Поддержать команду Zerkalo.io
  1. Вероятность заражения вирусом снижается до 1,5%. Рассказываем, почему медики настаивают на ношении масок
  2. «Если умереть от ковида, то онкология не страшна». Медик прокомментировала заявление Лукашенко о пользе COVID-19 против рака
  3. Мингорисполком передумал и отменил обязательную вакцинацию курьеров и водителей
  4. Все началось с температуры, а закончилось смертью. История беременной женщины с COVID-19, потерявшей ребенка во время болезни
  5. Компания, которую связывают с семьей попавшего под санкции бизнесмена Олексина, сменила название
  6. Автобус с белорусами попал в ДТП под Киевом. Пострадали шесть человек
  7. Сколько денег в этом году «влили» в ФСЗН, на что их потратили и какая ситуация с выплатой пенсий
  8. «Ответят перед законом и белорусским народом». Врач-инфекционист прокомментировал отмену масочного режима
  9. В ООН зафиксировали восемь смертей среди мигрантов на границе Беларуси со странами ЕС
  10. И ты, Бобруйск! После Минздрава и Мингорисполкома от «антиковидных» мер отказались и в этом городе
  11. Боровляны хотят сделать городом. Как это повлияет на жителей, в чем они могут выиграть, а в чем — потерять
  12. Резня коров в Гомельской области, фейки про коронавирус, обида на скептиков. О чем Лукашенко говорил с правительством
  13. В национальный календарь прививок внесен COVID-19
  14. Беларусь пропустит «Евровидение» в 2022 году. Нашей страны нет в списке участников
  15. Реальные пенсии из-за высокой инфляции продолжают падать. В каком регионе они больше всего снизились
  16. Масочный режим продержался 13 дней. Рассказываем, что изменилось в «антиковидных» правилах Минздрава (и есть вопрос)
  17. История скульптора из Бреста, создавшего модный советский универсал, о котором мечтали ваши дедушки и бабушки
  18. МВД России объявило в розыск белорусского программиста, который передал видео пыток в российских колониях
  19. На съемках фильма Алек Болдуин застрелил оператора и ранил режиссера. В пистолете должны были быть холостые патроны
  20. Силовики задержали топов успешного частного завода. Теперь чиновники будут «спасать» предприятие
  21. В Беларуси все-таки не будут приостанавливать оказание плановой медпомощи. Но есть нюанс
  22. В Минобразования спросили, будут ли отправлять школьников на досрочные каникулы
  23. В Минздраве рассказали, какой регион лидирует по вакцинации от COVID-19, а какой — аутсайдер


Бегунья Кристина Тимановская, которую отстранили от участия в Олимпиаде и пытались отправить в Беларусь, по-прежнему находится в аэропорту Токио, сообщает Фонд спортивной солидарности. «Я сейчас нахожусь в полицейском участке, я объясняла полицейскому офицеру ситуацию, как меня вывозили из олимпийской деревни, сейчас я точно нахожусь в безопасности и решается вопрос, где я буду оставаться этой ночью», — рассказала фонду спортсменка. Журналист by.tribuna.com Дмитрий Руто связался с Тимановской и обсудил сложившуюся ситуацию. Она рассказала, как она оказалась в аэропорту Токио, кто ей сказал вернуться в Беларусь и почему боится лететь в Минск.

Кристина Тимановская. Фото: Instagram / kristi_timanovskaya
Кристина Тимановская. Фото: Instagram / kristi_timanovskaya

— Расскажите, как, кто и когда вам сказал покинуть Токио.

— Вчера [31 июля] ко мне пришел главный тренер национальной команды Юрий Моисевич. Он предложил мне отказаться от участия в беге на 200 метров — сказать, что у меня травма, сняться и полететь домой. Он сказал, что меня нужно убрать с Олимпиады, что на данный момент меня хотят убрать только с Олимпиады, но если я откажусь и выйду на дистанцию в 200 метров, то меня будут убирать из сборной, лишать работы и, возможно, будут еще какие-то последствия. Мы с тренером еще долго общались и все-таки пришли к решению, что я побегу, но не буду давать никаких комментариев — мол, все пройдет спокойно, пробегу 200 метров и вернусь домой. Но сегодня [1 августа] после обеда ко мне в комнату пришел Артур Шумак, представитель нашей нацкоманды, и Моисевич, и они мне сказали, что буквально через пару часов я должна быть в аэропорту. Мне нужно быстро собирать вещи и выезжать.

Пришел психолог, который пытался со мной разговаривать. Не помню его фамилию, потому что я особо его старалась не слушать. Он мне говорил какой-то бред — типа он работал с убийцами, в «Новинках», много чего повидал. Не поняла, зачем мне это. Старалась его не слушать. Потом он пытался поставить себя на мое место, а меня — на его. Садился и делал вид, что он — это я. И он играл роль, будто я сижу в кабинете министра спорта и говорю: «Да, я виновата, сама инициировала эту встречу». Зачем он это делал, я вообще не поняла.

После этого в комнату снова зашел Шумак и сказал, что у меня 40 минут, чтобы собраться. Я начала складывать вещи, ко мне каждые 10 минут подходили и проверяли, скоро ли я соберусь. Я собирала вещи полтора часа, старалась максимально затягивать время. Переписывалась с мужем, с родственниками, мы думали, что делать, куда обращаться. Приняли решение, что приеду в аэропорт, а там пойду в полицию. Так в итоге и сделала.

— Правда, что вас сопровождали люди спортивного телосложения?

— Со мной были два человека: психолог и представитель НОК (начальник отдела международных отношений НОК Василий Юрчик. — Tribuna.com).

— Как вас везли? В машину не заталкивали?

— Эти люди взяли мои чемоданы, пошли на парковку, положили вещи в машину. Я тоже села — и мы поехали в аэропорт.

— Что там сделали в первую очередь?

— Мы сначала долго не могли найти наш терминал. Когда нашли, направились к стойке регистрации. Там было много людей из белорусской команды, делегации. Я спросила у людей, которые мне помогают, что делать. Они сказали, что если рядом есть полиция, то нужно обращаться к ней, тогда можно не успеть сесть на рейс. Я так поняла, что сопровождавшие планировали стоять со мной до конца, пока я не получу билет и не уйду на посадку. Я сразу подошла к полиции, и дальше уже начались выяснения.

— Как те, кто вас сопровождал, отреагировали на появление полиции?

— Они начали кому-то звонить. Потом сели в пяти метрах от меня и не уходили никуда, с кем-то общались по телефону.

— Представители белорусской диаспоры помогали?

— Да, они сейчас пришли, но они находятся на улице, а я в отделении полиции в аэропорту. Сейчас решается вопрос, как и что делать дальше.

Кристина Тимановская. Фото: Facebook / Belarus Athletic Federation
Кристина Тимановская. Фото: Facebook / Belarus Athletic Federation

— Вам вообще сказали, почему вы должны покинуть Токио?

— Нет. Как мне сказал Моисевич, этот вопрос уже не на уровне федерации [легкой атлетики], не на уровне министерства спорта, а уровнем выше. Что меня нужно ликвидировать с Олимпиады, вернуть домой, потому что я мешаю команде выступать. Меня нужно убрать, чтобы все успокоились и соревновались дальше. И это даже несмотря на то, что завтра я должна была бежать 200 метров. Моисевич говорил еще про эстафеты — мол, если две девочки не смогли прилететь (речь, видимо, про двух спортсменок, которых ранее не допустили до участия в эстафете. — Прим. ред.), почему оставшиеся не могут прилететь (они еще не в Токио) из-за того, что я не хочу бежать, нужно дать шанс этим девочкам пробежать. И это притом что мои шансы выступить на 200 метров тренеры забирают.

— НОК сообщил, что снятие с Олимпиады связано с вашим психологическим состоянием.

— Никакие врачи ко мне не приходили, никто меня не обследовал. У меня хорошее психологическое состояние, даже несмотря на то, что произошла такая ситуация. Я нормально держусь, у меня нет никаких проблем со здоровьем, нет травм, нет вопросов с психикой. Я была готова бежать.

— Несколько дней назад вы в Instagram выложили видео, где высказались по поводу того, что вас решили заявить на эстафету. Эти видео были вызваны эмоциями или вы записывали их осознанно?

— Это было сделано отчасти на эмоциях, но не буду отказываться от своих слов. Да, я возмущена! Все-таки мы приехали на Олимпийские игры, и заявлять нас на дистанцию, на которой мы никогда в жизни не выступали (в эстафету хотели заявить также барьеристку Эльвиру Герман. — Tribuna.com), — это противоречит всем правилам. Это полное неуважение к спортсменам, к труду, который вкладывали все годы, готовились к своим дистанциям. А здесь происходит полный хаос. В тот момент, когда узнала, что могу бежать эстафету, попыталась связаться с Шумаком. Он мне не ответил, просто прочитал сообщения. Потом сказал, что у него якобы плохо ловил телефон, поэтому он не смог мне ответить. Моисевич мне написал, что мне никто не отвечал, потому что они хотели уберечь меня от лишней информации, чтобы я лишний раз не нервничала. Однако на эмоции меня вывел их игнор. Не сам факт того, что меня заявили на эстафету, а полный игнор в мою сторону. И то, что решение было принято за моей спиной, никто не посоветовался ни со мной, ни с тренером, и потом даже не сообщил ничего. Это полное неуважение!

— Почему удалили эти видео?

— Мне начали звонить с угрозами и говорить, чтобы я удалила видео, если хочу дальше быть в спорте. Сначала я долго отказывалась удалять, но потом сделала это, чтобы мне перестали названивать.

— А кто названивал?

— Старший тренер по спринту Евгения Володько звонила даже из Минска, еще кто-то. Володько говорила, что ее вызвали в министерство.

— Потом вы сделали пост, где расставили все точки на і. Это ваше решение или вам сказали опубликовать такую запись?

— Нет, это лично мое решение, потому что мне писали очень многие, комментариев в директ я получила больше тысячи. Я просто физически не могла всем ответить, поэтому решила написать пост, чтобы объяснить причину своих эмоций. Также попыталась объяснить, что если бы ко мне пришли и объяснили все по-человечески, то, возможно, готова была бы пробежать, пусть никогда и не бегала эту дистанцию. За команду готова была постоять. Но так как все решили за моей спиной, это неприемлемо не только для меня, а в принципе для любого спортсмена.

— Вы сказали, что боитесь лететь в Беларусь. Почему?

— Потому что я боюсь, что в Беларуси меня, возможно, могут посадить в тюрьму. Я не боюсь того, что меня уволят или выгонят из нацкоманды. Я беспокоюсь о своей безопасности. И думаю, что на данный момент в Беларуси для меня небезопасно.

— А за что вас могут посадить, ведь вы закон не нарушали?

— В том-то и дело, что ничего не сделала, но при этом меня лишили права участвовать в беге на 200 метров и захотели отправить домой. Поэтому я даже не знаю, что вам ответить.

— Вы хотите получить политическое убежище в Австрии?

— Пока мы думаем, куда обратиться. Думаю, ближайшую ночь над этим придется поразмышлять. И уже завтра примем какое-то решение.

— Кто вам сейчас помогает, пытается урегулировать ситуацию?

— Ребята из SOS.BY, Белорусский фонд спортивной солидарности подключили все свои возможности.

— Как на ситуацию отреагировали другие члены нацкоманд?

— Думаю, они просто ничего не знали. Когда узнали про эстафету, про мои сторисы в Instagram, некоторые ребята меня поддержали. Сказали, что меня понимают и поддерживают. А по поводу моего отъезда никто ничего не знал, никакой реакции нет.

— Наверное, боятся высказаться.

— Я думаю, да.

— Вы знаете, что на госТВ в Беларуси вас накануне активно обсуждали?

— Да, все знаю, мне присылали информацию и видео. Что я могу сказать? Уже когда увидела, как обо мне говорят по ТВ, что говорит Азаренок и прочие репортеры, то у меня пропало к ним всякое уважение как к мужчинам, потому что они позволяют в отношении к девушке неприятные слова. Я же ничего такого не сделала, ничего не сказала. Политику не трогала. Но получила шквал негатива, в том числе в Instagram, который мне непонятен.

— Что дальше будете делать?

— Сейчас я в полиции, а дальше буду просить убежище. Шаг за шагом будем действовать. Я планирую покинуть Токио, но не тем рейсом, которым меня хотели отправить. Сейчас я под защитой полиции.

— Как думаете, к чему может привести ваша ситуация? Ведь обращения в МОК уже поступили.

— Если честно, пока не знаю, к чему может привести. Но виновные в любом случае должны быть наказаны. Вот так вот формировали команду, облажались с эстафетами. И люди должны понести наказание. Думаю, что это, скорее всего, вина не федерации, а нацкоманды по легкой атлетике.