Бывший политзаключенный Алексей (имя изменено) был задержан в 2021 году в Минске за комментарий по «делу Зельцера». Полностью отсидел полтора года по ст. 130 УК и вышел на свободу. Из-за «политического» заключения столкнулся с повсеместным отказом в трудоустройстве. Отсидел десять суток за то, что вовремя не пришел отметиться в РОВД, и решил уехать из Беларуси. Алексей рассказал «Весне» о пытках во время задержания: как ему порвали ухо, как по просьбе дать воды заставляли пить из туалетного бачка. А также поделился безрезультатными попытками трудоустроиться и объяснил, на какую работу сейчас может рассчитывать в Беларуси бывший политзаключенный.
«Я перестаю бояться»
В начале разговора мы с Алексеем обсуждаем, что можно будет озвучить, а о каких из фактов репрессий он еще не готов рассказывать публично. Это не первое наше интервью с бывшим политзаключенным. В прошлый разговор, когда он только вышел на свободу и еще находился в Беларуси, рассказал, как силовики при задержании порвали ему ухо. Но тогда он попросил об этом не писать:
«Я уже потихоньку перестаю бояться и понимаю, что об этом все надо рассказывать. Если молчать, у них будет карт-бланш на пытки».
Алексея задерживали на рабочем месте сотрудники КГБ и ОМОН. Мужчина говорит, что хорошо запомнил лицо одного из силовиков и сможет его опознать в будущем:
«Как только они меня вывели из офиса, я получил удар. Силовики посадили меня в машину, руки застегнули за спиной наручниками и начали истязать. Омоновец бил по лицу и угрожал сломать нос. У кагэбэшника были узкие зрачки, и выглядело, словно он под воздействием определенных веществ. Он мне все время повторял: „Ну я же тебя не бью, я с тобой нормально обхожусь“, а в этот момент засовывал пальцы под ключичную кость и выкручивал кожу на груди. Очень сильно тянул меня за ухо и в итоге его порвал. Несколько месяцев оно заживало».
«Тебе же раньше не зажимали яйца? Приедем в отделение, узнаешь, что это такое»
Силовики постоянно пытались вывести Алексея на «откровенный разговор», делали вид, как будто все о нем знают, чтобы мужчина сам им назвал причину своего задержания.
«Сначала я не мог понять, почему они за мной пришли, и косил под дурака. А когда у меня спросили: „Ну, кто там будет ссаться и сраться?“, то понял, что меня задержали за комментарий, который я написал о сотруднике КГБ, ворвавшемся в квартиру к Андрею Зельцеру. Я не стал этого отрицать, сразу признался, что действительно писал. В ответ они начали мне угрожать: „Тебе же раньше яйца не зажимали? Вот приедем в отделение, узнаешь, что это такое“. По приезде в отделение меня поставили на колени в коридоре. Так я простоял около часа».
После мужчину перевели в кабинет, где он попросил воды. Сотрудник ОМОН отвел Алексея в туалет, нагнул головой к бачку и приказал ему оттуда пить. Тот наотрез отказался, и в конце концов силовик открыл ему кран с водой, при этом издевательски сказав: «На, пей. Мы же не фашисты какие-нибудь».
После была ночь на Окрестина, обыск дома и допрос в КГБ, на котором предложили адвоката, но по его коммуникации с силовиками Алексей понял, что защитник в сговоре с силовиками.
Сотрудники комитета на допросе вели себя нервно, так как комментарий Алексея якобы обидел их коллегу.
«Кагэбэшники кричали на меня: “Посмотри, кого ты оскорбил” — и показывали на настенный календарь с фотографиями группы “Альфа”».
«Боимся за репутацию компании». О безрезультатном поиске работы бывшего политзаключенного
После освобождения Алексей постоянно мониторил список лиц, причастных к террористической деятельности, так как уже знал, что многих политических заключенных туда добавляют. Но его это миновало. Оказавшись на свободе, бывшие политзаключенные сталкиваются с тем, что их не берут на работу, опасаясь последствий. Как в государственные организации, так и в частные компании. А наличие фамилии бывшего узника в так называемом списке террористов закрывает путь к легальному рынку труда.
Бывший политзаключенный в течение четырех месяцев безрезультатно пытался трудоустроиться. Это время жил на собственные сбережения. Ему предлагали только низкооплачиваемую работу с большим списком трудовых обязанностей. В работе по специальности повсюду отказывали по надуманным причинам.
«После освобождения я сразу начал искать работу по своей специальности — ведущий специалист по продажам. Стал рассылать резюме на профильных сайтах. Меня пригласили в одну крупную компанию по продаже корейской косметики. Собеседование проходило очень хорошо, пока я не сказал, что являюсь бывшим политзаключенным», — говорит Алексей.
Работодатель сразу сменил тон разговора и начал уверять мужчину, что за время заключения появилось много новых профессиональных технологий, без знания которых невозможно будет работать.
«Вы только не подумайте, что мы вас не берем на работу, потому что вы политзаключенный. Просто вы полтора года отсутствовали, а в нашей сфере произошло несколько существенных изменений», — рассказывает мужчина.
«Просто они хотели не потерять лицо, поэтому так красиво меня послали»
Алексею предложили в течение недели подучиться и возвращаться. Его бывший работодатель сообщил, что изменения действительно были, но незначительные, поэтому Алексей за время заключения ничего не потерял как специалист. Через определенный срок политзаключенный позвонил в ту же компанию, но там ему сообщили, что уже взяли на работу другого человека.
«Просто они хотели не потерять лицо, поэтому так красиво меня послали», — делает вывод Алексей.
Следующая попытка — женщина, которая сама откликнулась на резюме Алексея. Как считает мужчина, она заранее «прогуглила» его личность, так как начала разговор с отваживания Алексея от работы, а позвонила «для галочки», чтобы просто закрыть рабочий план.
«Мы с вами начали разговор с того, что вы мне сразу предлагаете у вас не работать. Так зачем вы мне позвонили?» — вспоминает свой диалог с работодателем мужчина.
Алексей говорит, что в подобных случаях невозможно доказать истинную мотивацию отказа, ведь работодатель напрямую этого почти никогда не говорит.
В третьем случае Алексею наконец искренне сообщили, что боятся последствий из-за его предыдущего опыта.
«Работодатель сразу сказала, что я им полностью подхожу как специалист, но она знает о моей отсидке и боится за репутацию компании. К тому же опасается вопросов со стороны правоохранительных органов. Поэтому мне снова отказали».
На одну работу Алексея все-таки пригласили, несмотря на его заключение. Но предлагали очень низкую зарплату относительно его специальности.
«Это была компания по продаже стройматериалов. Мне предложили оклад 800 рублей, а оставшаяся прибыль — процент от продаж. Я подсчитал, чтобы покрыть зарплатой свои базовые расходы, мне нужно было бы продавать ежемесячно стройматериалов на очень большую сумму. К тому же в эти 800 рублей входило ведение социальных сетей компании, обработка их базы контактов и прочее. А когда же я буду успевать продавать?»
Алексей говорит, что сейчас в Беларуси средняя зарплата специалиста по продажам — 2000−2500 рублей.
«Биржа труда — фейк, чтобы государство отчиталось, что якобы помогает людям»
С биржей труда похожая ситуация, говорит Алексей. Об этом ему рассказала бывшая политзаключенная, которая тоже уехала из страны после освобождения.
«Вакансии, которые там предлагают, либо в реальности отсутствуют, либо это какая-то черновая дешевая работа, либо тебе тоже отказывают по надуманным причинам. Биржа труда — фейк, чтобы государство отчиталось, что якобы помогает людям».
Мужчина до последнего надеялся, что с работой станет все хорошо, как было раньше. Но везде сталкивался только с отказами. Летом 2022 года он постепенно начал приходить к мысли об отъезде из страны, так как не мог себя обеспечить.
«Я понял, что в этой стране мне жить не дадут»
Последней каплей в принятии решения уехать стал административный арест Алексея. Он должен был приходить в РОВД регулярно отмечаться, но однажды перепутал дату, за что отсидел 10 суток на Окрестина.
«В то время в больницу попала моя мать, к тому же у меня было много бытовых проблем, поэтому я просто перепутал день, когда должен был прийти отметиться. Вместо понедельника пришел во вторник. На меня сразу же составили протокол и отвезли на Окрестина».
Алексей рассказывает, что в изоляторе сидел в «камере-туалете», там было очень грязно и невыносимо воняло. После суда его перевели в ЦИП.
«Когда я второй раз попал за решетку, для меня это уже не было сильным шоком. Но там я начал думать, что мое преследование в Беларуси никогда не закончится и какой же я дурак, что не уехал раньше. Я понял, что в этой стране мне жить не дадут».
«Когда будут очередные выборы, готовьтесь снова посидеть»
Соратник Алексея — бывший политзаключенный, который после освобождения также регулярно ходил отмечаться в РОВД, рассказал ему свой разговор с сотрудниками милиции, что дополнительно убедило Алексея уезжать.
«Несмотря на то, что у вас погашена судимость, мы все равно можем прийти к вам домой и проверить, чем вы занимаетесь и как живете. А когда в стране будут происходить политические события, готовьтесь к тому, что вам придется посидеть», — пересказал слова своего приятеля Алексей.
«Высока вероятность, что во время очередных выборов „политические“ будут „заезжать“ повторно», — считает бывший политзаключенный.
Алексей принял решение уехать из Беларуси и сейчас находится в безопасности в одной из европейских стран.