Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. «Ни один завод не стоит». Минпром — про ситуацию на предприятиях и то, как их загружают
  2. ООН: число беженцев из Украины после начала войны приближается к 6,5 млн человек
  3. В «террористическом» списке КГБ — вновь пополнение
  4. В Беларуси появится единая программа для регистрации домашних животных. В чем ее смысл
  5. В ВОЗ подтвердили уже 92 случая обезьяньей оспы
  6. До 1 июня надо заплатить подоходный налог за 2021 год. Как это сделать и какой штраф грозит тем, кто просрочит
  7. Заочно могут приговорить и к расстрелу. Кого и за что в Беларуси будут судить «по удаленке»
  8. Непривычно холодный май, дожди и грозы. Рассказываем о погоде на следующую неделю
  9. Чертова дюжина: «Белнефтехим» объявил об очередном увеличении цен на бензин
  10. Украинские коллаборанты. Рассказываем об известных украинцах, которые во время войны поддержали Россию
  11. Оптимизм чиновников не оправдался. Все больше отраслей уходят в минус
  12. Восемьдесят девятый день войны в Украине
  13. Год назад в Минске посадили самолет Ryanair с Протасевичем. Рассказываем, что сейчас с главными действующими лицами той истории
  14. «Лукашенко продал за 5 млрд долларов свободу Беларуси». Бывший вице-президент «Газпромбанка» — о переезде в Украину и желании воевать
  15. «За время войны в Украине Россия потеряла больше, чем СССР в Афганистане». Главное из сводок штабов на 89-й день войны
  16. Попытка подрыва «мэра» оккупированного Энергодара, видео из разбомбленного театра в Мариуполе. Восемьдесят восьмой день войны


Политический обозреватель Артем Шрайбман после эвакуации из Киева рассуждает в своем телеграм-канале о главной ошибке президента России Владимира Путина, проблемах в мировосприятии автократов и денацификации (но отнюдь не Украины).

Жилой дом в Чернигове после российского обстрела. Фото: Reuters
Жилой дом в Чернигове после российского обстрела. Фото: Reuters

Главная ошибка Путина не в том, что он переоценил мощь своей армии, недооценил мощь украинского сопротивления и масштаб санкций, поверил в пропагандистскую чушь о братском украинском народе, который — «те же русские», и антинародной нацистской хунте (с евреем во главе), которую «те же русские» хотят скинуть, только ждут помощи.

Есть куда более серьезная проблема мировосприятия таких людей, как он. Она у них общая с почти любым выходцем из советской военно-чекистской культуры, теми, кого в начале 90-х в России было принято называть «красно-коричневыми», а позже — ватниками. Тот же пробел в сознании есть и у более молодых силовиков, и таких же пожилых автократов, как Путин, вроде Лукашенко.

Эти люди не могут впустить себе в голову мысль о том, что какие-то группы людей способны взаимодействовать горизонтальным путем, жить без пастуха. Только вертикаль, только казарма. Только элиты и стадо баранов под ними. Раз мы привыкли жить в таком обществе и управлять им — значит и все общества такие.

Если бы этот миф имел что-то общее с реальностью, то идея быстрого захвата Киева, обезглавливания украинского государства и навязывания новой власти капитуляции, вместе с «денацификацией» и прочим подчинением — вполне рабочий план.

Но даже если опустить очевидное уже всему миру торможение российской военной машины, странные десантные операции без прикрытия, невзятие неба под контроль, провалы со снабжением и логистикой, план априори не рабочий, потому что Украина — не казарма. Ее невозможном обезглавить, это совершенно другой организм.

Бойцы территориальной обороны в Киеве. Фото: Reuters
Бойцы территориальной обороны в Киеве. Фото: Reuters

Представим, что военной мощи задавить сопротивление ВСУ хватило, что пока совершенно неочевидно, учитывая падающий боевой дух нападающих и крепнущую злость обороняющихся. Но давайте представим.

Что делать с партизанским движением? Вводить сотни тысяч войск оккупационного корпуса? Где их взять, если при 90% введенных в страну резервах не хватает ресурсов даже взять крупные города? Устраивать блокаду городов и гуманитарную катастрофу в них? Если уже и сейчас то тут, то там идет сдача в плен, то как уберечься от дезертирства в армии, которая пришла для полномасштабной карательной операции, а не для «хирургической демилитаризации»?

Кто потом будет подчиняться оккупанту после мясорубки, которую придется устроить в таком сценарии? Насколько устойчивым будут соглашения с марионетками, которых получится посадить на место Зеленского? Сколько дней они проживут при выводе оккупационного корпуса? Где взять бюрократию для управления 40-милионной оккупированной и тотально враждебной оккупанту страной? Где взять деньги на это все при замороженных резервах и северокорейских санкциях? Как и кто вообще сможет организовать эту оккупацию, если пока и вторжение толком организовать не получается?

Отсутствие exit strategy (стратегии выхода) из этой ситуации у Кремля — главная глобальная проблема на сегодня после, разумеется, гуманитарной катастрофы в Украине. Даже когда до всего командования российской армии дойдет, какие перед ними стоят задачи, отступление будет равно политической смерти Путина, а может, и не только политической.

Находясь в углу и плену своих мистико-параноидальных установок, он может отдать любой приказ, и судьба мира в какой-то момент может оказаться в руках верхушки российского военного командования, которым надо будет этот приказ исполнять или остаться людьми.

К сожалению, на пути к катастрофе российского государства лежит еще очень много невинных жертв, и этот факт я все еще психологически не могу принять. Но за этой страшной ценой, судя по всему, действительно последует что-то очень похожее на денацификацию. Только ее пройдет не Украина.