай, ждем обратно. Он как ребенок обрадовался, что ему позвонили, пипец», — написала Ирина в чате родственников наемников.

Как писала «Вёрстка», январь стал самым кровопролитным месяцем для ЧВК Вагнера в битве за Бахмут — возможно именно потери, понесенные в начале года, понадобилось восполнять за счет наемников в том числе и с заболеваниями, которые раньше были препятствием к службе.

На вопрос корреспондента «Вёрстки», не мешает ли мужу воевать гепатит, она ответила, что его печень была в относительном порядке, но пройти лечение ему не удавалось, потому что очередь на бесплатные препараты от гепатита — долгая. «А как себя вести уже непосредственно на войне с такими заболеваниями, я точно не скажу — не знаю. На связь мой супруг не выходит, да и вряд ли он мне что-то расскажет по этому поводу», — добавила Ирина.

В чате, где общаются жены ЧВК-шников, Ирина даже проводила профилактические беседы на тему качества жизни с гепатитом. Но насчет ВИЧ тревожилась сильнее. «У супруга гепатит обнаружили, но у меня и детей — нет. Ну гепатит — и что теперь в гроб себя загонять из-за этого? По крайней мере, он лечится. Но если к этому еще добавить ВИЧ? Так себе букетик получится!».

Другие женщины пересказывали, как шутят с мужьями, что отряды, в которых служат комбатанты с ВИЧ и гепатитом — самые страшные для противника: «Мы перед отправкой шутили с мужем. Он же с гепатитом, и я говорю: ваш отряд будет самый устрашающий! Он ответил: „Ну да, командир будет орать: украинцы, сдавайтесь! Украинцы в ответ: сами сдавайтесь!! Командир: сифилитики, впереееед! И украинцы у******т в рассыпную от нас и орут: бегооом, нам п***ааааа!“»

«Хотите сказать, что ЧВК настолько отбитые, что туда и больных берут?! Это бред», — не верит одна из участниц чата. Другая пользовательница по имени Светлана ответила ей: «Сама ты бред. Моего забрали [из колонии] с ВИЧ и с инвалидностью 3 группы». На вопрос «Вёрстки», кто снабжал ее мужа АРВ-терапией, пока он был в зоне боевых действий, и не ухудшилось ли его состояние на фронте, она ответила, что таблетки мужу выдавала ЧВК: «Все дают стабильно, причем хорошие таблетки, дорогие. Там дают браслеты [красные тем, кто] с ВИЧом. Все под контролем». Мужчина уже вернулся с фронта — с помилованием — и продолжает лечение, по словам жены, уже в местном Центре СПИД.

Многие родственницы бойцов ЧВК категорически против, чтобы в одних отрядах воевали ВИЧ-положительные и «здоровые» — они боятся, что их ВИЧ-отрицательные мужья и родственники будут под угрозой заражения. Очевидно, им не хватает информации о передачи этой инфекции — и о терапии, которая позволяет людям с ВИЧ жить так же, как всем остальным и быть эпидемиологически безопасными для окружающих. Это в целом коррелирует с последними опросами населения про ВИЧ от ВЦИОМ: только два из десяти россиян не испытывают дискомфорта при взаимодействии с ВИЧ-положительным человеком.

«Мы же против дискриминации людей с ВИЧ — в том числе в армии»

Стереотипы о ВИЧ и гепатитах нередко транслируют и российские медиа. По просьбе «Вёрстки» врач-инфекционист Екатерина Степанова рассказала, какие реальные риски есть у военнослужащих с ВИЧ и гепатитами во время боевых действий и разумно ли отправлять их на фронт.

«Сейчас человек с ВИЧ, который принимает АРВ-терапию, и человек с ВИЧ, который ее не принимают, — это „две больших разницы“, — говорит Степанова. — Если человек живет с ВИЧ и не принимает терапию, его кровь может быть опасна, если попадет на поврежденные кожные кожные покровы или даже неповрежденные слизистые другого человека».

Чем больше вирусная нагрузка у ВИЧ-позитивного и чем обширнее раны, тем больше рисков инфицироваться. «Конечно, если говорить про выбитые зубы и царапины — к счастью ВИЧ не так хорошо заразен, чтобы передаться другому человеку при таких минимальных контактах», — объяснила Степанова.

А вот гепатит С, по словам Степановой, в окопных условиях может передаться «на раз-два» — и через бритвы, и через царапины. Тогда как для передачи ВИЧ эффективнее или незащищенный анальный или вагинальный секс, или плотный контакт «кровь-кровь».

Даже при попадании жидкости, содержащей вирус в достаточном для заражения количестве, например, в глаза, шанс получить ВИЧ-инфекцию небольшой, около 0,1%: то есть 1 из тысячи. Если это укол полой иглой, то риск, по словам врача, чуть повыше — 0,3%.

«Если мы говорим об обширных ранениях, риски возрастают. Они зависят от вирусной нагрузки человека и от раневой поверхности, с которой был контакт, от времени воздействия инфицирующей жидкости на рану, от интенсивности воздействия. Если контакт кратковременный, это не проблема. Но если один товарищ нес другого, и кровь одного втиралась в раны другого, риски серьезные», — говорит Степанова.

Если человек принимает терапию, и вирусная нагрузка в его организме подавлена, риска для окружающих нет, отмечает врач. Что касается вреда «окопных условий» для самого человека с ВИЧ, то и здесь, если комбатант продолжает стабильно принимать АРВТ согласно инструкции, а также если он привит от пневмококковой инфекции, рисков для него не больше, чем для сослуживцев без ВИЧ.

«Все зависит от иммунного статуса. Если иммунитет в целом в порядке, риски не намного выше, чем у других людей. Но если иммунитет низкий, человек не знает о своем статусе и не лечится, или знает, но не верит в необходимость лечения или игнорирует, риски резко возрастают, — говорит Степанова. — При развитии ВИЧ-инфекции человек доходит до стадии СПИДа, это означает, что в любой момент любое заболевание, случившееся с человеком, может стать фатальным. Даже банальная кишечная инфекция для человека с ВИЧ может стать генерализованной, и он может от нее умереть. Это достаточно негуманно, если человек с ВИЧ и низким иммунным статусом отправляется в зону боевых действий».

О случаях, когда ВИЧ+ люди попадают на войну, Степановой известно. Она подтверждает, что в таких ситуациях комбатанты привозят с собой запас терапии. «Если человек оказывается в условиях, где он может принимать терапию регулярно, его здоровью ничего не угрожает. Как и здоровью его сослуживцев, если они сталкиваются с его ранениями, — объяснила Степанова. — Но если это сложные условия, отсутствие пищи и воды, всё становится хуже, и в этом случае лечение может быть нарушено».

В России, подчеркивает собеседница «Вёрстки», ВИЧ — очень распространенная инфекция. Среди определенных групп людей, в том числе среди заключенных, ВИЧ распространен еще больше, говорит врач. По мнению Степановой, перед отправкой на фронт надо не только обследовать человека на ВИЧ-инфекцию, но и выяснять, принимают ли он препараты. «Мы же в целом против дискриминации, в том числе в армии. Но быть обследованным — это в интересах пациента. Как врач я бы хотела, чтобы они получали препараты. А дальше пусть принимают те решения, которые хотят принять в своей жизни, как бы я к ним ни относилась».

«Там нечего делать. Ни „вичовым“, никому»

ВИЧ в России инфицировано до 1,5 миллионов человек. Это 1% населения, заявлял в конце 2022 года академик, руководитель специализированного научно-исследовательского отдела эпидемиологии и профилактики СПИД ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора Вадим Покровский. В четырех российских регионах по состоянию на конец 2020 года доля заключенных с ВИЧ составляла от 20 до 25% от общей численности населения мест лишения свободы, сообщали аналитики проекта «Если быть точным» фонда «Нужна помощь».

Антиретровирусной терапией граждане России, в том числе заключенные, должны быть обеспечены бесплатно, за счет госбюджета. Но денег на то, чтобы обеспечить лечением всех нуждающихся, правительство не закладывает.

«Коалиция по готовности к лечению» выпустила отчет по мониторингу закупок АРВ-препаратов в России в 2022 году. Он наглядно показал недостаточный охват пациентов терапией и огромную нехватку бюджета на АРВ-препараты — его необходимо увеличить минимум на 18 млрд рублей. По данным «Коалиции», в 2022 году терапией обеспечено лишь 74% пациентов, состоящих на диспансерном учете на конец 2021 года. При этом, за 2022 год потрачен рекордный бюджет — 42,5 млрд рублей. Часть средств даже пришлось брать «в долг» у 2023 года (8,5 млрд рублей). В итоге Минздрав РФ в 2023 году заключил контракты почти на все оставшиеся средства (21,5 млрд рублей). Это позволит обеспечить лишь 36% от всех пациентов, состоящих на диспансерном учете.

По словам родственников ВИЧ-положительных заключенных, завербованных в ряды «вагнеровцев», в ЧВК перебоев с терапией для комбатантов нет. «Вёрстка» отправила запрос в пресс-службу ЧВК, чтобы уточнить, сколько человек с ВИЧ и гепатитом С воюют в их рядах, а также кто снабжает их препаратами, но ответа не получила. Прежде Пригожин говорил, что не видит «ничего аморального, если солдаты, носители гепатита С и ВИЧ, будут убивать других солдат».

В последние годы законодательные ограничения для людей с ВИЧ на службу в армию пересматривались в ряде западных стран. Так, американские граждане с ВИЧ и неопределяемой вирусной нагрузкой в 2022 году получили возможность продолжать карьеру в вооруженных силах страны, если положительный ВИЧ-статус был обнаружен после призыва на службу. Начиная с 2022 года британские военнослужащие с ВИЧ, имеющие подавленную вирусную нагрузку, считаются «пригодными к службе». Во Франции людям с ВИЧ разрешили служить в армии в 2023 году.

Активисты, живущие с ВИЧ, годами боролись с любой дискриминацией на основании диагноза. Но теперь — на фоне мировых трендов и всё большей потребности ВС РФ и ЧВК в новых кадрах — некоторые активисты даже рады, что российская армия не горит желанием «работать» с ними.

«Если начнется всеобщая мобилизация, я почти уверен, что ВИЧ-позитивных, которые на терапии, и у которых все хорошо с иммункой, да еще и военная специальность или опыт срочной службы, тоже начнут призывать, — поделился опасениями с „Вёрсткой“ один из российских ВИЧ-активистов, попросивший не называть свое имя. — Что я по этому поводу думаю в контексте войны с Украиной? Что там н***й делать ни „вичовым“, никому».