Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Совет Республики работает над законопроектом о лишении гражданства живущих за границей белорусов, причастных к экстремизму
  2. «Радио Свобода» опубликовала имена троих белорусов, которые пропали без вести в боях под Лисичанском
  3. Дезертирство в украинской армии, уничтожение российской ДРГ и Россия на паузе. Главное из сводок штабов на 134-й день войны
  4. Удар со стороны, с которой не ожидали. Казахстан может запретить поставки некоторых товаров в Беларусь и Россию
  5. Кадровый день у Лукашенко: в 10 районах сменились председатели, у «АГАТ — системы управления» — новый директор
  6. Парламентские выборы в Беларуси пройдут в феврале 2024 года, а за ними — выберут и ВНС
  7. Министр обороны Шойгу — самый популярный политик в России после Путина. Рассказываем историю его удивительной карьеры
  8. Уничтожение командного пункта «Юг», оборона и контратаки, цели Кремля в Украине. Главное из сводок штабов на 133-й день войны
  9. «Ботан-тихоня», который не давал себя в обиду. Поговорили с друзьями попавшего в плен «калиновца» Яна Дюрбейко
  10. «Встает вопрос: зачем работать?» Совмин хочет ввести новые меры поддержки работников на фоне санкций, но Лукашенко раскритиковал идею
  11. В суд направили дело экс-журналистки БТ Ксении Луцкиной. По обвинению в заговоре с целью захвата власти ей грозит до 12 лет
  12. «Им просто нужно морально уничтожить человека». Тетя политзаключенного Степана Латыпова — о племяннике, ШИЗО и «тюрьме в тюрьме»
  13. «Что он, с младенцами под автозаки будет лезть?» Рассказываем о величайшем белорусском футболисте, который просил землю у Лукашенко
  14. Жаловались на жару — вот вам дожди и грозы. На 6 июля объявили оранжевый уровень опасности
  15. «Дзякуй Вове Пуціну: каб не ён, зараз бы ўцякалі ад натаўцаў». Поговорили с жителями приграничья о возможном вступлении Беларуси в войну
  16. Новый коронавирус вытесняет все предыдущие — заболеваемость растет во всем мире. Вот что о нем известно
  17. Осужденный за комментарии по «делу Зельцера», врач, «рельсовые партизаны». КГБ обновил список «террористов»
  18. Wargaming продал белорусскую и российскую компании бизнесмену из РФ
  19. В Беларуси расширили перечень медпоказаний для «надомников». Теперь учиться дома можно будет даже после тяжелого гриппа
  20. ПЦР-тесты для полетов в Россию белорусам все-таки нужны или нет? Разбираемся
  21. Сто тридцать четвертый день войны в Украине. Рассказываем, что происходит
  22. Диверсии в оккупированном Херсоне, насилие с обеих сторон и ключевое сражение за Донбасс. Сто тридцать третий день войны


«Мы их кормили три-четыре раза в день, это все измеряется в деньгах, это ж все государственные расходы. И мы выработали позицию, что надо нашим украинским друзьям предложить работу. Потому что человек без работы как может жить?» — заявлял недавно премьер-министр Беларуси. По его словам, беженцам разрешают остаться в стране временно или надолго, но «злоупотреблять гостеприимством тоже не стоит, мы вас приняли, но надо уже и кормить себя, если вы люди здоровые, условно говоря». При этом Головченко добавил, что «никого не заставляют», а тем, у кого нет квалификации, предложил быстро обучиться и устроиться в сельском хозяйстве. Как на это реагируют сами украинцы?

Беженцы из Мариуполя прибыли на вокзал в городе Находка Приморского края России. Фото: newsvl.ru
Беженцы из Мариуполя прибыли на вокзал в городе Находка Приморского края России. Фото: newsvl.ru

По данным Госпогранкомитета Беларуси, с 24 февраля в нашу страну прибыли более 30 тысяч граждан Украины, из них около 16 тысяч — через украинско-белорусскую границу, остальные — транзитом через страны Евросоюза.

Многие украинцы, которые приезжали к нам напрямую через погранпункты своей страны, не задерживались здесь. Для них это возможность уехать от обстрелов в безопасность, а дальше — путь в Европу. А те немногие, кто остаются, часто не хотят внимания журналистов. Мы нашли молодую украинку, которая уже три месяца живет в Минской области и пока не собирается покидать нашу страну.

«Я у сестры нахожусь, а не в Минске»

Семья 19-летней украинки Анастасии — из Запорожья. В момент, когда началась война, девушка жила и работала в Москве. Новости о нападении России на Украину стали для нее шоком.

— Я проснулась в 7 утра, поехала к врачу. Мне написал близкий друг, что началась война, города стали бомбить, — рассказывает девушка. —  Я сначала посмеялась, ничего не поняла. Вернулась, прилегла поспать, просыпаюсь — а у меня бесконечный поток сообщений от родителей и подруг о войне. Долго не могла поверить, что это так. Пересмотрела новости — стало очень страшно. В Москве начала распадаться экономика, и я не была уверена насчет работы. Ну и самое главное — это страна-агрессор, мне было некомфортно и противно там оставаться. Решила уехать.

Украинка переехала в Беларусь в начале марта. Под Минском у нее живет родная сестра, которая вышла замуж за белоруса. Там же какое-то время находилась и мама. Анастасия рассказывает, что некоторые знакомые отписались от нее в соцсетях из-за того, что она сначала жила в России, а теперь в Беларуси.

— Я знала, что здесь мне будет спокойно, потому что есть близкие, жилье, и мы будем вместе. О том, что из Беларуси шла какая-то военная техника в Украину, я даже сначала не слышала. Узнала уже, когда сюда приехала. Но вот шла эта техника, и что я могу с этим сделать? С близкими друзьями мы продолжаем общаться, они не упрекают меня — понимают мою позицию и то, что для меня Минск сейчас — укрытие. Я бы даже сказала, что у сестры нахожусь, а не в Минске. Тут и до самого города еще километров 20, я в нем даже не бываю. Практически не взаимодействую со страной — просто есть дом, а я в нем нахожусь. На этом все.

Фото: Reuters
Украинцы, бежавшие от войны, в центре для размещения беженцев в польском городе Жешув 12 марта 2022 года. Фото: Reuters

Через какое-то время мама Анастасии вынуждена была уехать из Беларуси и вернуться в Запорожье. Причина отъезда — разные политические взгляды у нее и сватов. При этом Анастасия говорит, что в целом не может судить о том, какой процент жителей Беларуси считают нападение России правильным.

— Они верят новостям, которые у вас по телевизору показывают, и, наверное, считают, что это и правда какая-то «спасительная операция», — объясняет девушка. — А я держу свою позицию — поддерживала и военных, и тех, кому собирали деньги на какую-то помощь. Но я сейчас очень закрылась, стараюсь даже в соцсети не заходить. Нахожусь в какой-то депрессии и мало контактирую с внешним миром, поэтому мне сложно проанализировать, какой процент белорусов за и против войны. В моем кругу общения здесь люди поддерживают Украину, меня. В целом моя опора — это семья. Не знаю, как бы отреагировали тут, если бы я вышла и заявила, что я украинка. Единственное, когда я делала регистрацию спустя три месяца пребывания в Беларуси, сотрудница службы мне предложила подать документы на временное укрытие, беженство. Она сказала, что я так получала бы временные выплаты, мне бы помогли с трудоустройством. Но я тогда не знала, что я задержусь надолго.

«Как можно требовать, чтобы человек пошел работать. У нас в Украине такого нет»

Украинка продолжает учиться в Одесском вузе дистанционно, сейчас сдает сессию. Параллельно еще проходит курсы по SMM и визуалу, в этой сфере ей удается немного зарабатывать самой. Говорит, думала переехать в Европу, но пока отложила эти планы и остается в Беларуси. Анастасия живет у сестры, ни за какой помощью, рассказывает, ей обращаться не приходилось. Устраиваться на работу здесь она не планирует.

— Платить налоги за что? Я ничем не пользуюсь. Не работаю, не получаю деньги и не трачу их. Могу купить продукты разве что; за три месяца тут я купила только джинсы и ношу старую одежду, новая мне не нужна. Мы толком не выбираемся в город, в магазин я хожу пешком, а в основном сижу дома, поэтому на транспорт мне тоже не приходится тратить. У меня будет практика в университете, и я отказалась проходить ее офлайн: мне пришлось бы месяц работать где-нибудь здесь в отеле или ресторане (я учусь гостинично-ресторанному бизнесу). Буду проходить ее онлайн со своим университетом. Я нормально отношусь к белорусам, нейтрально, ничего против них не имею. Они меня не трогают — я не трогаю их. Но устраиваться на работу здесь не хочу: не нуждаюсь сейчас в заработке, да и не стала бы работать в Беларуси и до войны. Это не та страна, где я бы хотела развиваться.

На вопрос, что будет делать, если белорусские власти станут требовать устроиться на работу (например, в сельское хозяйство), Анастасия отвечает однозначно: будет уезжать.

— Я просто не понимаю, как можно требовать, чтобы человек пошел работать, потому что у нас в Украине такого нет. Если что-то такое будет, думаю, я бы уехала отсюда. Я не против работать, это не значит, что хочу лежать на диване и ничего не делать. Хочу развиваться, но не в Беларуси. При этом я нормально отношусь к этой стране, — объясняет девушка.

Владимир Зеленский на линии фронта в Запорожье. 5 июня 2022. Фото: me/V_Zelenskiy_official
Владимир Зеленский на линии фронта в Запорожье. 5 июня 2022. Фото: me/V_Zelenskiy_official

Украинка еще не знает, как долго пробудет в Беларуси. Пока возвращаться в родное Запорожье для нее небезопасно. Большая часть области находится под оккупацией России, периодически там бывают обстрелы.

— Это город, где я выросла, где мой дом, родители. Я не знаю, стоит ли их сюда забирать, да и они не согласны выезжать. Отец говорит, если нужно будет, пойдет воевать, — объясняет она. — Я даже не знаю, как сейчас на все реагировать. Когда я думаю о том, что в Украине ситуация будет еще хуже, у меня начинается паника, трясутся руки — мне страшно. Я не знаю, смогу ли дальше оставаться здесь или правильнее будет уехать, потому как я украинка всей душой. Не знаю, что мне делать.

— И я выросла в другой среде, у нас никогда не было давления, людям не запрещают выходить на улицы, выкладывать что-то в соцсетях, не заставляют их закрыть рты и сидеть, — добавляет девушка. — Или эти истории, как в России студентов из университетов отчисляют… Понятно, что в каждой стране свои законы и их нужно соблюдать, но к такому я не готова. Я однозначно чувствую, что у вас люди более закрытые, меньше обсуждают политику. Доходило до того, что, когда мы говорили о войне, кто-то из наших знакомых, знаете, так дернулся, мол, не надо об этом, а то могут прослушивать телефоны. Хотя никто ничего плохого не говорил. Просто обсуждали то, что ведь и происходит на самом деле. Мне все это чуждо, и, если будут такие законы в Беларуси применять, я уеду отсюда.