Георгий Сайковский — минчанин, которому оторвало осколком светошумовой гранаты часть стопы на послевыборной акции протеста, уже более двух с половиной лет живет в Варшаве. Правозащитный центр «Весна» поговорил с парнем о долгой физической и психологической реабилитации, о надежде на восстановление справедливости и возвращении домой, а также вспомнил о визитах к нему в больницу следователя, судмедэкспертов и депутата Марии Василевич.
«200 метров до дома не хватило дойти»
10 августа 2020 года Георгий оказался в районе станции метро «Пушкинская», где после президентских выборов проходила одна из акций протеста. Толпу протестующих силовики начали разгонять при помощи светошумовых гранат. Именно в том разгоне был застрелен Александр Тарайковский, а Георгий получил серьезное ранение — «травматическую ампутацию дистального отдела правой стопы».
Георгий рассказывал «Весне» о тех событиях, находясь еще в больнице:
«Может, вообще протестующие в меня бросили что-то»
16 августа 2020 года к Георгию в БСМП приходила следователь. Она предложила ему написать заявление на возбуждение уголовного дела по факту причиненной ему травмы. Парень написал заявление, но сейчас вспоминает, что тогда уже не верил в то, что это даст результат. У минчанина забрали телефон, который не вернули до сих пор:
«Я спросил тогда: „Зачем вы изымаете телефон?“ А она отвечает: „Ты не понимаешь или что?“ Следователю нужны были подписи понятых на изъятие телефона. Нас в палате было шесть человек. Она подходит к парню из Гомеля, который с нами лежал после протестов, он отказывается. Еще к одному — то же самое. Двое из палаты физически не могли оставить подпись… В итоге только один подписался, и она недовольная ушла.
Когда мне следователь сказала писать заявление, я тогда уже понимал, что ничего с этого не будет. Она спрашивала, может, кто-то из окна дома что-то сбросил на меня и оно рвануло, а может, вообще протестующие в меня бросили что-то. Я тогда пошутил, что, может, вообще я наступил на снаряд времен Второй мировой войны.
Через неделю ко мне пришли несколько депутатов, среди которых была и Мария Василевич. Она представилась и спросила, какие у меня проблемы и занимается ли кто-то моим делом. Она пообещала взять его на свой контроль. Дала свой номер телефона и сказала звонить в случае каких-то проблем. Через четыре часа после того, как они ушли, позвонила ее секретарь и сказала, что они якобы связывались с отделом Следственного комитета Октябрьского района по городу Минску и начальник сказал, что взял дело под свой контроль. Но это все была вода, и ничего не сдвинулось с места. Василевич я не звонил…»
«Меня привезли сразу на операционный стол, а майку и шорты разрезали»
Через месяц к Георгию в больницу приезжали судмедэксперты.
«Сразу пришла одна сотрудница. Она спросила, где мои вещи, в которых я был 10 августа. Я удивился такому вопросу, потому что меня привезли сразу на операционный стол, а майку и шорты разрезали. Наверняка их уже утилизировали. Потом спросила, где мои кроссовки. Один же разорвался прямо на ноге! Судмедэксперт спрашивает у меня: „И где он?“ Я говорю, что кроссовок на Пушкинской был когда-то… А она переспрашивает, почему я не забрал его. В общем, было все ясно с ней… Потом пришел другой сотрудник. Я ему сказал, что ко мне уже приходили. Он возмутился, что она приходила, и все».
На этом все расследование и закончилось. Но все же у Георгия остается надежда, что виновные в его инвалидности будут привлечены к ответственности. Парень задокументировал свои свидетельства у правозащитников.
«Вопрос только в том, когда эта справедливость наступит».
Георгий отмечает, что вопрос справедливости для него остается важным до сих пор.
«Политика добралась и до меня»
Кстати, на протест 10 августа 2020 года Георгий вышел в майке с принтом на украинскую тематику. «Но, думаю, если бы я попался тогда силовикам, меня бы били за эту майку долго и нещадно…»
В больнице минчанин пролежал 51 день. После выписки он посетил еще три марша, в том числе «Марш людей с НЕограниченными возможностями в Минске».
«Выходил на марши, потому что, наверное, был болен этой всей идеей. Всю жизнь, можно сказать, я был аполитичным человеком. Я даже презирал политику. Но потом политика добралась и до меня. Так сложилось с 2019 года: интеграция, COVID… Также накапливался творившийся беспредел властей в отношении футбольных фанатов, например необоснованные посадки и огромные сроки. Садили всех. После Майдана [в Украине] режим начал уже по полной уничтожать фанатское движение, потому что видел в них большую угрозу для себя».
В ноябре 2020 года Георгий уехал на реабилитацию в Польшу и больше не вернулся в Беларусь. Когда он был уже в Варшаве, ему заблокировали белорусскую карту из-за того, что он получал помощь от By_Help.
После выписки из больницы Георгию присвоили третью группу инвалидности. После переезда ему нужно было подтвердить ее в Польше.
«В Беларуси третью группу инвалидности я получил очень оперативно. Я выписался из БСМП, поехал в МРЭК, и мне сразу же присвоили группу. А здесь нужно было собрать больше документов, сделать их перевод, и только через месяц мне пришло подтверждение».
«Немецкий протезист объяснял, как мне лучше ходить»
За два с половиной года минчанин сменил два протеза:
«Первый протез мне сделали в Варшаве. Я не буду жаловаться, потому что он гораздо облегчил мне жизнь. Но после года носки этого протеза у меня начался дискомфорт. В какой-то момент оторвалась часть протеза. Потом стало натирать под коленом. Особенно когда жара. Если нашагаешь десять тысяч шагов, то очень натирались мозоли, и с пяткой были проблемы.
Потом мне как-то написала моя знакомая Кира Бояренко [бывшая политзаключенная] и предложила заполнить анкету на новый протез. Мне сразу было неловко…
Через месяц медики из этой фундации уже нашли мне врача, который готов был меня осмотреть в Берлине. Я прилетел в поликлинику при Министерстве обороны Германии. Врач сказал, что белорусские врачи сделали просто ювелирную работу и предотвратили гангрену. Сказал, чтобы я благодарил этих врачей».
В январе 2023 года Георгию поставили новый протез, с которым он заново учился ходить:
«В ноябре прошла операция на ноге, мне вставили спицы, с которыми мне нужно было пролежать шесть недель. Сходить в магазин было очень большой проблемой.
В январе я снова прилетел в ту поликлинику. Там протезист уже снял замеры, спрашивал, что мне мешает. Все, конечно, очень отличалось от того, что мне делали в Варшаве. Немецкий протезист объяснял, как мне лучше ходить, советовал, как удобнее подниматься в горку, какую лучше всего обувь носить для удобного хождения, как регулировать протез. В январе в Берлине шел дождь — он мне дал зонтик и сказал идти гулять. Я подмечал, что у меня не так, например, где большая нагрузка на голень. Потом с ним ходили выбирали обувь».
Георгий вспоминает, что сразу было еще непривычно, иногда возникали неконтролируемые движения ногой вроде нервного тика, а к февралю 2023 года, как говорит сам парень, он уже почувствовал разницу с предыдущим протезом.
«Первое время было депрессивным»
Георгий вспоминает, что принятие ситуации с ногой заняло около года, но все равно «иногда накрывает». Парень отмечает, что более затруднило его восстановление и социализация в новой стране:
«Когда я приехал в Польшу, то у меня были жуткие проблемы с алкоголем… Вообще первое время было депрессивным. Первые полгода в Польше были непростыми: языковой барьер и иная среда. Сейчас тоже непросто, но уже полегче».
Георгий верит, что восстановиться после полученной травмы можно, но отмечает, что все равно временами «это будет давать о себе знать».
«На восстановление, наверное, понадобятся годы…»
Георгий рассказывает, что продолжает следить за новостями из Беларуси.
«Меня очень тронуло „дело Автуховича“… Просто по этому делу все так натянули, что я думал, что его просто расстреляют. Недавно еще расстроился из-за громадных сроков по „делу Гайдукевича“».
Минчанин мечтает вернуться домой и говорит, что при первой возможности, когда это станет безопасно, поедет в Беларусь.