Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Путин: Только половина мобилизованных находятся в зоне «СВО». Разговоры о дополнительной мобилизации не имеют смысла
  2. Отца Александры Герасимени не будут судить за призывы к санкциям. Суд ошибся в расписании
  3. Нацбанк исключает евро из корзины иностранных валют
  4. «Будем создавать политический субъект». «Киберпартизаны» и полк Калиновского объявили о совместной политической деятельности
  5. В Беларуси проверяют систему реагирования на акты терроризма
  6. Экс-министр лесного хозяйства Дрожжа получил взятку 30 тысяч долларов от представителя иностранной фирмы. Деньги передавали через сестру
  7. Испания проиграла Марокко, не реализовав ни одного пенальти. Главное о матчах 1/8 финала футбольного чемпионата мира
  8. «Я думал — это же земляки, белорусы, как они могут быть такими?» Монологи бывших политзаключенных о том, как людей «лечат» за решеткой
  9. «Русские не отчаиваются — самогон у местных покупают». Поговорили с жительницей оккупированного Бердянска — о военных РФ и ожидании ВСУ
  10. Вместо политзаключенного Алеся Беляцкого на вручении Нобелевской премии выступит его жена. Туда пригласили и Тихановскую
  11. «Когда началась война, никто из белорусских чиновников не написал». Интервью с главой Ровенской области
  12. Практически не спала в ШИЗО, теряла сознание. В штабе Бабарико рассказали, что предшествовало госпитализации Колесниковой
  13. Рост недовольства среди белорусских военных, вторая волна мобилизации и авторитет Кремля. Главное из сводок на 287-й день войны
  14. Власти готовятся к наступлению российских войск на Украину? Юрист прокомментировал, о чем говорят новые дополнения в Уголовный кодекс
  15. Власти обсуждают вопрос белорусского языка и латинки в транслитерации географических названий
  16. Удары по тыловым российским аэродромам и более 60 сбитых ракет из 70 выпущенных по Украине. Главное из сводок штабов
  17. Путин заявил, что угроза ядерной войны в мире нарастает, но «Россия исходит из концепции ответно-встречного удара»
  18. «Зачем всех вызывают в военкомат?» Шрайбман отвечает на вопросы читателей «Зеркала»
  19. Получивший оперный «Оскар» белорусский дирижер — об отъезде из России, увольнении из Минска в 2020-м и работе в Одессе во время войны
  20. К захвату объектов в Украине планировали привлечь и белорусов? Британские аналитики рассказали, как Кремль хотел выиграть войну
  21. Дроны бьют по важнейшим авиабазам России вдалеке от границы. Рассказываем, как такое возможно
  22. Для предпринимателей хотят заметно поднять один из основных налогов и ввести другие новшества
Чытаць па-беларуску


До осени 2021 года Федор Сумкин жил и работал фельдшером на скорой помощи в Гродно, рассказывал в своем Instagram о медицине и не только. Писал о выборах 2020 года, а еще иногда упоминал, например, что его машина старая и разваливается на ходу. Информация, уверен белорус, дошла куда нужно — как раз поэтому с октября 2021 года Федор живет в Польше. Но продолжает работать в медицине. Поговорили с ним о различиях между польской и белорусской системами здравоохранения.

Фото: Instagram Федора
Федор Сумкин во время работы на белорусской скорой помощи. Фото: Instagram Федора

«Мой „любимый“ вызов в Гродно — у человека понос. А ты не можешь не поехать»

Место работы в Польше Федор специально не выбирал: сначала вместе с семьей искал жилье, а уже арендовав квартиру в Белостоке, занялся трудоустройством. В отличие от диплома врача, диплом среднего персонала в Польше не подтверждается. Но можно получить специальное разрешение от министра здравоохранения на работу в течение пяти лет.

— За это время человек должен сам что-то придумать. Если хочешь работать дальше — получай европейский диплом. Иначе твой белорусский станет просто подставкой для кофе, — объясняет фельдшер. — А пока это разрешение оформлялось, я устроился в частную скорую в Белостоке санитаром.

Здесь собеседник уточняет: в Польше есть два вида скорой помощи. Государственная занимается выездом к людям в экстренной ситуации: тяжелый перелом, инфаркт, авария и так далее. Пострадавшим или оказывают помощь на месте, или везут в больницу. А все остальное: перевозки, доставка тяжелых больных — делает частная скорая. Проработав в белорусской скорой помощи 9 лет, Федор уверенно заявляет: такое разделение очень полезно и пригодилось бы в нашей стране.

— Я общаюсь с коллегами — они до сих пор возят людей на диализ и процедуры. И вроде бы маленькое отличие, но очень разгружает сотрудников, — объясняет медик. — Вообще, чтобы в Польше приехала скорая, нужны серьезные основания. Ты звонишь, говоришь, что сломал руку — тебе советуют ближайшую больницу и маршрут автобуса. Потому что ты же сломал руку, а не ногу, правильно? Сядешь в автобус и приедешь. И большинство поляков уже знают об этом и сразу едут самостоятельно.

Фото: Instagram Федора
На одном из вызовов скорой в Гродно. Фото: Instagram Федора

А вот в Беларуси, по словам Федора, люди привыкли: что бы ни случилось, нужно обращаться в скорую.

— Мой «любимый» вызов в Гродно был, когда у человека случился понос, и он позвонил нам, — вспоминает белорус. — Я ехал, чесал голову и думал: «Чем я тебе помогу вообще?» Достаточно же просто выпить угля. А человек вызвал скорую, чтобы приехали люди, посмотрели на этот понос и сказали выпить угля? К тому же у нас его нет в машине, так что ему все равно придется идти в аптеку самому.

— Но раньше в Беларуси такого не было. В 2003 году ребята говорили, что если было пять вызовов за дежурство — значит, дурная смена какая-то, переработали капитально. А в последние мои годы работы нормой стало 10−12 выездов. На подстанцию заезжаешь пополнить запасы препаратов и сходить в туалет. Полчаса на обед, а все остальное время ты катаешься. И если за эти 10−12 вызовов один или два раза были настоящими, когда приходилось поработать — это счастье. В основном, стандартный разнос таблеток. Бывало, бабушке скучно. Она вечером измерит себе давление, заволнуется, вызовет скорую. Мы приедем, сделаем укол. Ей спокойнее. А потом смотришь по компьютеру — она вызывает скорую каждый день. Мы называли это «спеть колыбельную». Но ничего не сделать, потому что ты не можешь не ехать на вызов.

«Приемное отделение здесь по степени драйва — та же скорая помощь»

Если говорить в целом о медицине, то в Польше она платная и покрывается страховкой. Даже экстренный вызов скорой или лечение после ДТП. У большинства работающих граждан есть государственная страховка — взносы в соответствующую организацию ZUS (Zakład Ubezpieczeń Społecznych — управление социального страхования) вносит работодатель. Но если такой страховки нет (например, человек не состоит в штате и не платил взносы), в случае чего его все равно спасут. Но после этого выставят счет. И он, скорее всего, будет немаленьким. Многие поляки дополнительно к государственному страхованию предпочитают иметь полис в частной клинике, чтобы быстрее попасть к узкопрофильному специалисту.

Получив разрешение работать, белорус устроился в приемное отделение больницы в Слупске фельдшером (по-польски должность Федора — ratownik). В Польше это отделение называется SOR (Szpitalny Oddział Ratunkowy, или отделение неотложной помощи). Здесь оказывают помощь всем, кто обращается в больницу.

Фото: Instagram Федора
Работа на частной скорой не связана с экстренной помощью. По мнению Федора, это хорошо. Фото: Instagram Федора

— Его можно сравнить с нашим приемным покоем, но это очень крутой и усовершенствованный приемник. Если у нас просто быстренько смотрят пациента и определяют, домой или в отделение, то тут на самом в SOR можно сделать чуть ли не операцию, — рассказывает медик. — Например, человек приезжает с подозрением на аппендицит. У него возьмут все анализы. Когда приходят результаты и подтверждают возможность аппендицита, из отделения спускается хирург, видит, что есть воспаление аппендикса. Пациента везут в отделение и оперируют. Потом реабилитация — и до свидания.

Еще одно отличие: в Польше нет травмпункта, как у нас. Если человек сломал руку — надо ехать на SOR, болит в груди или в животе — сюда же. А там уже определят, куда дальше.

— Приемное отделение здесь по степени драйва — та же скорая помощь. Только ты никуда не едешь, а к тебе привозят. Временами суеты даже больше. Все поляки, которые получают квалификацию ratownik говорят, что первым делом надо идти на SOR, потому что там «закалишься в бою» и через год-два можешь спокойно работать на скорой. И уже будешь чувствовать себя как рыба в воде, знать, как вести себя с пациентом в любой ситуации.

«Сейчас для скорых закупаются аппараты УЗИ. Сотрудники смогут сделать его прямо дома у пациента»

Федор отмечает, что в отличие от Беларуси, в Польше нет такого, чтобы в столице больницы были намного лучше региональных. Часто бывает наоборот. Например, в Лодзи госпиталь может быть оборудован новейшей техникой, потому что там главврач — хороший предприниматель, а в Варшаве техника может быть похуже и постарше.

— Каждая больница здесь — отдельный мир. Деньгами она распоряжается сама, а директор еще и главный маркетолог, — рассказывает Федор. — Да, в Беларуси главврач тоже выигрывает тендеры, закупает для больницы аппаратуру. Только почему-то выигрывает тот тендер, который нужен, и для скорой помощи купят газель, а не мерседес. А тут директор чаще всего заинтересован в ее развитии. Но, конечно, многое зависит от региона, больницы, человека. Например, у нас в Слупске очень богатая скорая. Машины не старше 3−4 лет. Потому что у директора фетиш: отъездила машина несколько лет, он продает старую, докладывает из бюджета и покупает новую. Все машины с электроносилками, на амортизаторах. Такие носилки стоят около 150 тысяч злотых (около 79 000 рублей. — Прим. ред.). Естественно, ребята о них заботятся. Здесь есть все, чтобы сотрудникам было комфортно: новые машины, хорошая аппаратура. Сейчас вот для скорых закупаются аппараты УЗИ. Сотрудники проходят обучение на них, и потом, например, смогут сделать УЗИ прямо дома у пациента, если есть подозрение на внутреннее кровотечение. И это очень круто!

Фото: Instagram Федора
В больницах в Польше часто бывают каплицы, чтобы родные пациентов могли помолиться. Фото: Instagram Федора

По поводу зарплат врачей и медперсонала Федор говорит так: если в Беларуси все работают на несколько ставок, чтобы выжить, то в Польше тоже работают много, но чтобы отложить.

— Даже средний медицинский персонал, фельдшер или медсестра, который работает чуть больше ставки, спокойно живет, оплачивает жилье, коммунальные, откладывает на отдых и не думает, как дотянуть до следующей зарплаты. Врачи вообще на карточку не смотрят, — уверяет медик. — А еще здесь можно поблагодарить доктора, и это не считается взяткой. Если пациент остался очень доволен его работой, после лечения (именно после) он может ему что-то принести. Разрешается благодарность пациента в виде кондитерских изделий, алкоголя, шоколада, кофе и подарков, не превышающих сумму в 100 злотых (около 52 рублей. — Прим. ред.). А в Беларуси, если тебе принесут три конфеты, можно натянуть сову на глобус и сказать, что это взятка.

«Главврач больницы здоровается с людьми за руку, берет дежурства»

Рассказывая об условиях работы, Федор отмечает: в целом в Польше, как и везде, есть проблемы с кадрами в здравоохранении. Но нехватка медработников не такая, как в Беларуси. И на это, по его мнению, есть ряд причин.

— Здесь соблюдаются твои права, и не важно, санитар ты или врач-реаниматолог. Не везде побывал, но из того, что видел в Польше, есть большая разница, — объясняет белорус. — Не знаю, как в других больницах, но у нас ни разу никто не говорил, что мы «олухи праздные», мало работаем и вообще нужно брать побольше смен и поменьше денег. Большой контраст с пятиминутками на родине, когда ты выходил и долго сомневался, человек ты или нет. Потому что была советская атмосфера насилия и х****шения (унижения. — Прим. ред.) сотрудников, когда тебе прямым текстом говорят: «Бл**ь, вы что, ненормальные? Не могли сделать вот это и то?» Никогда не хвалили. Только если была написанная благодарность пациента, зачитают и забудут. Я сам помню, как на одного врача бабушка написала благодарность на четыре листа, «такой доктор молодчина, так меня полечил, спать не могла, а он помог, дайте ему премию». А начмед посмотрела карту — вызов был из-за давления, а медик уколол димедрол, который по протоколу не положен. И человека лишили премии за то, что он помог.

Фото предоставлено собеседником
Рассказывать о медицине Федор предпочитает с юмором. Фото предоставлено собеседником

Федора поразило и начальство. По его словам, контраст с Беларусью очень заметный.

— Вот я помню своего главврача в Гродно, других глав больниц — это люди, перед которыми все должны шапки снимать, потому что они начальники. А если кто-то не снял шапку — на него можно разгневаться и показать, что ты тут главный и у тебя есть бейджик, — с иронией рассказывает собеседник. — А здесь главврач больницы здоровается с людьми за руку, берет дежурства у нас на SOR. Подходит в коридоре: «О, Федор, как у вас дела, все в порядке?» Первое время у меня была небольшая неразбериха с бухгалтерией. И я отвечаю, что все прекрасно, только вот небольшой нюанс с бумагами. Он послушал, прошел день — приходит ко мне и говорит: «Я сходил в бухгалтерию, они все исправят. Как решится, ты мне скажи, хорошо?» Я прифигел немного: мужик, ты тут главврач, и сходил за меня, обычного фельдшера, спросил? Он в ответ: «Ну да». И все решилось. Или я как-то пошел в столовую, подошла моя очередь, понимаю, что забыл карточку. Уже собираюсь уходить, а тут главврач, который стоял передо мной, спрашивает: «Ты карточку забыл, да?» И платит за мой обед. Я благодарю, говорю, что переведу деньги, а мне в ответ: «Успокойся, это мелочи. Сегодня я тебя угостил, завтра ты кого-то угостишь». И мы пообедали вместе. С главврачом! Я сижу и у меня волосы на голове шевелятся. А потом я думаю: подожди, Федос, а чего ты вообще таким вещам удивляешься? Это же по идее нормально.

«Болит три недели, но человек едет в больницу, когда совсем плохо»

Рассказывая о повседневной работе, Федор отмечает, что все самое жуткое — отрезанные руки на производстве, жесткие ДТП, когда людей привозят по частям — со временем становится рутинной работой.

— У всех одинаково болит, просто у кого-то больше, у кого-то меньше, — говорит он. — Сейчас вот начался сезон гололеда, и за мое прошлое дежурство мы пять раз вправляли кости. Сейчас вообще пойдет фарш из людей, которые будут биться, падать, разбиваться на машинах. В остальном самые частые случаи — пожилые, у которых одышка, сердце. Всегда найдутся люди, у которых заболит живот, заколет сердце, и все это будет в три часа ночи. Люди ведь везде одинаковые: терпят, а когда в три ночи понимают, что само не пройдет, едут лечиться.

Такие случаи у нас считаются самыми абсурдными: болит три недели, и ночью человеку становится настолько невыносимо, что он едет в больницу. Люди не ходят к терапевту, тянут, а когда уже совсем запущено, удивляются, почему в один момент мы не можем их вылечить. А случаи вроде лампочек во рту… Вообще 70% травм начинаются со слов «смотри, как я умею», а остальные 30% — после «ерунда, смотри как надо». Таких залетных ребят хватает. Есть работяги, которые отрезают себе пальцы или руки. И это не те, кто в первый раз в руки взял болгарку. Они всю жизнь проработали на этих станках, и вот «это же ерунда отрезать, одной рукой подержу» заканчивается отрезанными тремя пальцами. Все по людской невнимательности.

Еще из того, что впечатлило Федора в Польше — другое отношение пациентов.

— В Беларуси то, что ты обслуживающий персонал, чувствуется остро. Все считают, что ты им должен, раз давал клятву гиппопотаму, домкрату или еще кому-то. В Польше я такого не увидел, если не брать асоциальный слой населения — эти люди везде часто хамоватые. Но бывает, что бездомные ведут себя поприятнее, чем другие люди. И в целом здесь чаще видишь в глазах пациентов просьбу о помощи. Ты делаешь людям хорошо, и они уходят домой счастливыми. А не «бл**ь, а ну-ка делай, я на тебя налоги плачу».

Фото предоставлено собеседником
Федор с коллегами. Фото предоставлено собеседником

Впрочем, какой бы рутиной ни становились травмы и отрезанные руки, к смертям пациентов до конца привыкнуть невозможно. Федор делится: самое мрачное после констатации смерти — телефон, который звонит из пакета с вещами.

— Его абонент больше никогда не снимет трубку. Не скажет «люблю» или «прости». А на том конце ждут, что человек ответит и скажет: «Я в порядке, принесите мне сладкого в больничку». Самое жуткое — это переписывать вещи. Ты залезаешь туда, где не должен быть. Вот фотка в кошельке. Вот счастливая монетка. Успел ли человек съесть свой любимый сыр? Купил ли ту цепочку, про которую мечтал? Или откладывал на завтра?

«На Западе специалистов из Беларуси очень ценят»

Федор уточняет, что может показаться, что он превозносит польскую медицину и критикует белорусскую, но «как ни крути, все равняются на Запад».

— И хоть поляки едут в Германию, а немцы — в США, для меня польская медицина — это та медицина, о которой мечтают студенты, пока учатся. Я всем сердцем люблю эту сферу и свою профессию, и сейчас я работаю именно там, где и хотел. Здесь есть возможность развития: во время работы можно пойти учиться и получить степень. У нас медсестры с высшим образованием, некоторые защитили докторскую. Тебя не оскорбляют, твои предложения слушают. Никто не скажет сидеть и не высовываться, — уверен он. — При этом, несмотря на большое количество плюсов в Польше, хорошее в Беларуси все же есть. Например, человека с травмой у нас принимают быстрее, никто не заставит ждать 4−7 часов в приемном отделении. Еще в Беларуси терапевты ходят на дом (хотя это плюс скорее для пациентов), в Польше о таком речи не идет. То есть врача вызвать можно, но, по словам Федора, за те же деньги можно на такси бизнес-класса поехать в больницу, причем таксист с вами подождет и поедет назад.

Фото предоставлено собеседником
Транспортировка особо тяжелых больных может производиться на вертолете. Фото предоставлено собеседником

Ну и самый основной ресурс Беларуси — люди. Еще работая там, ты начинаешь думать: «Какого хрена люди работают целыми днями на износ, почти за бесплатно?» Их целыми днями х****сят, препятствуют развитию в профессиональном плане, а они дальше ходят на работу, делают ее хорошо и с любовью. Вот это прям чудо. И здесь, на Западе, специалистов из Беларуси очень ценят. Знают, что врач из Беларуси не будет лениться, что он умеет из жвачки и лопатки смастерить что угодно.

Несмотря на плюсы работы в Польше, от идеи возвращения в Беларусь Федор не отказывается. Но точно не в ближайшем будущем.

— Думаю, это будет целесообразным, когда я смогу своей стране дать новый опыт, новое дыхание. Все ребята, которые уехали и продолжают работать в медицине за границей, впитывают в себя то новое, что им не давали дома. Я не вижу среди своих соотечественников тех, кто просто сидит на ж*** ровно, радуясь одноразовым перчаткам. Все мои знакомые буквально набросились на медицину с огромным голодом: они учатся, совершенствуются, ездят на конференции, лекции. И меня такая гордость берет за это. И я сам стараюсь пользоваться тем, где мне посчастливилось быть, не прошляпить все эти возможности. И верю, что настанет момент, когда мы возьмем старый и новый опыт, отсеем все го***ще, соберем сливки и на этом выстроим что-то хорошее в Новой Беларуси. Понятно, что не сейчас, но это точно будет, — уверен Федор.