Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. Силовики пишут беларусам, которые находятся за границей и поддерживали политзаключенных. Узнали подробности
  2. Сомы-«мутанты» из пруда-охладителя вымирают, зато появились шакалы, лесные коты, одичавшие коровы. Как меняется фауна Чернобыльской зоны
  3. Третий за последний месяц. Уволен руководитель еще одного беларусского театра
  4. Российская армия захватила новый населенный пункт в Донецкой области и продвигается к Часову Яру
  5. «Он прекрасно знает, что Украина не имеет к этому никакого отношения». В Киеве прокомментировали слова Лукашенко про «Крокус»
  6. В СИЗО Бреста умер обвиняемый в оскорблении Лукашенко
  7. «Мы придем к вам с простыми беларусами, прессой». Вероника Цепкало обратилась к Шведу и покупателям ее конфискованной квартиры
  8. Екатерина Снытина помогла «Лондон Лайонс» выиграть баскетбольный Еврокубок. Беларуска впервые победила в этом турнире
  9. «Не покупайте билеты на автобусы». Беларусам рекомендуют пересекать границу с Польшей по новой схеме
  10. Лукашенко жалуется на дефицит кадров на заводах. Спросили у предприятий, возьмут ли на работу с «административкой» из-за политики
  11. Лукашенко пожаловался Путину на соседей и рассказал, что ему подсказывает его чутье
  12. «Свалить на предыдущего правителя не получится». Экономист ответил Лукашенко, «почему тормозим» (похоже, политик загнал себя в ловушку)
  13. Экс-самбист из Полоцка избил прохожего, якобы тронувшего девочку на улице за ягодицы. Тот умер
  14. Минфин Польши объяснил, зачем ввели запрет на ввоз автомобилей в Беларусь


На днях председатель Совета Республики Наталья Кочанова заявила, что Министерству образования и всем вузам поставлена задача распределять не только тех, кто учился на бюджете, а «распределять всех». В Минобре пояснили: на данный момент обязательной отработки для получавших «вышку» за свой счет нет. Но возможность после выпуска попросить первое место работы у таких ребят есть. «Зеркало» поговорило с теми, кто учился за свои деньги, но взял распределение.

Фото: TUT.BY
Фотография использована в качестве иллюстрации. Фото: TUT.BY

По просьбе героев публикации их имена в тексте изменены.

«Родители повторяли, если хочешь быть хирургом, езжай на район, поэтому я и не был против распределения»

Алексей вырос в Минске в семье врачей. Поступать решил в Витебский медицинский университет. Баллов хватало, чтобы пройти на лечфак на бюджет, но родители посоветовали выбрать платное. Это, объяснили, возможность получить свободный диплом. Самому парню на тот момент было все равно, и он просто прислушался к совету старших.

— Университет я закончил в 2018-м. Еще до выпуска платникам намекнули подумать про распределение. А чтобы нас стимулировать, справки для свободного трудоустройства выдавали, скажем так, неохотно. Хотя у кого-то из моих однокурсников взять ее получилось, — возвращается к тем событиям собеседник. — Я из семьи врачей, знаю, как работают негласные приказы в здравоохранении. Плюс я собирался оставаться в профессии, поэтому решил не бороться с системой, а сосредоточиться на получении навыков.

Если проще, подобрать хорошее место из тех, что предлагал вуз для отработки. Это было непросто. Сначала из предложенных вариантов вакансии выбирали бюджетники, потом платники.

— Мы оказались в менее выгодном положении. Было немного обидно, — говорит собеседник. — В остальном же все проходило достаточно лояльно. Главное было определиться: тебе важно место или должность. Если место, то тебя туда оправят, но не факт, что будет вакансия по специальности, которую ты хотел. А если ты сразу говоришь: «Хочу работать анестезиологом, и неважно где», пусть даже у тебя минимальный балл, шанс тебе давали и куда-нибудь направляли.

Когда очередь дошла до Алексея, список предложений изрядно поредел. Проректор, вспоминает молодой человек, посоветовала ему обратить внимание на больницу в одном из райцентров Минской области. Выпускник там до этого не был, но согласился. Парня направили туда хирургом. Позже к нему туда приехала и жена. Она тоже врач.

— На TUT.BY часто делали подборки, когда люди приезжали на отработку, и их селили в ужасные условия. У нас было иначе. В доме на пять квартир мне выделили двушку. Это было хорошее жилье, в удобно расположенном месте. В месяц я за него платил 120 рублей. Это с коммуналкой, но без света. По зарплате тоже не обижали, даже наоборот, — рассказывает Алексей. — Единственный минус — с хирургами там была проблема. Я дежурил по 15−20 ночей в месяц, плюс дневная работа. Я, считай, жил в больнице. Шел, образно говоря, в понедельник и только в четверг возвращался. Но у нас был хороший коллектив. Они многому меня научили, мы до сих пор общаемся.

С распределением Алексей получил статус молодого специалиста. А с ним ежемесячные доплаты к зарплате и возможность взять кредит под небольшой процент. Точную сумму бонусов молодой человек не помнит. Кредит они с супругой не оформляли. Не было надобности, плюс купить на него можно было только белорусские товары.

— Родители мне повторяли, если хочешь быть хирургом, езжай на район, поэтому я и не был против распределения. За два года я узнал всю экстренную хирургию, травматологию, детскую хирургию, нейрохирургию, ведь на дежурстве ты один и закрываешь все, — рассуждает Алексей. — Конечно, я мог позвонить заведующему, чтобы посоветоваться. Мог вызвать его, если тяжелый случай. Первые полгода я так и делал. Потом мне сказали, если будешь постоянно звонить, ничему не научишься. И я стал пробовать принимать решения сам. Иногда они были очень сложными.

Мыслей бросить распределение и уехать у молодого человека не возникало. Зато когда теперь его упрекают, что он не отслужил в армии, он отвечает: что два года отработал на государство. Хотя был не обязан. Случались, продолжает собеседник, и другие ситуации, когда он пользовался статусом молодого специалиста. А значит, работника, которого не так просто уволить.

— Когда начался коронавирус, мы с коллегами-хирургами отказывались ходить в «скафандрах». Мы считали, это бред. Как-то один из начальников мне сказал: «Мы вчера одному человеку уже выписали выговор за то, что он нарушает санэпидрежим». Я ответил: «А сколько выговоров надо, чтобы меня уволили?» Конечно, такую дерзость я мог себе позволить не только потому, что был молодым специалистом, а еще и потому, что на мне держалось многое в хирургии в больнице.

Через два года, когда распределение закончилось, молодой человек с женой переехали в Минск. Это, не скрывает, было тяжелое решение, — в райцентре семье понравилось, но захотелось «расти дальше».

— Я устроился в минскую больницу, поступил в ординатуру, а позже мы перебрались за границу, где сейчас я работаю хирургом, — рассказывает Алексей.

На вопрос, чтобы сказал людям, которые критично относятся к распределению, молодой человек отвечает так:

— Не буду говорить за все сферы. Скажу за медицину. Многие ребята стараются выбирать большие города. Там, конечно, выше поток пациентов, а значит, ты освоишь больше манипуляций, но только когда ты остаешься один, начинаешь принимать решения. На районе так и случается. Бывает, месяц можешь спать спокойно, но потом как жахнет что-нибудь, от чего волосы станут дыбом. В общем, это хорошая школа. Хотя, многое зависит от места. Я разговаривал с девушкой-анестезиологом, которую направили в санаторий. Чему она там научится? Не знаю. Мое мнение, это плохой вариант.

Еще один минус распределения, продолжает Алексей, в том, что два года ты, считай, не можешь уволиться.

— Ты можешь либо перераспределиться, но для этого нужно напрячь много людей, либо уйти по статье, но кто тебя потом возьмет по специальности на работу? — не скрывает эмоций собеседник. — К тому же, пришлось бы как-то получать справку о свободном трудоустройстве. А иначе, что я отвечу главврачу, когда он спросит: «У вас нет двух лет стажа, где ваш документ о свободном трудоустройстве?»

Ну, и конечно, важно, какие коллеги окажутся рядом. Далеко не всем, рассуждает молодой человек, везет с работодателем.

— Попадаются главврачи, которым глубоко наплевать на работников, они их нагружают выше нормы, приговаривая: «Все так работают», «Ну вы же все понимаете», «Вам что трудно?» — перечисляет Алексей. — Далеко не у всех молодых специалистов есть возможность отстоять свои права и послать такое руководство куда подальше. В фильме «7 стариков и одна девушка» есть фраза, смысл которой: «Пока вы молодой специалист, вас не уволит никто». Но на самом деле многие боятся увольнения. Боятся, что после этого они окажутся никому не нужны. Вот некоторые руководители этим и пользуются. Мое мнение, к отработке нужно относится по принципу: «Вы думаете это мне дали два года? Нет, это нам дали два года». Хотя, опять же, мне повезло. Я пришел в больницу никем, а уехал с распределения оперирующим хирургом.

«Трое моих однокурсников-платников сейчас точно работают по распределению»

В этом году Марина окончила один из медицинских колледжей. По образованию она медсестра. Когда поступала, специально шла на платное, чтобы потом получить свободный диплом. К тому же, вспоминает, уже тогда их предупреждали: «Если захотите, можете взять распределение». За год и десять месяцев, сколько длилось обучение, девушка отдала порядка 2500 рублей. Уточняет: на второй год за хорошие оценки и активное участие в жизни учебного заведения получила скидку в 40 процентов.

Фото: Reuters
Фотография использована в качестве иллюстрации. Фото: Reuters

— Еще до распределения в колледже вывесили списки, где были указаны медицинские учреждения и нужные им специалисты. Специалисты перечислялись по категориям: медсестры, фельдшеры, лаборанты. Платникам, которые не хотели распределяться, нужно было написать и отнести в деканат заявление, в котором человек указывал: «Хочу взять свободный диплом», — вводит в курс дела Марина. — Я решила этого не делать. Во время практики я была в одном из научно-практическом центров. Мне там понравилось, я им тоже, поэтому планировала устроиться к ним. У них как раз были вакансии — и у комиссии я попросила направить меня туда.

Почему выбрала именно такой вариант? С распределением человек получает статус молодого специалиста. А с ним, говорит, и ежемесячную доплату к зарплате в районе 60 рублей. Марина подумала: «Прочему бы и нет?» Плюс появление рабочего места еще до выпуска давало кое-какую определенность в жизни, а значит, можно было дальше строить планы.

— В нашей группе платников было сорок человек. Около половины взяли распределение, — отмечает Марина. — За направлениями мы шли в очереди после бюджетников. Даже несмотря на то, что оценки у некоторых были выше. В принципе, группа у нас сильная, поэтому всех отправили туда, куда они хотели.

В июле Марина пошла трудоустраиваться в выбранный НПЦ. В планах была должность процедурной медсестры.

— По практике я знала: палат там за сотрудником закреплялось немного и не было ночных смен. Такие условия меня устраивали, — описывает собеседница плюсы вакансии. — Но так случилось, что к моему выпуску это место уже заняли. В НПЦ мне предложили вторую вакансию, где больше пациентов и они лежачие.

Эта работа, не скрывает девушка, оказалась сложнее. Плюс, как она узнала, когда в июле пришла в отдел кадров, ей нужно было подписать контракт на два года. Марине такой срок не подошел.

— Двухлетний контракт мне показался кабалой. Я хотела годовой, чтобы, если все устроит, его продлить. Да и зарплату со мной никто не обсуждал, — честно отвечает она. — К тому же, я увидела лица будущих коллег. Они мне показались уставшими. А еще многие медики в отделении были молодыми. Обычно в хороших местах скорее встретишь людей с опытом, то есть лет сорок и старше. А где молодежь, там, вероятнее всего, текучка. Оценив все это, я решила: раз я имею право искать работу, которая меня устроит, значит буду искать. Все-таки я себя люблю и хочу поберечь.

К тому, что Марина передумала, в НПЦ отнеслись спокойно, сказали: «Хорошо».

— Я поехала в колледж, написала заявление на свободный диплом. На его основании, а также на основании заявлений от других выпускников-платников, организовали собрание, где руководство решало, что с нами делать, — описывает происходящее собеседница. — Все прошло без скандалов. Я, например, объяснила, что я молодой специалист, много не знаю и не готова начинать в предложенном месте. На их фразу, что и таким пациентам должен кто-то помогать, я ответила: «Я буду работать по специальности, но в другом учреждении».

Через две недели Марине выдали справку о свободном распределении. Что было с другими ее одногруппниками, которые в итоге также решили самостоятельно искать работу, она не знает. В чате, говорит, никто не жаловался.

— Насколько я знаю, трое моих однокурсников-платников сейчас точно работают по распределению, — говорит она. — Одна из них писала, что довольна.

Сама же девушка все-таки нашла место процедурной медсестры. Работа ей нравится, зарплата устраивает. Даже то, что нет надбавок, не расстраивает.

— Я довольна, что у меня все-таки был выбор. Иначе ближайшие два года мне бы пришлось тяжело. Отработка сроком в два года — это много. За это время многое может случиться. Даже то, что человека отвернет от профессии, — рассуждает Марина. — Думаю, если произойдет так, что платников обяжут отрабатывать, это будет печально. Все же у человека должен быть выбор и возможность самому планировать жизнь.