Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. Политзаключенная Полина Шарендо-Панасюк не вышла из колонии в предполагаемую дату освобождения. Она в СИЗО Гомеля
  2. «Нам не штрафы нужны и наказания». Лукашенко собрал совещание по работе контролирующих органов
  3. Три европейские страны признали Палестину как независимое государство. МИД Израиля отзывает послов
  4. Минск снова огрызнулся «недружественным» странам. Крайним, похоже, снова будет население нашей страны
  5. В минский паб «Брюгге» на диджей-сет российского экс-комика «ЧБД» ворвались силовики. Вот что удалось узнать
  6. «Дед заслужил эту квартиру, потому что свое здоровье положил на войне». Что рассказали герои сюжета госТВ об изъятии жилья у эмигрантов
  7. Взломан популярный беларусский портал Realt.by — в сеть утекли данные 900 тысяч пользователей
  8. Из-за контрсанкций Минска с прилавков магазинов вскоре должны исчезнуть некоторые товары. Рассказываем, чем лучше закупиться впрок
  9. Новый скандал вокруг Фонда спортивной солидарности. Левченко, Герасименя и другие известные атлеты выразили вотум недоверия Опейкину
  10. «Я не хотела выходить из колонии. Меня отрывали от шконки». Алана Гебремариам — о тюрьме, воле и о том, как освободить политзаключенных
  11. «Вся эта вакханалия…» МИД прокомментировал ввод дополнительных ограничений на поставки товаров из ЕС
  12. Власть грозит уехавшим беларусам арестом и конфискацией жилья. А это законно? Можно ли защитить собственность? Спросили у юристов
  13. Азарова лишили доступа к плану «Перамога». Тихановская прокомментировала «Зеркалу» рассылку с призывом голосовать на выборах в КС
  14. Эксперты рассказали, зачем Путин убирает сторонников Шойгу из Министерства обороны, а Медведев завел тему о нелегитимности Зеленского
  15. СК завел уголовное дело на всех участников выборов в Координационный совет — им угрожают отъемом жилья
  16. Силовики могут быстро получить доступ к вашему аккаунту в Telegram. Рассказываем о еще одной уязвимости
  17. Стали известны секретные планы военного командования РФ по наступлению на Харьковщине — своего не добились, но выгоду получили


«Здравствуйте, я Александр Лукашенко», — написал в редакцию тезка белорусского политика, но не полный — отчество у мужчины другое. Когда мы созваниваемся, он первым делом предупредил: «Меня не называли в честь него!» Мы нашли белорусов, которые носят или носили раньше фамилию Лукашенко и узнали, как живется, когда твоя фамилия у окружающих ассоциируется с другим человеком и (возможно) его поступками?

Александр Лукашенко. Фото: Reuters

«Когда толпа скандировала „Лукашенко в автозак“, было не по себе произносить эти же слова вместе со всеми»

Андрею (имя изменено) Лукашенко 19 лет. Сам он родом из небольшого белорусского городка. Сейчас живет за границей. Говорит, что с фамилией проблем особенных не было.

— Долгое время я не обращал внимания на свою фамилию. А лет, наверное, в 15, когда стал что-то узнавать о политике в стране, понял, с кем она ассоциируется. В принципе за все время никаких дискриминаций из-за этого не было. Я из небольшого городка, у нас несколько семей Лукашенко, и всем живется спокойно. Бывало, конечно, когда друзья и знакомые шутили по этому поводу, но безобидно. А клички одногруппникам и придумывать не приходилось — меня так и называли Лукашенко.

До 2020-го на то, что у меня такой однофамилец, было как-то все равно. А в последние два года, когда меня об этом спрашивают или я сам пытаюсь для себя какие-то выводы сделать, ответ один: он позорит мою фамилию. Потому что мне не нравится то, что он делает, ситуация в нашей стране. Я сам ходил на протесты. И хотя не ассоциирую себя с этим человеком, когда толпа скандировала «Лукашенко в автозак», было не по себе произносить эти же слова вместе со всеми (смеется).

Моя фамилия меня устраивала раньше и устраивает сейчас. Сначала, может и было какое-то стеснение, когда куда-то прихожу и нужно назвать ее незнакомым людям, но со временем я к этому привык. Не стараюсь произнести ее тише. Хотя люди вокруг, конечно, сразу странно оборачиваются. Я уже никак не реагирую на это. Когда ближе знакомишься с кем-то и человек узнает мою фамилию, тоже нет какого-то негатива: посмеялись и забыли. Хотя чаще никто сразу не верит — приходится показывать паспорт (смеется). Еще часто спрашивают, не родственники ли мы. Отвечаю: слава Богу, нет. С тем самым Александром Лукашенко никакого родства у моей семьи нет, я уверен.

Я бы не сказал, что люди судят всех по фамилии. Те, кого я встречал, не воспринимали меня так же, как того человека, и не судили меня по нему, не приписывали мне его поступки. Хотя знакомые часто спрашивают, не хочу ли я сменить фамилию. Шутят, что, когда соберусь жениться, придется брать фамилию жены. Дальше шуток такие разговоры не заходят, а я не воспринимаю их серьезно, потому что сам фамилию менять никогда не хотел. Мне кажется, это было бы неуважительно по отношению к моей семье. Сам со своей девушкой я еще не обсуждал эту тему, но наводящие вопросы были. Думаю, для нее это не будет проблемой, хотя она украинка.

Мне не нравится мой знаменитый однофамилец, у меня в семье его никто не поддерживает. Александров в нашей семье нет, и называть своих детей этим именем я не буду: такое сочетание, думаю, будет слишком сильно бить по ребенку (смеется).

Я айтишник, не так давно уехал из Беларуси, потому что не мог там оставаться и нормально работать, не видел для себя перспектив роста. Когда только собирался переезжать, немного волновался из-за того, какая у меня фамилия, но, как оказалось, вполне себе все хорошо воспринимают. Помню, когда на работе к нам пришел новый сотрудник, ему представляли коллег и пошутили: «У нас тут даже есть свой диктатор!» (смеется)

«Сначала я своей фамилией гордилась, потом ее стыдилась, а сейчас совсем себя с ней не ассоциирую»

Надежде 39 лет. Фамилия Лукашенко у нее девичья. С ней женщина прожила почти всю жизнь: сменила ее только лет 7−8 назад.

— Я помню, как Александр Лукашенко приходил к власти. Я тогда была школьницей, мне было все равно, — объясняет белоруска. — А вот родственникам моим в самом начале он нравился — пытались даже искать связь, раз однофамильцы. Помню, папа рассказывал, что был на каких-то похоронах, и там бабушки вспоминали, что он из нашего рода, хотя и связь как-то была прервана. Все прямо гордились!

Пока его не было на политической арене, на нашу фамилию никто внимания не обращал. Лукошкина, Корзинкина — такие клички мне давали в школьном лагере. А вот класса с 11-го, в начале института уже любой педагог, когда слышал, что я Лукашенко, с иронией спрашивал: «О, так вы дочь президента?» Так и называли — дочь президента. Вначале было смешно, а потом эти шутки уже ужасно надоели.

Сама я еще в старших классах попала в оппозиционную деятельность — ходила, потому что там была крутая тусовка мальчишек и девчонок. В 1999 году проходил марш свободы, который потом разогнали, и я в нем почти участвовала. Но тогда я поработала с людьми, которые в те годы были оппозицией, и решила, что не буду ввязываться ни в какую сторону. Хотя к Александру Лукашенко уже тогда негативно относилась.

Женщина замахивается на портрет Лукашенко на митинге обманутых вкладчиков, 9 октября 1996 года. Фото: Reuters
Женщина замахивается на портрет Лукашенко на митинге обманутых вкладчиков, 9 октября 1996 года. Фото: Reuters

Я не голосовала за него никогда. Не любила БРСМ, хотя очень сильно хотела волонтерить — находила другие организации за стенами университета и помогала чем-нибудь. И фамилию мужа я взяла спокойно, даже была рада — хотелось от Лукашенко отписаться: мне не нравилось, что меня ассоциируют с тем, кого я не поддерживаю.

Хотя думаю, что иногда в Беларуси такая фамилия все-таки на что-то влияет. Там ведь и сейчас некоторые мои родственники с ней живут, и видно, что незнакомые люди ведут себя не открыто, не высказывают вслух какие-то вещи. Например, в больнице медики могут себя вести тактичнее, чем с другими.

Тяжело нести известную фамилию человеку, которому не хочется быть на виду. Тебя все равно ассоциируют со знаменитым однофамильцем, особенно если его в обществе воспринимают негативно. Я работала в больнице, и у нас был мальчик с именем Адольф. Фамилия у него была другая, но все равно в голове звучало: «Адольф Гитлер» (смеется). Поэтому, думаю, это все равно дает какую-то нагрузку на тебя. Если бы не было этих ассоциаций, думаю, не было бы никогда и всех тех сравнений, которые мне всю жизнь приводили. Просто сейчас все боятся шутить на эту тему. Это теперь такая запретная зона (смеется).

Поэтому могу сказать, что сначала я своей фамилией гордилась, потом ее стыдилась, а сейчас совсем себя с ней не ассоциирую. Хотя для своих старых друзей я так и осталась Лукашенко. А знакомая недавно сказала мне: «Знаешь, я совсем по-другому отношусь к этой фамилии, потому что знаю, какая ты».

Уже много лет мы с семьей живем в Европе. И я не представляю, как бы я жила здесь, если бы меня называли «пани Лукашенко». Наверное, это был бы для меня моральный смертный приговор, я бы с ума сходила (смеется).

«Гуляли с девушкой, и нам дали бесплатно катамаран на прокат, когда увидели фамилию»

Алексею (имя изменено) 33 года. Он живет в Беларуси. Говорит, что его фамилию люди всегда воспринимали с иронией и юмором.

— Шутили над этим всю жизнь, хотя оригинальные приколы закончились очень быстро, нового никто ничего так и не придумал — спрашивали: «Он твой родственник?», называли «Лука», «батька», — рассказывает мужчина. — Один раз, помню, лет в 18 гулял с девушкой, и нам дали бесплатно катамаран на прокат, когда увидели фамилию. А когда служил в армии, мы остановили компанию на улице, кажется, за распитие алкоголя. Надо было записать их данные. Один говорит: «Вы не поверите, какая у меня фамилия! Лукашенко!» И тут я показываю ему на свой бейджик. Встретил тогда однофамильца, посмеялись.

Александр Лукашенко в 1994 году. Фото: Reuters
Александр Лукашенко в 1994 году. Фото: Reuters

Отрицательного отношения я не чувствовал ни разу, но люди обращают внимание, когда узнают, что я Лукашенко. Хотя, помню, в университете был один преподаватель не скрывал своих оппозиционных взглядов (хотя о моих и не спрашивал). Мне казалось, что ко мне относился очень предвзято из-за фамилии. Все время как-то шутил на эту тему. Из-за его предмета меня потом и отчислили. Уж не знаю, связано ли это. А гаишники, иногда бывает, остановят, глянут одним глазом: «Ха-ха, вы не родственники? Счастливой дороги!» И отпустят, не проверяя документы. Но, не знаю, может с другой фамилией так же было бы?

Последнее время я стараюсь лишний раз не произносить, что я Лукашенко, — даже не потому, что стыдно, а потому что устал от этих однотипных шуток. Сам я однозначно не поддерживаю этого человека, но не замечал, чтобы меня судили по его поступках, потому что мы однофамильцы. Считаю, что располагаю к себе людей, они видят, что я простой человек, и сразу понимают, что мы не родственники, что фамилию я не выбирал.

Я пока не женат, но моя девушка даже после всего случившегося далека от политики. Поэтому не думаю, что она откажется брать мою фамилию, если вдруг дойдет до этого. А мне с этой фамилией вполне комфортно живется, я никогда не хотел ее менять. Это как поменять родителей. Себя и свою семью я никогда не связывал с этим человеком.

Мама собирала нашу родословную, до пятого колена проверяли семью, и того самого Александра Лукашенко и связанных с ним людей в ней не было. Поэтому, вряд ли мы родственники, либо очень-очень далекие.

«Где-нибудь в больнице, например, я никогда фамилию громко не называю«

Александру Лукашенко 30 лет. Имя и фамилия у него совпадают с тем самым Лукашенко. Но он сразу подчеркивает: «Я не Григорьевич!»

 — По жизни у меня было больше позитивных моментов, связанных с фамилией, чем негативных. Это помогало, например, в контакт с человеком войти быстрее. Но такого, чтобы я прикрывался ею: «Отпустите меня, гаишники!» или «Поставьте халявный зачет». Этого не было. В университете наоборот пришлось поубавить свой пыл, потому что преподаватели сразу меня запоминали.

В 15 лет я отдыхал в лагере, там был парень, довольно странный, но сначала общался со мной нормально. Потом спросил: «Кто тут Лукашенко?» И когда узнал, что это я, зачем-то ударил меня в плечо. Сказал: «Развелось вас тут!» (смеется) Причин он особо не объяснял — только то, что он из интерната. Не знаю, может, он винил Лукашенко в своей судьбе и жизни… Еще не так давно я ставил машину на учет, и женщина стала странно спрашивать, откуда у меня эта фамилия взялась. Такие люди, бывает, попадаются после событий 2020 года. Но эти два случая — самое негативное, что я могу вспомнить за все время.

Правда, где-нибудь в больнице, например, я никогда фамилию громко не называю: сразу все смотрят, улыбаются. Не то чтобы я старался меньше ее произносить — нет, если надо, я и прокричу, что я Александр Лукашенко. Я не делаю этого не потому, что боюсь возможного негатива, — просто это вызывает много внимания, а мне оно не нужно.

Фото: president.gov.by
Александр Лукашенко (Григорьевич) в больнице Фото: president.gov.by

Это просто другой человек с такой же фамилией. Он делает вещи, которые не совсем поддаются логическому объяснению для некоторых людей. Я считаю, что он, может, был неплохой политик, но сейчас немножко уже пересидел и не справляется. Что мне не нравится в его работе и что бы я хотел поменять? Да, как и всем, зарплаты бы хотелось побольше и возможностей. У нас большие цены на все: от хлеба и до бензина. Ну и, конечно, не поддерживаю насилие, которое было в 2020-м, очень переживал за людей. Но я придерживаюсь нейтралитета — у меня и к «БЧБ» (речь об оппозиции. — Прим. ред.) есть вопросы, и к нему.

Лукашенко — моя фамилия, и я ею горжусь. Еще со времен университета меня называют «Лука». Для меня это гордость — мой дед был Лука, такое же прозвище у отца.

Иногда знакомые в шутку могут сказать: «Президент». Сам я никогда не хотел стать президентом или идти в политику. Там должны быть люди хорошего ума, устойчивой психики, твердого характера и очень правильных взглядов. Я себя к таким не причисляю (смеется).

А в основном шутки на эту тему стандартные: родственник или нет, когда всем зарплату повысят, какое у меня отчество. Но я не Григорьевич. У моей семьи корни из Украины, я точно уверен, что мы с ним никакие не дальние родственники.

Я отдельный человек, живу по-другому. Вот, например, мы с вами купили два одинаковых мяча. Вы своим разбиваете окна и вызываете негатив у людей. Так я с моим тоже должен бояться ходить? Нет. Это ваш мяч, а это мой, и ведем мы себя с ними по-разному.