Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Лукашенко «продавили», и он согласился наступать на Украину? Арестович прокомментировал приезд Шойгу в Минск
  2. В Беларуси меняются правила подачи на визу по программе Poland Business Harbour — появилось новое требование
  3. Лукашенко рассказал о сельчанке, которую «практически вытащил из морга», и пригрозил внезапными проверками больниц в регионах
  4. В Монголии вспыхнули массовые протесты из-за коррупционного скандала. В Сети опубликовали видео штурма Дворца правительства
  5. Чиновники не отказались от планов обложить новым налогом «тунеядцев» и повысить консульский сбор за многие услуги
  6. Снег и морозы по ночам, а в одной из областей до -22 градусов. Какой будет погода на следующей неделе
  7. Акты насилия совершал прямо в школе. МВД рассказало подробности уголовного дела о подозреваемом в педофилии учителе из Лиды
  8. Уничтоженные диверсионные группы, жесткий режим на захваченных территориях и ждать ли зимой затишья на фронте. Главное из сводок
  9. Гитлер или Сталин — кто погубил больше жителей Беларуси? Разбираемся в ужасающих цифрах
  10. В Минобороны РФ прокомментировали удары по российским аэродромам и рассказали о массированной атаке по Украине
  11. Соратники чеченского блогера Тумсо Абдурахманова, критиковавшего Кадырова, сообщили о его убийстве в Швеции
  12. В Минобразования рассказали, где будет проходить централизованный экзамен после окончания 11 класса
  13. «Отражается участие в патриотических мероприятиях». Зачем характеристика при поступлении и что там будет — объясняет министр образования
  14. Сколько денег на еду тратят белорусы, а сколько — наши соседи (к сожалению, статистика не в нашу пользу)
  15. Глава разведки США: Путин был удивлен неудачами российских войск в Украине
  16. Как и просил прокурор. Фигурантам «дела ОГСБ» присудили от 14 до 20 лет колонии
  17. Христо Грозев: Bellingcat проведет расследование внезапной смерти Макея
  18. «Похудела, у нее пока что мало сил». Марию Колесникову перевели в колонию и разрешили увидеться с отцом


Политический обозреватель Артем Шрайбман рассуждает в своем телеграм-канале о том, почему прекращение войны в ближайшей перспективе с каждой из сторон очень маловероятно. Для Путина отступление — неприемлемый вариант, потому что он не достигает никаких целей вторжения, но получает почти все его издержки. Выход из войны со стороны Киева еще менее вероятен, чем отступление Путина. Но один относительно быстрый выход из войны все же есть.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

Сейчас уже ясно, что война обречена затянуться, как минимум, на месяцы, даже если внутри этого срока будут тактические передышки и перемирия. Война может менять форму, перетекать из столкновения армий в борьбу оккупационного корпуса с партизанами, но то, что нас ждет долгий путь к миру — практически гарантированно. К «практически» вернемся позже, а пока изложу логику, почему прекращение войны с каждой из сторон очень маловероятно.

Я не военный эксперт, чтобы оценить соотношение сил на земле и доступные резервы для продолжения войны. Но и не военные чаще всего принимают такие решения, как начать или закончить войну. А политические стимулы с обеих сторон настроены, и еще какое-то время будут настроены, на продолжение войны.

Для Путина отступление — неприемлемый вариант, потому что он не достигает никаких целей вторжения, но получает почти все его издержки. Даже если удастся разменять часть санкций на прекращение активных боев, это не вернет в страну капитал, веру инвесторов и все остальные блага довоенного времени, потому что не будет доверия к тому, что Кремль завершил войну навсегда. Поэтому выстраивать экономический санитарный кордон вокруг России продолжат вплоть до смены режима в ней.

Украина в таком сценарии (остановки войны Москвой) ремилитаризуется и восстановит экономику с поддержкой Запада и будет поддерживать партизанщину на оккупированных территориях, чтобы осложнить жизнь российских войск там и сорвать новое наступление.

То есть политические цели Путина в этом сценарии достигнуты не будут, если не считать такими целями военный и очень дорогой контроль над занятыми территориями с нелояльным населением, которое существует в состоянии гуманитарной катастрофы.

Как в таком случае объяснять этому населению (да и своему), зачем все это нужно было и зачем продолжать, я не знаю. Поражает наивность тех, кто верит, что вышка с российским телевидением в Мариуполе, Волновахе или Изюме убедит местных, что ими все эти годы правила хунта с русскоязычным евреем во главе, а сейчас началось антифашистское освобождение. Просто для этого нужно было убить сотни или тысячи их земляков, их самих посадить в подвалы, отключить интернет, воду и электричество, разрушить какую-то часть их гражданской инфраструктуры и отрезать от остального мира.

Выход из войны со стороны Киева еще менее вероятен, чем отступление Путина. Во-первых, без гарантий безопасности любые уступки по территориям — лишь откладывание новой экспансии. А гарантий с сегодняшней Россией не может дать никто.

Во-вторых, в украинском обществе доминирует желание бороться и уверенность в том, что страна способна выстоять и взять Россию измором, даже если это будет значить затяжную войну. То есть Верховная рада просто не одобрит капитуляцию и связанные с ней условия. А даже если сломить волю Зеленского и его окружения воевать, их приказ своим войскам и людям перестать сопротивляться вряд ли будет кем-то выполнен на земле.

Куда больше шансов, что в такой момент произойдет перехват легитимности кем-то другим из политической элиты, кто скажет: «Не слушаем этого, слушаем меня, и продолжаем». И этот человек будет поддержан большинством. В Украине нет того сакрального отношения к верховной власти и ее командам, к которому привыкли в Беларуси и России. Власть функциональна. Если она в глазах народа перестает выполнять свою функцию, ее легитимность испаряется.

Даже если масштаб разрушений украинского государства к тому времени будет таким, что новый единый центр создать не получится, возникнет множество локальных центров силы со своей легитимностью, которые будут продолжать борьбу. Это и есть суть украинской политической культуры — децентрализация и горизонтальные связи.

Чем больше будет жертв среди украинских гражданских, тем больше у них будет близких и родственников, для которых в этой жизни останется один смысл — продолжать борьбу до конца. Российская военная машина способна победить только если эта коллективная воля будет сломлена, но пока что она только крепнет, причем ужасной ценой.

Но в начале я написал «практически» именно потому, что один относительно быстрый выход из войны есть. Это переворот в России, скорее всего, руками военных. Сразу оговорюсь, в обозримом будущем вероятность такого исхода невелика.

Российская власть, включая генералитет, живет в пузыре собственных иллюзий про Украину, ее способность и волю к сопротивлению. Они очевидно ждали «русской весны» и пассивности от населения в формате Крыма-Донбасса в 2014 году, только на всех интересующих их территориях. Это просто невообразимый провал разведки и аналитиков, за что, по слухам, уже посадили под домашний арест верхушку внешней разведки ФСБ. По косвенным признакам, в таком же пузыре живет большинство российского общества. То есть у потенциальных заговорщиков сейчас, и завтра, и послезавтра не будет общественной поддержки, зато будет много внутриэлитного сопротивления.

Но со временем реальность будет проникать в пузыри. Командиры среднего звена будут видеть ситуацию на полях боя и оккупированных территориях, и понимать, что нет пути не то, что к быстрой победе, но в принципе к устойчивой победе и закреплению на земле в любом временном горизонте. Дезертиров и уклонистов будет все больше, потому что украинцы воюют за свой дом, а россияне — за идеологические установки их власти. Это разный уровень готовности к самопожертвованию. Эту реальность полевые командиры постепенно будут доносить наверх — генералам в Москву.

У многих гражданских появятся знакомые, друзья и родственники, у которых кто-то погиб или пропал без вести на войне. Молчу про все экономические проблемы, которые будут спускаться с уровня ареста резервов Центробанка и яхт Абрамовича, отсутствия доходов у блогеров в инстаграме или ютубе, до паралича финансового рынка, крушения банков, потери вкладов, безработицы, все более пустых полок и при этом закрытых границ. Телевизор будет все менее убедителен на этом фоне.

Затяжные наступательные войны с идеологическими целями (Афганистан у СССР, Вьетнам и Ирак у США) начинаются с общественной эйфории, а заканчиваются широким недовольством. В такой ситуации у российских генералов, понимающих тупиковость военной стратегии на земле, и гражданских бюрократов, понимающих беспросветность кризиса в экономике, появится общий интерес развернуть курс, не из-за любви или жалости к Украине, а из любви и жалости к себе.

Этот настрой двух крыльев российской власти уже будет опираться на более массовую поддержку общества. А противостоять ему будут лишь идеологические мифы про скорое крушение украинского нацизма и его угрозу для России. Первое будет крепнуть, второе — слабеть.

Эта траектория выглядит предначертанной, хоть и невозможно предсказать никакие сроки. Движение по ней может остановить либо осознание глубины своих проблем самим Путиным и пусть унизительный, но разворот, либо быстрая капитуляция Украины и принятие этого нового статус-кво всем остальным миром.

О первом я судить не могу, это психоанализ, и многие, включая меня, сильно ошиблись в своей оценке психологического состояния Путина перед войной. Второго же не будет по причинам, о которых я написал выше, даже если война сменит формат. Нельзя покорить такой огромный народ без геноцида или массовых депортаций. У украинцев просто нет пути к отступлению, это не война Зеленского, это война всего народа. А у россиян этот путь будет всегда, потому что это война не на их земле. Только этот путь может лежать через голову Путина. Параллели с Гитлером, которому генералы были лояльны вплоть до конца, тут неуместны, потому что война уже шла на территории их страны, и они были зажаты в угол. А у Путина нет этого скрепляющего козыря для элит, есть только идеология и пока еще живая вера в успех.

Переворот — технически очень сложная задача сегодня, но с усилением внутриэлитного и общественного антивоенного запроса, люди во власти начнут задумываться, как эту задачу решать. Через существующие институты это практически невозможно. Хрущева можно было снять, сколотив заговор из партийной верхушки, пока он в отпуске, и просто поставить перед фактом на Пленуме ЦК партии. Устроить импичмент президенту России намного сложнее, потому что слишком затяжная и публичная процедура. Поэтому такой переворот может быть только неправовым, в стиле ГКЧП (с мирной изоляцией лидера) или хуже.

На первый план выйдет персональная лояльность Путину тех, кто будет обеспечивать связь и охрану его резиденции на тот момент. Но этот вопрос скорее определяет степень насилия, к которой придется прибегнуть заговорщикам, а не реальность самого сценария.

Я не могу оценить, что вероятнее — такой переворот или отказ от максималистских запросов самим Путиным ради самосохранения. Но ни в одном из реалистичных сценариев нет быстрого отката к довоенной нормальности для России и, следовательно, для тесно связанной с ней Беларуси. По-настоящему важным и интригующим для меня, как белоруса, вопросом, остается то, как быстро Лукашенко осознает глубину и безысходность этой пропасти, и рискнет ли он в связи с этим зайти на третий раунд дистанцирования от России при колоссальных рисках как такого решения, так и отказа от него.