Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. На четверых сотрудников «Белагро» завели уголовные дела за протесты
  2. Олимпийскую медалистку Герасименю будут заочно судить за «призывы к санкциям». Ей предлагают прийти к следователям лично
  3. «Это верх наглости и бреда». Спросили мнение жителей украинских территорий, которые Россия признала своими
  4. «Если объявят мобилизацию — это видение нашего великого президента». В военкоматах рассказали, почему белорусы получают повестки на сборы
  5. Украина подает заявку на вступление в НАТО
  6. Риск полноценного участия Беларуси в войне и прокладки вместо бинтов для мобилизованных. Главное из сводок на 219-й день войны
  7. Анна Канопацкая: По амнистии отпустят 8 тысяч человек. Сколько среди них будет политзаключенных — неизвестно
  8. Очередное ужасающее преступление. Показываем фото последствий удара по гражданской колонне, выезжавшей из украинского Запорожья
  9. «В Беларуси ты — никто. Что-то не нравится — всегда найдется замена». Топ-гимнастка — о политике, эмпатии и угрозе ядерного оружия
  10. Турция — новая сверхдержава? Рассказываем, как и почему Анкара превращается в одного из ведущих игроков в мировой политике
  11. В страшном ДТП в Ивацевичском районе погибли четыре человека. Возбуждено уголовное дело
  12. «Мероприятия мобилизации не проводятся». В Минобороны назвали пять причин, по которым сейчас белорусы могут получить повестку
  13. В Кремле сообщили, что Путин и Лукашенко не обсуждали в Сочи признание Беларусью Абхазии и Крыма, но в РФ ждут «соответствующее решение»
  14. Город Лиман почти окружен, но российские войска оттуда не эвакуируют. Что происходит на фронте и чем это может грозить россиянам?
  15. Лукашенко заявил, что Беларусь делает все, «чтобы остановить кровопролитие» в Украине
  16. Зачем России новые территории, если и на старых все плохо? Рассказываем в цифрах, как обстоят дела в регионах РФ
  17. «Аннексия ничего не меняет, Украина имеет право отвоевать свои территории». Что сказал генсек НАТО на экстренном брифинге
  18. Путин на церемонии подписания договоров о вхождения оккупированных территорий в состав РФ: Люди свой выбор сделали
  19. Успехи Украины в районе Лимана и деградация элитных российских частей. Главное из сводок на 218-й день войны


У белорусских добровольцев, которые воюют в Украине, и BYSOL конфликт. Полк Калиновского заявил, что не получал помощи от фонда, кроме 15 касок. По их информации, не приходила обещанная поддержка и другим подразделениям. В ответ основатель BYSOL Андрей Стрижак пригласил представителей полка «к отрытому и искреннему диалогу». Однако, судя по последнему заявлению пресс-службы формирования, подобная беседа не состоится. В итоге у тех, кто донатит на помощь добровольцам, возникает вопрос: а что с деньгами? Об этом и многом другом «Зеркало» расспросило Андрея Стрижака и представителя полка Калиновского.

Андрей Стрижак. Фото: личная страница в Facebook

Сбор для поддержки белорусских добровольцев в Украине на сайте BYSOL открыт с начала войны. На него поступило чуть более 150 тысяч евро. На данный момент есть подробный отчет, на что потратили часть этой суммы в первые сто дней войны. Следующую подробную раскладку, по словам Андрея Стрижака, они собиралась сделать к двухсотому дню боевых действий. Но из-за ряда причин, в том числе «общественной необходимости и интереса», команде, возможно, придется ускориться.

Если же без подробностей, то по информации на 18 июля, ситуация с деньгами по сбору выглядит так: всего собрано — 152,5 тысячи евро. Из них:

  • потрачено — 86 тысяч евро;
  • зарезервировано для полка Кастуся Калиновского — 38,1 тысячи евро;
  • остаток — 28,4 тысячи евро.

«Мы получили ответ, что работать с нами не хотят и от денег отказываются»

— Давайте разберемся: как вы распределяете деньги, которые собирают для белорусских добровольцев в Украине?

— Когда мы начинали сбор, понимали: задача фонда — сделать так, чтобы люди, которые не могут приехать воевать или, предположим, работать медиками, но хотят поддержать Украину, могли помочь деньгами. Эти средства мы планировали передавать белорусским добровольцам.

Позже ситуация стала выглядеть более понятно. Мы увидели, что в Украине формируется несколько ключевых подразделений, в которых участвуют белорусы. Нужно было распределить собранные средства так, чтобы не возникло ситуации, когда мы помогаем только кому-то одному. Мы долго думали, как быть, и решили: 50% от всех денег направлять для двух ключевых формирований — это полк Калиновского и полк «Погоня». А вторую половину делить между остальными добровольцами. Этот механизм не является строгим. Ясно ведь, если какому-то подразделению нужно больше ресурсов, мы будем привлекать больше помощи на это, чтобы им хватило.

— Как добровольцы получали и получают помощь?

— На войне, особенно в первой ее фазе, сложнее было найти не деньги, а какие-то необходимые материалы. Например, каски, бронежилеты, тактическую медицину. Мы решили, что будем работать с запросами от наших бенефициаров и закрывать эти нужды. Например, к нам обратился Игорь Янков (более известный как Янки. — Прим. ред.) и сказал, что ему необходимо обеспечить вопросы транспорта и такое-то количество металлических кроватей. Мы купили машину, пригнали ее, отремонтировали и передали ему. Получили от него видео с благодарностью для тех, кто донатил. Дальше он этим автомобилем пользуется. Та же ситуация и с кроватями, мы оплатили их по его запросу.

— Делали ли какие-то заказы калиновцы?

— Нет, от них никаких заявок не поступало, но мы договорились так: мы переводим им часть суммы от сбора и они сами ей распоряжаются. Было предварительно проговорено, что эти деньги они будут тратить на нужды раненых и семьи погибших. Такой вариант для нас казался вполне приемлемым. Однако, так как речь шла о сумме, которая превышала 30 тысяч евро, мы не стали переводить ее на физлицо (так как мы официальное юридическое лицо в Литве, в последующем это было бы непросто объяснить в местной налоговой), а попросили их открыть юрлицо. Беседа об этом состоялась в середине марта. Общался я с Павлом Кухтой — это представитель полка в Варшаве. 5 мая Павел вернулся ко мне с реквизитами их юрлица. Дальше нужные для перевода документы стал готовить наш фонд. Это заняло примерно две недели. Однако 16 мая мы получили от Павла ответ, что работать с нами они не хотят и от денег отказываются.

— Почему?

— Личного разговора с руководством полка у нас не было. Сумма сбора с марта увеличилась, и сейчас для калиновцев у нас зарезервировано уже 38 144 евро. Формирование от них отказывается, но я считаю, что они должны их получить. Люди ведь донатили не потому что у них лишние деньги, а потому что хотели, чтобы эти деньги дошли до добровольцев.

— И что вы собираетесь делать дальше?

— Ситуация патовая и возникла у нас впервые. Моя заинтересованность тут очень простая: есть общее дело, которое нужно делать, и ругаться некогда. Я пытался наладить хоть какой-то контакт и коммуникацию с полком, разговаривал с разными людьми, которые могли бы поспособствовать разрешению проблемы. Но мои усилия не привели к какому-то позитивному результату.

«Нам придется принимать решение в зависимости от позиции представителей полка Калиновского»

— Как вы считаете, почему история с калиновцами всплыла только сейчас — в середине июля, если последний разговор у вас был в мае?

— Есть предположения, что это могло произойти под влиянием каких-то третьих сил, учитывая то, что сейчас происходит большая волна негатива внутри всего демократического поля. Я практик и не склонен доверять такого рода совпадениям.

— Прежде, чем опубличить ситуацию, они пытались с вами поговорить?

— Никаких предложений обсудить ситуацию лично не поступало.

— В своем заявлении калиновцы говорят, что получили от вас 15 касок. В вашем отчете к 100-му дню войны указано, что фонд передал им 100 жгутов-турникетов для остановки крови, 20 рюкзаков и столько же шлемов. Можете это пояснить?

— Действительно, мы поставили им каски, рюкзаки и турникеты, которые были куплены за счет донорской и партнерской помощи, то есть приобретены за деньги, которые нам напрямую передавали частные доноры. К средствам, что собирали на добровольцев, это не имеет никакого отношения. Данные вещи шли без заявок. Мы просто привозили эти позиции в Украину, знали: им тоже нужно, предлагали и передавали.

— Вернемся к «замороженным» 38 тысячам. Сколько эти деньги будут так лежать?

— Скажу так, личные симпатии или антипатии для меня не имеют никакого значения. Мы делаем общее дело и в вопросах финансирования не может быть предвзятого подхода, поэтому нам придется принимать решение в зависимости от позиции представителей полка Калиновского. Будем исходить из здравого смысла и потребностей других добровольцев. Нужно понимать, ресурс на войне необходим всегда: машины горят, снаряжение портится. В итоге, если калиновцы не захотят принимать эти деньги, мы потратим их на других белорусских добровольцев.

— А их в Украине много? На слуху только Янки, калиновцы и «Погоня».

— К нам поступают запросы, и мы стоим перед вызовом, который приведет к переформатированию работы. Изначально мы планировали работать со структурами, а не с персональными историями. Хотя, например, сложно сказать, является ли в полноценном понимании слова «белорусской структурой» подразделение Янки. Да, их командир белорус, но его подразделение интернациональное. Выходит, что он делал индивидуальный запрос. В общем, теперь мы часто сталкивается с ситуациями, когда к нам обращаются белорусы (у некоторых из них уже даже украинское гражданство), которые не входят в состав каких-либо белорусских подразделений. Мы думаем, как работать, чтобы и их запросы можно было удовлетворять. Сделать это непросто, потому что самый большой вызов в нашем деле — это верификация. Нам нужно понимать, кому и на каких основаниях мы что-то передаем. Судя по всему, мы пришли к ситуации, когда будем больше заниматься индивидуальными заявками, а не запросами от структур.

— В описании к сбору для добровольцев указано, что собранные деньги пойдут в общем на бойцов, а не именно на калиновцев. Но на фото к сбору на вашем сайте в центре стоит Денис Кит — командир полка Калиновского. Возникает ассоциация, что сбор идет именно на них. Не просили ли представители формирования убрать это фото?

— По фото скажу так: все ошибаются, и ситуация со снимком — наша ошибка. Мы неправильно сделали, что разместили фото без разрешения людей, которые на нем изображены. Но эта фотография относится к временам, когда шли боевые действия на Донбассе. Она была взята из интернета просто потому что нужно было поставить какую-то заставку на сбор. Его открывали в первые дни войны и там было особо не до согласований. За все пять месяцев, сколько этот снимок стоял на сайте, от калиновцев ни разу не поступало просьбы его убрать. Иначе бы мы это сделали. Но в любом случае, приносим извинения людям на снимке. Мы его заменим (на момент выхода текста фото уже заменили. — Прим. ред.).

«Между нами и Янки пока просто нет никакой коммуникации, и в итоге все в подвешенном состоянии»

— Вас удивило, что, кроме калиновцев, работой фонда, скажем так, оказался недоволен и Янки?

— Каждый человек имеет право на свое мнение.

— Все ли потребности, на которые он подавал заявки, были закрыты?

— Мы передали ему Ford Ranger и кровати. Кроме того, у него был заказ на еще одну машину. Мы приобрели для него Mitsubishi Pajero IV. Машина требовала ремонта, который, из-за того, что СТО перегружены, затянулся. К тому моменту, когда мы были готовы отдать авто, Игорь вышел из коммуникации с нами. Решаем, что сейчас делать с этой машиной. Скорее всего, мы ее перераспределим и передадим тем белорусам, которые готовы принять эту помощь.

Стоит также отметить, что у нас открыт отдельный сбор на еще одну машину для батальона Янки. Он пока идет, и мы его не закрываем до тех пор, пока об этом не попросит заявитель. Мы официальная структура и для нас важно соблюдение процедур. Между нами и Янки пока просто нет никакой коммуникации, и в итоге все в подвешенном состоянии.

— Вы сказали, что от собранной суммы у вас сейчас осталось чуть более 28 тысяч евро. Что будет с этими деньгами?

— Деньги, которые не заморожены, постепенно расходуются. Заявки поступают. Плюс нужно понимать: война — дело дорогое и длинное. Ресурс расходуется неравномерно и, если ты сразу все потратишь, то через какое-то время окажется, что все снова нужно, а купить это уже не за что. Поэтому у нас тут взвешенный подход. Мы получаем заявки и их удовлетворяем. В то же время понимаем, если деньги есть, это неплохо.

— Изначально целью были 150 тысяч евро для белорусских добровольцев — эта сумма собрана. Значит, сбор будет закрыт?

— У нас есть планы переформатировать концепт поддержки и расширить круг партнеров. В ближайшее время мы готовим формат работы на новые аудитории, который будет более широким, чем сегодняшний.

— И в конце, раз уж конфликт касается денег, могли бы вы пояснить, на что существует сам BYSOL?

— Очень многие спрашивают, какой процент фонд берет себе за работу. Отвечу: мы не берем себе процент с публичных сборов. То, что мы собрали для белорусов, идет на белорусов.

Структура должна работать независимо от сумм сборов, поэтому мы используем поддержку институциональных фондов — это организации, которые созданы частными донорами, международными структурами или иностранными государствами. Они время от времени проводят открытые конкурсы на проектные заявки, мы с ними сотрудничаем и так покрываем затраты на наше содержание. Это первое. Второе — у нас на сайте каждый донат может быть сопровожден каким-то количеством чаевых. Если человек хочет «отметить» нашу работу, он может оставить нам чаевые.

«Гэта не нейкае палітычна матываванае рашэнне»

В полку Калиновского сразу же уточняют: у них нет конфликта с BYSOL хотя бы потому, что они никак не контактируют с фондом.

Фото: телеграм-канал @belwarriors
Фото: телеграм-канал @belwarriors

— Мы не размаўляем, не вядзем дыскусіі, — поясняет представитель руководства полка. Из соображений безопасности он просит не указывать его имя. — Яшчэ ў пачатку сакавіка мы акрэслілі BYSOL сваю пазіцыю, сутнасць якой ў тым, што мы не з’яўляемся камерцыйнай арганізацыяй і не хочам сабраць усе грошы свету. Наша задача — зрабіць так, каб у байцоў было ўсё для эфектыўнай дзейнасці. Мы гэта агучылі і BYSOL, і валанцёрам, праца з якімі нам не спадабалася на першых этапах вайны. Калі фонд запусціў збор на беларускіх добраахвотнікаў з нашым фота, мы ім сказалі, што не зацікаўлены ў іх паслугах у якасці пасярэдніка. Гэта не нейкае палітычна матываванае рашэнне. У нас не было ніякіх канкрэтных прэтэнзій. У выніку мы абвясцілі на сваіх рэсурсах, што збіраем дапамогу на свае рахункі, размяркоўваем яе ўнутры падраздзялення і просім усіх супрацоўнічаць з намі напрамую.

По мнению собеседника, эта позиция не понравилась BYSOL. Фонд попытался провести с ними несколько раундов переговоров.

— Але паколькі мы знаходзіліся ў дастаткова гарачай фазе, мы не маглі вынесці фінансавае пытанне на першы план у параўнанні, напрыклад, з пытаннем ваенным, — говорит он. — У нас людзі прыехалі на вайну, яны знаходзіліся на задачах. Магчыма, з боку гэта выглядала так, што мы не ідзем на кантакт.

После этого, продолжает собеседник, представители фонда все же не прекращали обращаться к ним с вопросами по сбору. В итоге была разработана схема, по которой калиновцы создают «Фонд беларускага добраахвотніка» (юрлицо), и полученные от BYSOL деньги будут туда переводиться.

—  Мы хацелі нават зрабіць з яго ветэранскі фонд для падтрымкі тых, хто паранены або сыходзіць з фарміравання, — уточняет собеседник.

После этого, продолжает он, им пришел ответ о том, как BYSOL будет делить собранные деньги. А также предложение о переводе на сумму в 33 927 евро.

— Ужо на той момант мы разумелі, што наша фарміраванне большае за ўсе астатнія разам узятыя, таму палічылі такі спосаб размеркавання несправядлівым і ад яго адмовіліся. У нас не было ніякіх доўгіх дыскусій з BYSOL, мы проста падзякавалі ім і паведамілі, што адмаўляемся супрацоўнічаць. І усё, канец гісторыі.

— Но история вышла в публичное пространство.

— Нам прыходзіла шмат паведамленняў у асабістыя і падчас стрымаў. Людзі казалі, што данацяць на BYSOL менавіта для нас. Яны пыталі, ці супрацоўнічаем мы з фондам. Мы адказвалі: «Не». Быў нават выпадак, што сам фонд заклікаў нас да публічнай дыскусіі, у выніку мы вырашылі публічна патлумачыць сваю пазіцыю. Праблемы тут няма.

— А что все-таки будет с деньгами, которые фонд «заморозил» для полка?

— Мы не планавалі прымаць гэтыя грошы.

— И в конце давайте поясним. Вы находитесь на балансе у ВСУ. Зачем вам вообще собирать деньги?

— Калі паглядзець на сярэднестатыстычнага байца палка і класічнага вайскоўца ЗСУ, бачная розніца. Мы апранаем людзей самі, бо класічная форма не вельмі зручная і якасная. Гэта па-першае. Па-другое, мы не лінейнае падраздзяленне, якое ў складзе ЗСУ сядзіць на пазіцыях. Мы працуем па задачах, а таму карыстаемся толькі сваім аўтатранспартам. Гэта дае нам добрую мабільнасць, але патрабуе грошай на пакупку аўто, рамонт. Здараецца, нават запраўляцца прыходзіцца за свой кошт. Акрамя таго, нам патрэбны дроны, рацыі, цеплавізары, прыборы начнога бачання — і шмат іншага, што дазваляе больш эфектыўна выконваць баявыя задачы і захоўвае жыццё байцоў. Канечне, у многім нам дапамагаюць валанцёры, але шмат трэба і сваіх рэсурсаў.