Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. По прозвищу Крокодил. Рассказываем, что за политик принимает Лукашенко в Зимбабве и почему эта страна очень похожа на Беларусь
  2. Неожиданная победа оппозиции и выход белорусского блокбастера с эротической сценой. Каким был 2003 год в истории Беларуси
  3. Британский журнал опубликовал ежегодный рейтинг демократии. Угадайте, на каком месте Беларусь
  4. Правительство ввело очередные изменения в нашумевшее постановление по госрегулированию цен на товары
  5. «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст!» В Беларуси запрещают западную культуру — вспомнили, как это уже делали в СССР
  6. Попытки наступать несмотря на потери, РФ может готовить отвлекающие удары на северо-востоке Украины. Главное из сводок штабов
  7. Похоже, санкции действуют. Россия отправила на войну «новейший танк» — рассказываем, что с ним не так и при чем здесь Беларусь
  8. С 1 февраля повысили некоторые пенсии. Рассказываем, кто получит прибавку, а кто — нет
  9. ВДВ РФ могли потерять в Украине до 50% личного состава, наступление под Бахмутом продолжается. Главное из сводок штабов
  10. Партия Гайдукевича потребовала от Международного уголовного суда привлечь к ответственности президента и премьера Польши. Что ответили в МУС
  11. В США раскрыли сеть, которая помогала России и Беларуси обходить санкции
  12. «Придерживаемся позиции осуждения агрессии России». Литовская компания прокомментировала наличие ее прицелов у российских военных
  13. Силовики задержали уже как минимум 58 белорусов, вернувшихся из-за границы: данные правозащитников
  14. Белорусы смогут подаваться на шенгенские визы онлайн, а наклеек в паспорте больше не будет
  15. Школьникам хотят показывать по субботам советское кино и фильмы про войну. Даже те, где есть ограничения по возрасту из-за недетских сцен
  16. «Я же знаю, на чем вы ездите». Подробности поджога авто начальника Логойской ГАИ
  17. Адвоката Виталия Брагинца, который защищал Алеся Беляцкого, судили по четырем статьям. Приговор суровый
  18. В Беларуси завершилось летно-тактическое учение с Россией
Чытаць па-беларуску


После массового закрытия частных школ более 90% их учеников перешли в государственные. Сейчас у них происходит период адаптации, дети и родители вовсю сталкиваются с особенностями государственной системы образования. Что это за особенности и подходят ли они для современных детей? Рассуждает психиатр Сергей Попов.

Сергей Попов

Врач-психиатр, психоаналитик, член Международной психоаналитической ассоциации, бывший заместитель председателя этического комитета Белорусской психиатрической ассоциации.

Во многом так было в советское время, сейчас это происходит в авторитарных режимах, как в Беларуси, когда образование и медицина используются извращенным способом. Это означает, что помощь людям в том, чтобы они были здоровыми, счастливыми и реализовывали свой человеческий потенциал, перестает быть главной целью. Я бы назвал это своего рода сut off системой, когда то, что мешает, не вписывается или угрожает, нужно отрезать и выбросить. Это то, что и произошло с частными школами в стране.

Само по себе их наличие говорит о том, что познавать мир и учиться можно по-разному. Если это происходит, значит кто-то может по-разному смотреть на вещи и явления и выносить отличающиеся суждения. Когда есть различия, это дает жизнь новому, переменам. Также, как и различия мужского и женского дают жизнь ребенку. Это новое, что приходит на смену предыдущего. Вот и получается, что дети с разными взглядами это уже опасность. Поэтому системная задача нынешней власти такова, что все дети должны быть одинаковыми, маленькими копиями лояльного «а можа так і трэба» белоруса. Никто не должен отличаться. Тогда ничего нового не появится. Как будто тогда будет порядок. Но это стерилизация общества, стерильность.

Запрет на альтернативное образование имеет серьезное побочное действие. Примерно похожее происходит и в медицине. Когда в стране есть частная, это приводит к тому, что и государственная невольно, через конкуренцию, развивается более динамично. Особенно это касается даже не технического оснащения, а повышения «качества врача» как человека-специалиста, его профессионализма, человеческих качеств.

Так же и в образовании. Качественный учитель — это не только высокообразованный и культурно развитый человек, но и психологически и эмоционально зрелый, с устойчивыми внутренними моральными границами. Он сможет быть эмоционально вовлеченным, чтобы соблазнить ребенка мыслить и использовать свое любопытство. Сможет творчески найти форму передачи знаний, а также оставаться эмоционально упругим и стойким для поддержания структуры и порядка. И здесь очень тонкая грань. Потому что учитель низкого качества может даже не заметить, как его эмоциональная вовлеченность превращается в отыгрывание на детях своих неудовлетворенностей и проблем, как его внутреннее требование научить превращается во вдалбливание учебного материала, что абсолютно неэффективно. И не заметить, как необходимость порядка превращается в насилие.

Современный мир (и это время диктует так, а не какие-то конкретные лидеры) развивается по пути индивидуализации процессов обучения, так же как и лечения. Это означает, что тот, кто учит (воспитатель в детском саду и учитель в школе) пытается понять, в чем нуждается конкретный ребенок в конкретном коллективе, чтобы найти способы помочь ему гармонично развиваться — физически, психически, интеллектуально и социально. Это сложная задача. Она требует времени, внутренней свободы, доверия специалистам со стороны контролирующих и управляющих органов и слаженной работы команды.

Сегодня мы уже очень много знаем про то, как развивается ребенок, его тело, психика и когнитивные способности. Спок (Бенджамин Спок — американский педиатр, автор книги «Ребенок и уход за ним», изданной в 1946 году и ставшей одним из главных бестселлеров в истории США. — Прим. ред.) давно устарел. Для помощи в успешном развитии мы исходим из пониманий нужд и потребностей ребенка, а не из кем-то и когда-то установленных норм. Официальная белорусская школа идет против этого. В ней только одна нужда имеет значение — нужда властей и идеологии в том, что никто не должен отличаться. Это путь развития нетолерантного общества.

Что это значит для детей?

Для гармоничного развития ребенок нуждается в определенном опыте и условиях, которые ему может предоставить окружающая среда и окружение. Поэтому английское выражение «чтобы вырастить ребенка, нужна целая деревня» очень верно. Ребенку и родителям нужно сообщество. Школа становится частью этой «деревни».

Примерно с шестилетнего возраста дети делают рывок в отделении от родителей и погружаются в мир отношений со сверстниками. Ребенок приходит в школу и более осознанно встречает там детей. Видит, чем отличаются отношения в других семьях. Начинается процесс переосмысления своей, родителей, деидеализации их и себя. Можно сказать, что ребенок нуждается в том, чтобы видеть разнообразие. Может ли школа и государство способствовать такому разнообразию, когда мы видим тенденцию обратную, чтобы все были одинаковыми?

Так как дети учатся наблюдая друг за другом, они объединяются в группы, формируя свой круг друзей. Такие группы необходимы для развития чувства автономности, отдельности и самоуважения. В стране, где собираться в группы просто опасно, нет сомнения, что дети сейчас крайне разобщены. Или они уходят в Сеть, где тотальный контроль невозможен. Сможет ли школа и государство создать условия, чтобы дети смогли спокойно объединяться в группы в соответствии с теми интересами и взглядами, которые важны им, а не идеологии? При этом чем более жесткий или формально присутствующий взрослый стоит над детьми, тем больше будет потребность в более закрытой группе и более деструктивной.

Помимо важности быть частью группы, дети нуждаются и создают для себя некоторое «укромное» место, которое часто является тайным, где в отдалении от реального взрослого мира дети могут успокоиться, быть в контакте с собой. Время шалашей на дереве или в лесу, наверное, прошло. Сейчас для детей это онлайн-группы. Но есть множество возможностей для общения офлайн. И такое место может быть разным: это и скейт-парк, и укромное место во дворе, и мастерская в школе. Сможет ли школа и государство обеспечить возможность иметь детям такие места без тотального контроля учителей, милиции или инспекции по делам несовершеннолетних? Будет ли у детей достаточно времени, чтобы тусоваться, или нужно будет только сидеть в уроках?

Для ребенка очень важно иметь авторитетную фигуру (это другой взрослый) как суперэго, потому что их собственные механизмы саморегуляции еще недостаточно развиты. Важно, чтобы этот авторитетный другой был последовательным, понятным и уважающим ценности конкретной семьи конкретного ребенка. И их, кстати, они выбирают сами. Сможет ли школа и государство позволить себе справедливых и милосердных авторитетных учителей, чтобы создавать безопасные границы вместо запретов и контроля?

Дети 6−12 лет могут легко стать на путь нарушения закона и демонстрировать так называемое девиантное поведение. Сможет ли школа и государство сделать акцент не на наказании такого ребенка, потому что это вызовет только еще больше вины и стыда, а на понимании и решении внутреннего конфликта и проблемы, которые вынуждают ребенка к такому социально опасному поведению?

Дети нуждаются в том, чтобы играть друг с другом. Это физические игры — кто кого. Это единственный способ научиться эмпатии и тому, как жить в социальной структуре и иерархии, не причиняя ущерба другому. Можно ли в школе играть? Может ли школа быть детоустойчивой, когда активные игры детей остаются безопасными для них и для окружающих?

Я думаю, что дети, которые вынуждено переходят из частных школ, смогут адаптироваться. Свободный человек и в тюрьме сохранит свое Я и человечность. Но вопрос более глобальный. Может ли «современная» белорусская школа предоставить что-то индивидуализированное и соответствующее духу времени для помощи детям в их развитии? Нет, у белорусской школы не детское лицо, не ребенок там главный.