Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. В Беларуси готовят закон об обязательной регистрации ДНК
  2. Подозреваемый в налете на ювелирный магазин в Минске пытался уехать в Санкт-Петербург. Его задержали в рейсовом автобусе
  3. Секретный проект ЦРУ в Беларуси. Часть 2: вербовка, тренировки под конспирацией, заброска первого диверсанта и чай со снотворным
  4. «Бульварные новости». Что говорят чиновники по поводу индийского препарата, после инъекций которого умерли девять человек?
  5. Россиянки решили покататься на минском колесе обозрения, пока стоял поезд до Москвы — их история завирусилась на миллион
  6. 35 лет назад Беларусь стала независимой
  7. «Все может обернуться плохо». Эксперты — о подводных камнях по нашумевшему кредиту на жилье под 1%
  8. Зимние каникулы в этом году продлили на три дня. Беларус спросил в Минобразования, с чем это связано
  9. Тихановская, Статкевич и Лукашенко поздравили Украину с Днем независимости
  10. Ждать ли доллар дороже трех рублей в сентябре? Прогноз курсов валют
  11. Допросы в клетке и угрозы смертной казнью. Что происходит со студентами ЕГУ — беларусского вуза в изгнании
  12. Беларусы столкнулись с очередными финансовыми ограничениями
  13. «Обидно: старался, но получил в разы меньше». Комбайнер рассказом о доходе за 40 дней подряд спровоцировал споры из-за зарплат
  14. Синоптики объявили на среду желтый уровень опасности. На этот раз причина не жара, гроза или сильный ветер


Россия использует взятых в плен военнослужащих ВСУ, чтобы создать напряженность в украинском обществе и посеять недоверие к власти. Об этом пишет Politico. Издание отмечает, что на фоне того, что обмен военнопленными с августа практически заморожен, находящиеся в российском плену украинцы начали массово звонить своим семьям и просить их протестовать против властей в Киеве.

Военнослужащие ВСУ, освобожденные в результате обмена пленными 31 декабря 2022 года. Фото: Андрей Ермак
Военнослужащие ВСУ, освобожденные в результате обмена пленными 31 декабря 2022 года. Фото: Андрей Ермак

Politico приводит рассказ 35-летней Валентины Ткаченко из Чернигова. Ее муж Сергей — солдат Национальной гвардии Украины — вместе со своим подразделением охранял Чернобыльскую АЭС и попал в плен 24 февраля 2022 года. Когда в конце марта российские военные отступили из Чернобыля и остальной части Киевской области, они забрали с собой Сергея и еще 167 военнопленных. С тех пор женщина ничего о муже не слышала, а 29 ноября 2023 года вдруг раздался звонок.

«Это был Сергей. Мы разговаривали всего три минуты. Мне не разрешили задавать ему вопросы. Как только я попробовала, он покачал головой и просто сказал „нет“. Вместо этого он продолжал говорить: „Валя, иди усложни жизнь Киеву. Киев не хочет нас принимать обратно”, — рассказала Ткаченко. — Затем он извинился и завершил разговор, пообещав перезвонить мне, если у него когда-нибудь появится такая возможность».

Представитель украинского Координационного штаба по обращению с военнопленными Петр Яценко рассказал Politico, что другие семьи, чьи близкие находятся в российском плену, получали аналогичные звонки.

«Человек больше года ничего не слышал от родственника, а тут звонит и говорит, что жив. Россияне готовы его обменять, но Украина ничего не делает. В последнее время эти звонки стали массовыми. Итак, мы поняли, что это кампания по вызвать недоверие к власти», — заявил представитель штаба.

Валентина Ткаченко считает, что ее семья, как и другие военнопленные, стали инструментами в политической игре.

«Я думаю, россияне хотят дискредитировать наше правительство. Люди измотаны, а родственники военнопленных выходят из себя. Они хотят устроить хаос», — замечает женщина.

Россия и Украина провели с начала войны 48 обменов — по данным украинской стороны, из российского плена вернулись 2598 человек. Однако с августа РФ по непонятным причинам заморозила этот процесс.

По последним данным, в российском плену находятся 4337 украинцев: 3574 военных и 763 гражданских.

Поскольку крупные обмены пленными заморожены, единственный способ, которым пленные солдаты могут вернуться на свою сторону, — это неформальный обмен на поле боя между командирами.

«К сожалению, такие спорадические обмены не могут заменить обмены на государственном уровне», — говорит Яценко.