Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. На рынке труда — «шторм». Лукашенко отправил решать проблему нового министра — кто стал главой Минтруда
  2. Пашинян заявил, что ни он, ни какой-либо другой армянский чиновник не посетит Беларусь, пока президентский пост там занимает Лукашенко
  3. «Пришел пешком с территории Беларуси». Польские пограничники прокомментировали «Зеркалу» инцидент с депортированным беларусом
  4. На рынке труда — «пожар», а власти подливают «горючего». Если у вас есть работа и думаете, что вас проблема не касается, то это не так
  5. Лукашенко провел кадровые рокировки среди главных идеологов
  6. Нацбанк опасается «землетрясения» на валютном рынке, а тут еще пришла «санкционная» новость из России. Усиливает ли это риски для нас?
  7. «Мы не понимаем, при чем здесь Беларусь». Минск отозвал своего посла из Еревана, чтобы разобраться, что происходит в Армении
  8. «Думал, беларусы — культурные люди, но дикий народ!» Репортаж с известного на всю Беларусь украинского рынка в Хмельницком
  9. Украина развернула целую кампанию и активно наносит удары по системам российской ПВО — вот для чего она это делает
  10. «П**дец, что был при Залужном, сейчас сильно аукается». Интервью с беларусом-танкистом о трофейной технике РФ и проблемах на фронте
  11. ГУБОПиК задержал за взятки топ-менеджера БелЖД. При обысках у него нашли в тайниках свыше 3 млн долларов
  12. Похоже, один из главных патриархов беларусской политики ушел на пенсию. Вспоминаем, за счет чего он оставался с Лукашенко 30 лет
  13. Беларус, которого депортировали из Польши на родину, выступил по госТВ


В сентябре бывшего контрактника Артема призвали на сборы и решили переучить на снайпера. Военкомат не смутил тот факт, что у молодого человека было плохое зрение и незадолго до призыва он сделал операцию по коррекции зрения. Чтобы не идти в армию и не подвергать опасности свое здоровье, парень решил покинуть страну. Белорус рассказал «Зеркалу» свою историю.

Церемония принятия присяги на территории 72-го учебного центра в Печах, Борисов, 13 июня 2020 года. Фото: TUT.BY
Церемония принятия присяги на территории 72-го учебного центра в Печах, Борисов, 13 июня 2020 года. Фото: TUT.BY

Повестки и медицинские справки, которые подтверждают рассказ, есть в распоряжении редакции.

«К нам в часть на сборы привозили „партизан“. Никто ничему их не учил. Обычная рабсила»

— Они хотели, чтобы на сборах я переучился на снайпера, — рассказывает Артем. — Почему на снайпера? «Потому что молодой», — так объяснили в военкомате. К нам в часть на сборы привозили «партизан» (мы их так называли). Никто ничему их не учил. Обычная рабсила: покрасить, убрать, отремонтировать. Помню, у одного мужика зуб разболелся. Два дня ходил с опухшей щекой. В медпункте ему дали обезболивающее: «Свободен, иди работай». Его спасла дежурная по КПП. Подняла скандал — мужика посадили в УАЗик, отвезли к стоматологу, дали больничный. Я понимал, что со мной будет то же самое.

Парню 23 года. Он служил по контракту в военной части 52 242 рядом с родным городом Молодечно. Весной 2022 года двухлетняя служба закончилась, Артем переехал в Минск и устроился контролером-ревизором на Белорусскую железную дорогу.

— В августе 2023 года я планировал уйти в отпуск, — вспоминает молодой человек. — Накануне начальник приносит повестку в военкомат. Она пришла в отдел кадров: «29 августа явиться в Молодечно, в такой-то кабинет для уточнения данных. При себе иметь военный билет, паспорт». Я насторожился. Дозвонился в военкомат. Там сказали: не волнуйся, приходи, нам надо только обновить данные в твоей учетной карточке.

У Артема на отпуск были планы, поэтому он не стал дожидаться конца августа и поехал в военкомат сразу.

— Встречает капитан. Спрашивает мои данные, на вопросы не отвечает. Мой военный билет прячет в шуфлядку: вы военнообязанный, мы вас призываем на сборы. Я в шоке. Только отслужил — и теперь снова идти в армию, — говорит собеседник.

«Машины я различаю так: одна на колесиках, другая — на гусеницах. Большему не научили»

Артем характеризует два года, которые он отслужил в армии по контракту, как «впустую потраченное время».

— Служить мне совершенно не хотелось, — объясняет белорус. — Но закончилась учеба в железнодорожном колледже, распределение — и меня призвали. Со здоровьем было все хорошо, пришлось идти. Мне предложили отслужить по контракту. Я сначала не хотел, но уговорили родители: «Так будет правильно, вдруг тебе понравится, еще и останешься в армии». По контракту служить два года, но зато есть выходные, зарплата. И я согласился.

Артем получил специальность — «техник по хранению инженерной техники». Правда, говорит, что особенных знаний в этой области не получил:

— Машины я различаю так: одна на колесиках, другая — на гусеницах. За два года моей технической специальности большему не научили. Все, чем мы занимались — подметали и красили. Еще доставали дерьмо из туалетов. Нас, рядовых, специально отправили на такую задачу накануне 9 Мая. В часть приехали чины из Минобороны, начальник инженерных войск, замы и устроили попойку на озере. Туалеты за ними пришлось убирать долго. Тогда же, перед 9 Мая, сажали туи. Мне дали ржавую металлическую хрень (вроде бура) — копай землю. Я вдавил ее ногой в землю — отвалилась деталь. «Дол***б безмозглый!» — закричал ротный. Подскочил — ударил кулаком в грудь. Был еще один случай. Мой сослуживец как-то пожаловался сержанту на лейтенанта: докапывается по пустякам, требует бог весть чего. Сержант наябедничал лейтенанту. Тот пришел, взял моего товарища за горло, ударил в живот: «Что ты тут на меня наговариваешь?»

По словам Артема, в их части никто не обращал внимание на технику безопасности и это приводило к рискованным ситуациям.

— Работал с прапорщикам, — вспоминает он. — Поднимали бетонную плиту с помощью кран-балки. Провод от пульта был очень короткий, я стоял рядом с ним. Прапор говорит: «Пролезь под плитой». Нет, это опасно. «Не боись, за 30 лет никто не покалечился». Лезет сам — тут же кран-балка срывается и падает за его спиной. На складах все лежит неаккуратно, навалено абы как. Однажды на ногу военного с полки упала металлическая деталь. Перелом, дали отпуск, очень просили никому не рассказывать.

Служба Артема совпала с началом войны в Украине. Российское вторжение он осуждает и называет военным преступлением. Однако руководство его части, видимо, так не думало.

— Все были в шоке, — вспоминает молодой человек первые дни после начала войны. — Командир части собрал нас и сказал: если кто-то против «спецоперации» — даю неделю на размышления. Потом можете признаться: вас ждет гауптвахта и увольнение. А увольнение — это аннулирование всей службы. Она не будет засчитана как срочная — и вас призовут заново. Такими увольнениями за какие-то косяки и проступки командир не брезговал и до войны. Одного парня так уволили за три месяца до окончания контракта.

Через пару месяцев после начала войны в часть начали заезжать российские военные. Артем, говорит, за запчастями. И общался с ними только командир.

— От простых солдат их максимально отгораживали, — объясняет молодой человек. — Был в части один водитель с правами категории C и D. Его куда-то отправили, не появлялся месяца четыре. Потом рассказал, что возил солдат на нашем грузовике из России к украинской границе. Очень он изменился после этих поездок. Начал курить и пить. Глаза были ужасные.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: TUT.BY
Снимок носит иллюстративный характер. Фото: TUT.BY

«До 35 лет меня могут забирать на сборы еще 5 раз»

После армии Артем устроился на железную дорогу контролером-ревизором. В его обязанности входили проверка билетов, касс, вокзалов, проводников и начальников пассажирских поездов, штрафы за безбилетный проезд.

— На «железке» сейчас неспокойно — постоянные проверки, — описывает ситуацию он. — На собеседовании меня спрашивали, участвовал ли я в митингах, как отношусь к политической ситуации в стране. В целом же — большая нехватка кадров: не хватает кассиров, путейцев, проводников. Но из-за проверок люди ждут трудоустройства по два-три месяца. Заведует проверками заместитель начальника отделения железной дороги. Коллеги говорили, что он выходец из силовых структур. Перед продлением контракта работники «железки» идут к нему на беседу. Он забирает у них телефон, кладет в шкаф, закрывает дверцу. Задает вопросы: чем занимаешься в свободное время, как относишься к власти и нашему «президенту», был ли на митингах, на какие телеграм-каналы подписан.

Первый контракт Артема с БелЖД заканчивался в октябре 2023 года. Он раздумывал: переводиться на другую должность или вообще сменить профессию. На новой работе было ограничение по здоровью: туда не брали людей с плохим зрением. У Артема была миопия слабой степени — минус три.

— Я давно запланировал коррекцию в частном медицинском центре, — рассказывает парень. — Записался заранее (туда было сложно попасть). И вот как раз военкомат. Но в военкомате мне сказали: будешь учиться на снайпера. Я объясняю свою ситуацию — заканчивается контракт, скоро операция. Ответ один: вы кандидат на сборы, нас ничего не волнует. Военный билет мне так и не отдали. За неявку по повестке пригрозили уголовной статьей.

Как мы уже писали, недавний закон увеличил интервал и количество призывов на учебные сборы. Теперь они могут длиться до 60 дней (раньше — до 35 дней), а солдат могут вызывать на них до 5 раз. Артем как раз попал под нововведения.

— Раньше железнодорожникам не приходили повестки, — объясняет белорус. — Видимо, это тоже изменилось с этим законом. Получается, до 35 лет меня могут забирать на сборы еще 5 раз — каждые два года моей жизни меня будут отправлять в армию, непонятно зачем и на какой срок. В военкомате ободрили: «Нечего обижаться. У нас был парень, который пришел со срочной службы, и через две недели его забрали на сборы».

«Не надо прибедняться. Глаза заживают за три часа»

После первой поездки в военкомат Артем вернулся в Минск и пошел на консультацию к офтальмологу. Врач дал добро на операцию. Первого сентября парню сделали коррекцию.

Перед этим Артем позвонил в военкомат и предупредил, что собирается делать коррекцию зрения, а за ней последует послеоперационный период. По телефону его попросили принести справку и пообещали дать отсрочку на сборы.

— После коррекции зрение не становится сразу идеальным, — описывает свое состояние Артем. — Глаза сухие, все двоится, размазано. У меня была повышенная светочувствительность, я постоянно носил темные очки. Врач предупредил: никаких физических нагрузок, особенно первый месяц. Назначил осмотр на первое октября.

Молодой человек вновь поехал в военкомат в Молодечно, чтобы показать справку об операции. Его встретил капитан — не тот человек, который обещал отсрочку по телефону.

— Начались угрозы, — рассказывает о посещении военкомата Артем. — Мол, как вы посмели сделать операцию! Вы кандидат на сборы! Не надо включать дурачка и прибедняться своими глазами! Вы умышленно это сделали, и теперь пойдете по уголовной статье за уклонение.

Артему выдали повестки: на медкомиссию на 8 сентября и на сборы на 18 сентября. Он так описывает свой поход по врачам военкомата:

— Прихожу на медкомиссию. Я по-прежнему в темных очках из-за светочувствительности. Первый врач — окулист. Поздоровался, на меня косой взгляд: «Очки снимите!»

— Прошу прощения, — говорю, — есть справка, что мне провели коррекцию зрения.

— И что? Тут никакого солнечного света нету.

Глазам после операции может причинять дискомфорт и искусственное освещение. Очки не снял.

— Не надо прибедняться, — говорит. — Глаза заживают за три часа.

Проверила зрение. На расстоянии я видел хорошо, вблизи двоилось. Поставила штамп — годен.

— Прошу прощения, а как же отсрочка? Меня отправляют на сборы уже 18 сентября, а 1 октября у меня прием у врача, который делал операцию. Как мне туда попасть?

— Никак. Мы вас посмотрели, у вас все хорошо.

Но меня проверяли только рефрактометром, который замеряет остроту зрения. В медцентре специальным прибором смотрят, как заживает ткань глаза после операции.

— Вот новое постановление с перечнем болезней, которые дают отсрочку, — говорит окулист и протягивает лист A3 с текстом мелким шрифтом.

Хотел сфоткать. Поднялся крик, позвали старшего, забрали телефон:

— Фотографировать нельзя. У нас тут режимный объект.

 — Где написано, что после операции можно забирать на сборы?

— Написано, написано! — забирает листики.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Ksenia Chernaya, pexels.com
Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Ksenia Chernaya, pexels.com

Прошел всех врачей. Никто ничего не смотрел, задавали только один вопрос: «На сборы?» — и ставили печати. Годен.

Дошел до невролога.

— Почему в очках?

— Справку почитайте.

— Поверните глазами туда-сюда.

— Я этого делать не буду. Мне больно.

— Как же я вас посмотрю? Ну да ладно.

Ставит печать. Годен.

Дошел до терапевта, который ставит заключение. Пишет: к сборам готов.

— Как же моя коррекция зрения? — спрашиваю.

— А вы делали коррекцию зрения?

— Да, конечно. Вот смотрите: 18 сентября мне на сборы, 1 октября у меня прием у хирурга-офтальмолога. Как мне к нему попасть?

— Так вы никак к нему не попадете. Вас же из части никто не выпустит.

— А если у меня глаз заболит и потребуется осмотр?

— Да я не знаю.

 — Дайте мне отсрочку или я пойду дальше жаловаться. Такой беспредел не потерплю.

— Ну придите к нам еще раз перед сборами. Мы вас посмотрим. Если все будет по-прежнему в порядке, поедете на сборы.

«Решил валить по-тихому»

11 сентября Артема выехал из Беларуси. Говорит, ситуация с военкоматом стала последней каплей.

— Все накопилось, — объясняет он. — И ситуация с военкоматом, и ситуация на железной дороге. Все, что меня ждет в этой стране — ближайшие десять лет каждые два года ездить на эти гребаные сборы. Я никого не предупредил о своем отъезде — решил валить по-тихому. В комнате на вокзале оставил сумку со всем инвентарем и документами. Даже не увольнялся — это вызвало бы вопросы. Насколько знаю, до сих пор числюсь сотрудником БелЖД. Видимо, хотят уволить, когда закончится контракт.

Позже коллеги сообщили Артему, что военкомат искал его на работе, а затем беглеца объявили в уголовный розыск.