Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Стала известна дата похорон Алексея Навального
  2. «КГБ заставлял выплатить повторные компенсации наличными». Поговорили с основателем By_Help о новых тенденциях в делах по донатам
  3. Введение комиссии за хранение валюты на счетах и повышение сбора по наличным. Многие банки анонсировали изменения в марте
  4. Подозреваемого в изнасиловании белоруски полиция Варшавы перевозила в странном шлеме. Для чего он нужен?
  5. В ВСУ сообщили о гибели бойцов морского центра спецопераций. Z-каналы пишут о 20 убитых и одном взятом в плен при попытке высадить десант
  6. «Отменен навсегда». Литва 1 марта нанесет удар по транспортному сообщению с Беларусью: как это уже отразилось на пассажирских перевозках
  7. Новшества от мобильных операторов и банков, усиленный контроль силовиков, дедлайн по налогам. Что изменится в марте
  8. В Канаде рассказали о прорывной разработке, которую в Беларуси зарубили много лет назад. Как такое происходит, объяснил автор проекта
  9. «То, что ты владелец, не дает абсолютно никаких прав». Поговорили с другом белорусов, квартиру которых в Барселоне захватили сквоттеры
  10. Непризнанное Приднестровье обратилось к России за помощью из-за «экономической блокады со стороны Молдовы»
  11. Из свидетелей — в соучастники. Как так вышло, что три десятка советских рабочих шесть часов насиловали 19-летнюю девушку
  12. Уже через несколько дней силовики смогут мгновенно заблокировать едва ли не любой ваш денежный перевод. Рассказываем подробности
  13. Уходя с поста, министр хочет громко хлопнуть дверью — ввести ужесточения по рынку труда (ранее приложила руку к урезанию соцпакета)
  14. Как Кремль может воспользоваться призывом Приднестровья «защитить» их от Молдовы, армия РФ продвигается под Авдеевкой. Главное из сводок
  15. Владельцы Xiaomi жалуются, что их смартфоны обновились до «кирпича». Что произошло и как это «вылечить»
  16. «Нас просто списали». Поговорили с директором компании, обслуживающей экраны, на которых появилось обращение Тихановской
  17. Замначальника погранзаставы «Мокраны» вылетел со службы из-за «проступка» и теперь немало должен. Его подвел бизнес
  18. «Приехал и один развернул толпу в свою сторону». Чиновники и пропаганда возвеличивают Лукашенко — вот кто старается больше всех


Представить вступительную кампанию без ЦТ сейчас невозможно. Кажется, в Беларуси оно было всегда. Хотя официально централизованное тестирование появилось в 2004-й. Тогда оно впервые стало обязательным для поступления по двум предметам — белорусскому или русскому языкам. А вообще, тесты парни и девушки сдавали еще с конца 1990-х, и вузы могли принимать сертификаты наравне с внутренними экзаменами. «Зеркало» решило узнать, как сложилась судьба абитуриентов, которые получили 100 баллов на ЦТ около 20 лет назад.

Фото: TUT.BY
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: TUT.BY

«Математику и химию абитуриенты тогда могли сдавать и в виде ЦТ, и в виде вступительных экзаменов»

Сейчас Ольге 36 лет, она фрилансер — работает с компаниями, которые занимаются регистрацией лекарств. ЦТ она сдавала в 2004-м. В тот год тестирование проводили в два этапа: 1-й — в апреле, 2-й — в июне. По результатам каждого абитуриенту выдавали сертификат. Человек мог выбрать, где баллы больше, их и нести в вуз.

Ольга мечтала поступила на химфак БГУ. Для этого решала три ЦТ — по белорусскому, математике и химии. Последний из них написала на 100 баллов.

— Математику и химию абитуриенты тогда могли сдавать и в виде ЦТ, и в виде вступительных экзаменов, — объясняет Ольга. — Первое тестирование в тот год проходило весной. Если написал плохо, летом можно было идти на вузовский экзамен. Получается, это было дополнительной попыткой. Это во-первых. Во-вторых, в университете экзамен по химии, например, тогда сдавали устно. А это для меня сложнее, чем сделать что-то письменно.

Минчанка заканчивала математический класс одной из столичных школ. Готовиться она начала в 11 классе. По всем трем предметам дополнительно к урокам ходила на факультативы и к репетиторам. В итоге на ЦТ в апреле получила такие результаты: белорусский язык — более 80 баллов, математика — более 70, химия — 100.

— После того, как я узнала результаты, поняла: лучше уже не сдам, поэтому моя подготовка к поступлению была закончена. Оставалось ждать, когда вузы начнут принимать документы, — рассказывает собеседница. — То лето для меня получилось классным, пока кто-то из абитуриентов еще впахивал, я отдыхала. Хотя, таких, как я, в моем классе было достаточно: ЦТ у нас хорошо написали многие.

Ольга говорит, что «само тестирование показалось не сложным». Но, чтобы получить сотку, нужно было знать больше школьной программы:

— Еще один минус того теста, в нем встречались некорректные вопросы. Мне попался один такой. Помню, его можно было двояко интерпретировать, и от этого получался разный ответ. Я решила, сделаю, как проще, и оказалась права. Позже, когда мы обсуждали задания с ребятами, мне говорили о похожих ситуациях и в других вариантах.

«Каждый день ходила в приемную комиссию, узнавала, сколько подали заявлений, какой проходной»

В отличие от нынешних абитуриентов, Ольга результаты тестов узнавала не онлайн. За химией, например, она вместе с одноклассниками ездила туда же, где и писали экзамен — в БНТУ. В кабинете сидели работницы уже с сертификатами. Они и сообщали баллы.

— Подхожу к сотруднице, называю то ли фамилию, то ли номер. Она листает сертификаты и говорит коллеге: «Ну ты посмотри!» Все, думаю, что-то плохое, и вдруг вторая удивляется: «Сто баллов!» Я такая: «Не может быть!» — эмоционально вспоминает Ольга. — Честно, не могла в это поверить. Вышла в коридор, ребята стали меня поздравлять. Побежала к таксофону, чтобы позвонить маме на работу. Рассказываю, а она: «Как так?» А я: «Да я и сама не верю».

На этом сюрпризы не закончились. О стобалльнице написали в «Комсомольской правде». Эту статью увидел университетский друг Олиного папы, с которым они во время учебы хорошо общались. Но потом друзья разъехались по разным городам и потерялись. Мужчина нашел контакт ее отца и позвонил спросить о дочке.

— И вот они до сих пор на связи, — не скрывает эмоций собеседница.

При поступлении результаты в 2004-м переводили в десятибалльную шкалу. В итоге у Ольги вышло 7, 8 и 10. Девушка смотрела прошлогодние баллы и понимала: она должна спокойно пройти. Так и случилось: пороговым для ее специальности в 2004-м стало 23 балла. У нее же получалось 25.

— Но я все равно волновалась. На химфак всегда поступало много олимпиадников, они проходили без экзаменов, поэтому я переживала, что все места уйдут им, — вспоминает тогдашние ощущения собеседница. — Каждый день ходила в приемную комиссию, узнавала, сколько подали заявлений, какой проходной. Помню, как одна из сотрудниц, увидев, что у меня сотка, удивилась: «А почему вы переживаете? У вас 100 баллов. Вас точно возьмут».

Во время учебы в вузе история с максимальными баллами особо не всплывала. Обсуждала ее Ольга только с одногруппницей из Новополоцка, у которой по химии тоже была сотка:

— Когда начались занятия в университете, я видела, что вокруг достаточно ребят, которые много лет занимались химией. Мои же знания были относительно поверхностными, ведь идти на химфак я собралась только в 11 классе. Так что учиться мне было непросто.

После университета выпускница устроилась химиком на фармацевтическое производство, а затем ушла в сферу, которая связана с регистрацией лекарств. С мужем они растят четырехлетнюю дочку и сына-семиклассника. Ему папа иногда напоминает, что вот у мамы на ЦТ была сотка. Ребенок на сообщения о таких рекордах реагирует максимально спокойно.

— Да я и сама считаю, что это заслуга прошлого, — улыбается Ольга.

— И все же, факт в биографии, что у вас было 100 баллов на ЦТ, как-то в жизни пригодился?

— Возможно, это добавило уверенности. Тогда я старательно готовилась и получила результат. Сейчас, если мне нужно добиться цели, я тоже прилагаю максимум усилий.

«Смотрела на эту оценку, была довольна, но толком не понимала, что все это значит»

Алене 37 лет, не так давно они с семьей переехали в Любляну — столицу Словении. Белоруска работает химиком на фармацевтическом заводе. Проверяет, совпадает ли качество препаратов, которые они производят, с заявленными требованиями. В 2003 году она заканчивала гимназию № 13 Минска. Поступать, как и Ольга, планировала на химфак БГУ.

Фото: Reuters
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: Reuters

— ЦТ еще только начинало набирать обороты, поэтому выбор предметов был ограничен — русский и белорусский, математика и физика, — перечисляет Алена. — Для поступления мне нужны были химия, математика и язык, поэтому решила записаться сразу на три из имеющихся на тот момент тестов. Тогда это разрешалось. Результаты таких испытаний можно было нести не только в университет, но и прилагать вместо выпускных экзаменов.

Готовилась сама, на уроках и во время курсов в школе. Итог вышел следующий: математика — 54 балла, русский — 87, белорусский — 100.

— Белорусский мне показался легким. Конечно, были некоторые задания, над которыми следовало подумать, но, учитывая, что с 1 по 9 класс у меня все предметы были на белорусском, «ловушки» проблем не вызвали, — объясняет Алена. — А вот с математикой все оказалось иначе. Я училась в химико-математическом классе, и, увидев 54 балла, очень расстроилась. Позже отслеживала, какие задания на ЦТ предлагали по этому предмету в следующие годы. Казалось, они легче, чем то, что попалось мне. В гимназии учителя говорили, что уровень задач в 2003-м сильно разнился от варианта к варианту.

Белорусский Алена сдавала в корпусе медуниверситета. Туда и нужно было ехать, чтобы узнать результат. Сотрудницы, увидев ее максимум, сказали: «Поздравляю». И без лишних эмоций отдали сертификат.

— Тогда ЦТ было в диковинку, поэтому никто не относился к сотке, как к чему-то «вау». Я смотрела на эту оценку, была довольна, но толком не понимала, что все это значит. Гораздо больше радовались учителя, поздравляли.

Приближалась вступительная кампания. Впереди у абитуриентки были экзамены по химии и математике. Их уже нужно было сдавать в БГУ. Девушка готовилась, но ее планы изменило неожиданное предложение.

— Не знаю, как сейчас, но на тот момент наша гимназия относилась к БГТУ (Белорусскому государственному технологическому университету. — Прим. ред.). Естественным наукам нас учили многие преподаватели из вуза. Они мне и сказали, что в их университете есть ряд специальностей, на которые выпускники гимназии с хорошим аттестатом могут поступить по собеседованию, — рассказывает девушка. — Предложили мне попробовать. Там была специальность близкая с той, на которую я собиралась в БГУ, так что рискнула. Тем более эти испытания проходили в средине июля, а на химфаке вступительная кампания стартовала в конце месяца. Собеседование представляло собой два экзамена: один по химии, второй по математике, и занимало всего день. Я его прошла — и поступила. Забирать документы и пробовать силы в БГУ уже не стала. Было страшно. Тут-то у меня все — бюджет и пол-лета отдыха впереди. А там — неизвестность.

— Выходит, ваш стобалльный сертификат по белорусскому вам не пригодился?

— В БГТУ нужно было сдавать язык, но оценка для поступления не учитывалась. Просто ставили «зачтено» или нет. Так что, если бы у меня за тест было 50 баллов, мне бы тоже хватило, — шутит Алена и говорит, что ее сотка по языку в техническом вузе тоже особо никого не интересовала.

— Да и вообще ЦТ в то время было чем-то неважным, что-то забавы ради. Многие мои одногруппники его даже не сдавали, — вспоминает она. Но тем не менее максимумом по белорусскому Алена очень гордилась:

— Когда я ходила в школу, шла волна белорусизации. Учителя на уроках могли высказывать свое мнение по той или иной ситуации. Нас не «пичкали» идеологией, а прививали любовь к своему языку и истории. И, хотя за годы мои знания частично улетучились, для меня очень важно, что свой родной язык я когда-то сдала на 100 баллов.

Про этот максимум Алена рассказывает и детям. Точнее, пока только 15-летней дочке-подростку. Сыну лишь шесть лет, и он не знает, что такое ЦТ.

— У детей в школе сейчас с английским лучше, чем с белорусским. Моя дочь белорусский тоже не понимала. Я ей объясняла: это наш родной язык, чтобы он не умер, его нужно учить. Говорила, мы должны его сохранить и передавать детям и внукам. Приводила свой пример, объясняла, хоть я и не использую этот язык постоянно, но когда-то сдала его на 100 баллов. Для нее, как человека, который понимает, что такое ЦТ, это стало о-го-го каким аргументом. Теперь мы иногда общаемся с ней дома на белорусском, — заключает она.