Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. «У нас, вероятно, лучшая команда в истории». Сегодня начинается футбольный Евро — рассказываем главное, что надо знать о турнире
  2. ГУБОПиК задержал за взятки топ-менеджера БелЖД. При обысках у него нашли в тайниках свыше 3 млн долларов
  3. На рынке труда — «пожар», а власти подливают «горючего». Если у вас есть работа и думаете, что вас проблема не касается, то это не так
  4. Лукашенко провел кадровые рокировки среди главных идеологов
  5. «П**дец, что был при Залужном, сейчас сильно аукается». Интервью с беларусом-танкистом о трофейной технике РФ и проблемах на фронте
  6. Украина развернула целую кампанию и активно наносит удары по системам российской ПВО — вот для чего она это делает
  7. «Пришел пешком с территории Беларуси». Польские пограничники прокомментировали «Зеркалу» инцидент с депортированным беларусом
  8. «Думал, беларусы — культурные люди, но дикий народ!» Репортаж с известного на всю Беларусь украинского рынка в Хмельницком
  9. Беларус, которого депортировали из Польши на родину, выступил по госТВ
  10. Нацбанк опасается «землетрясения» на валютном рынке, а тут еще пришла «санкционная» новость из России. Усиливает ли это риски для нас?
  11. На рынке труда — «шторм». Лукашенко отправил решать проблему нового министра — кто стал главой Минтруда
  12. Пашинян заявил, что ни он, ни какой-либо другой армянский чиновник не посетит Беларусь, пока президентский пост там занимает Лукашенко
  13. «Мы не понимаем, при чем здесь Беларусь». Минск отозвал своего посла из Еревана, чтобы разобраться, что происходит в Армении


Белорусская айтишница Саша Гуща, которую задерживали за протесты, рассказала «Салiдарнасцi» о своем вынужденном отъезде из страны, занятии стендапом, а также о страхе, боли, смелости и черном юморе.

Саша Гуща. Все фото из архива героини
Саша Гуща. Все фото из архива героини

— Наши земляки, которые приходят послушать стендап на английском языке, после концертов подходят и благодарят. В этом и есть суть черного юмора: смеяться, когда хочется плакать. А нас, белорусов, думаю, это вообще сейчас спасает, — говорит активистка, айтишница и стендап-комик Саша Гуща.

В сентябре 2020 года многие содрогнулись, увидев фото задержания Саши после одного из женских Маршей. Девушку с инвалидностью, не имеющую пальцев, под локти тянули три здоровых омоновца.

Однако после задержания, суда и штрафа она еще полтора года оставалась в Беларуси, продолжая участвовать в протестной деятельности.

Активистка откровенно рассказала «Салідарнасці» о том, как 2020 год перевернул ее жизнь, как превратилась в настоящую шпионку, чтобы стать участницей самой стильной акции протеста, как просыпалась каждый день, уверенная, что сегодня за ней точно придут, а потом приняла предложение работодателя и уехала в другую страну, где открыла новые грани себя и стала стендап-комиком.

«Литовцам наш политический юмор очень хорошо заходит»

— Стендап — это мое хобби, благодаря которому я смогла познакомиться с огромным количеством замечательных людей, что очень важно для социализации в новой стране, — признается собеседница. — При помощи юмора я стараюсь привлекать внимание к тому, что происходит в Беларуси.

Саша пишет тексты на английском языке и выступает в основном перед англоговорящей публикой. Чтобы шутить о событиях в нашей стране, приходится прибегать к черному юмору, не скрывая при этом и личную историю:

— Вильнюс, где я живу, мультикультурный город, здесь много приезжих из разных стран, много студентов, молодежи. Мы, сообщество стендаперов, каждую неделю организуем «открытые микрофоны», где можно послушать наши выступления бесплатно, а раз в две-три недели проходят полноценные концерты с нашим участием и с приглашенными комиками. Ездим на гастроли, вот недавно я вернулась из Риги, где выступала на шоу черного юмора.

Говорит, что ей не интересно шутить «про глупых женщин и про то, что все мужики — козлы».

— Для меня важно и интересно через свои тексты обращать внимание на серьезные общественные и политические проблемы, чтобы у людей оставались какие-то мысли.

— А как можно шутить на такие темы, чтобы публика смеялась, а не плакала, да еще на английском языке?

— Действительно, на английском юмор работает иначе, чем на белорусском. К нам на выступления всегда приходит микс — англоговорящие литовцы и граждане других государств.

Так вот, литовцам наш политический юмор очень хорошо заходит. Остальным приходится давать больше контекста. Как и многие стендаперы, я рассказываю истории из своей жизни — и про инвалидность в Беларуси, и про то, как меня задерживали, и про Лукашенко.

— Про Лукашенко, понятно, только ленивый сегодня не шутит, но про задержание и инвалидность?

— Представьте себе, это возможно. Например, вот как я говорю о задержании: так получилось, что когда в Беларуси проходили массовые протесты, я активно в них участвовала и, оценив обстановку в какой-то момент, сказала себе: «Саша, если так будет продолжаться, то рано или поздно они до тебя доберутся, и тебе придется либо уезжать из страны, либо тебя задержат».

Поэтому я выбрала очевидный вариант — и была задержана. После этого поняла, наверное, все-таки надо бежать из Беларуси. Почему в Литву? Потому что я плохо бегаю.

Саша во время выступления. 2023 год. Фото: "Салідарнасць"
Саша во время выступления. 2023 год. Фото: «Салідарнасць»

Что касается инвалидности, тут действительно нужно знать менталитет собравшихся. Например, иногда популярные почти у всех комиков шутки про попытки завести романтические отношения в моем исполнении вызывают не смех, а искреннее сочувствие.

Но я стараюсь переломить этот стереотип, продолжая шутить о своем статусе, например, я признаюсь, что являюсь квир-персоной, что мне нравятся и парни, и девушки, однако это вовсе не означает, что у меня больший выбор, потому что все, кто со мной знакомится, спрашивают не о том, кто мне нравится, а о том, что со мной случилось.

Это тоже черный юмор о том, что людей с инвалидностью не стоит воспринимать, как «историю трагедий», с нами можно просто общаться, как с остальными.

Вообще в университете я писала диплом по теме черного юмора. На самом деле это форма адаптации психики — когда ты находишь юмор в каких-то страшных вещах, они перестают казаться такими страшными.

«На следующий день я заполнила рюкзак бинтами, перекисью, обезболивающими и пошла»

Прежде чем вспоминать о событиях, которые кардинально изменили жизнь собеседницы, она говорит об одном из главных открытий:

— Сейчас я поняла, что есть много людей, которые внесли огромный вклад в то, что произошло в 2020 году.

И это, в первую очередь, те, кто начал сражаться с режимом задолго, еще с 90-х годов, и посвятил этому десятки лет своей жизни. Эти люди — настоящие герои, они проделали огромную важнейшую работу.

Сама я отношусь к тем, у кого открылись глаза намного позже, вместе с большинством, только в 2020 году. До этого я не занималась политической и гражданской деятельностью.

До этого я была ребенком-инвалидом в Беларуси, а потом выросла во взрослого инвалида в Беларуси. Учитывая, как складывается жизнь таких людей в нашей стране, у меня было очень много претензий и к государству, которое позиционирует себя «социальным», и к обществу, которые называет себя «толерантным».

То, что это просто мифы, я прочувствовала на себе лично. У меня сложилось ощущение, что люди с инвалидностью в Беларуси не то, что где-то на задворках, нас вообще исключили из жизни.

Не удивительно, что с подростковых лет я мечтала уехать и не связывала свою судьбу со страной, в которой, как мне казалось, уже ничего не может измениться.

Даже переезд запланировала на начало 2020 года, но эти планы разрушила пандемия. Несмотря на то, что в Беларуси никаких официальных профилактических мер не вводилось и даже масочный режим был фактически добровольным, я устроила себе локдаун и строго его соблюдала. В первую очередь, из-за больной мамы, очень боялась ее заразить.

К сожалению, в прошлом году мамы Саши не стало. К тому моменту активистка уже уехала из Беларуси, поэтому на похороны приехать не смогла.

— Когда мне позвонили, чтобы сообщить, что мамы больше нет, сказали буквально две фразы: «Плохие новости — мама умерла» и «Не вздумай приезжать».

Такая наша белорусская реальность, к сожалению. Это было ужасно, я даже сейчас могу расплакаться в любой момент, хотя прошло уже больше года. Это очень тяжелая утрата для меня, — говорит Саша.

Она вспоминает, что единого переломного момента в 2020 году лично для нее как такового не было, но было много ключевых событий, которые погружали в происходящее и которые Саша сама для себя сравнивает с медленным подъемом на горки «Супер-8», после чего начался стремительный ход событий со взлетами и падениями, захвативший ее полностью.

— Все шло по нарастающей. Я наблюдала, как люди вокруг самоорганизовываются, проявляют солидарность, выстраиваются в огромные очереди, чтобы оставить подписи.

Помню, как пришла на митинг сторонников Светланы Тихановской в Парке дружбы народов и просто обалдела от количества людей, от энергии, запала.

Я была искренне удивлена, потому что до этого лета, как и многие, поддерживала клише о том, что мы, белорусы, очень инертные, пассивные, готовые терпеть любое к себе отношение.

И тут я впервые увидела эту жажду перемен, которая разлилась бушующим морем по всей стране, и меня захлестнуло этой волной.

Следующим моментом стал сам день выборов. Проголосовав, мы с другом из Уручья добрались до Стелы и почти всю ночь провели там. Я своими глазами видела, как разгоняли людей, как в безоружных протестующих бросали гранаты и стреляли. Мы тоже убегали вместе со всеми.

Тогда мы не ожидали такого уровня насилия, психика еще до конца не осознавала, что происходит, просто в моменте на адреналине включили режим выживания, чтобы убежать от опасности.

На следующий день вечером с рабочего ноутбука я смогла выйти в интернет и увидела новости. Я была в шоке. Плюс мою подругу ударили дубинкой по голове, после чего ей диагностировали сотрясение мозга.

Еще одну поймали прямо во дворе дома, избили и сломали ногу, она потом долго лежала в больнице. Кто-то из знакомых сутки не выходил на связь. Стало очень страшно.

Получилось, что первая ночь для меня прошла в безумных гонках по городу, а вторая — в жутком информационном потоке. В итоге у меня случился нервный срыв, несколько часов меня колотило и была истерика.

На следующий день я заполнила рюкзак бинтами, перекисью, обезболивающими и пошла от Фрунзенской до Каменной горки, но помощь оказать никому так и не смогла. Везде проходили ужасные облавы и разгоны.

Возле Каменной горки увидела страшную картину, которая до сих пор стоит перед глазами: на асфальте лицом вниз лежал парень в майке и джинсовых шортах, а его избивали ногами девять омоновцев. Я их машинально сосчитала.

Все люди хаотично убегали. В какой-то момент и мы с друзьями попали в этот круговорот и тоже пытались вырваться из окружения.

Мы перебегали через дорогу и в этот момент остановилась машина, девушка-водитель сказала: «Ребята, прыгайте, иначе не выберетесь отсюда, здесь нельзя оставаться». Эта девушка развезла нас всех по домам — большое ей спасибо!

Следующими поразившими меня моментами стали выходы женщин — сначала в цепи солидарности, потом объявили первый женский Марш. Я взяла на работе отгул, чтобы в нем поучаствовать.

Ну, а Марш 16 августа стал вообще неким кульминационным моментом. Я прошла его от начала до конца: оказаться в центре такого события и остаться равнодушным было невозможно.

После всего калейдоскопа событий, пережитого в те первые дни, я поняла, что не смогу оставаться в стороне, притворяться, что ничего не было, — рассказывает Саша.

На одной из акций протеста. Фото: БЕЛСАТ
На одной из акций протеста. Фото: БЕЛСАТ

«Со временем организация и конспирация дошли до уровня остросюжетного фильма о шпионах»

Собеседница «Салiдарнасцi» перечисляет множество инициатив, которые буквально поглотили ее в дальнейшем. Среди них одна из самых эффектных и загадочных акций — прогулки женщин с БЧБ-зонтами.

— У нас во дворе собрался просто замечательный коллектив. Каких только мероприятий мы не устраивали: концерты, праздники для детей, спортивные соревнования — все самые «страшные преступления» по меркам нынешних властей.

Мы даже создали фонд помощи, который помогал оштрафованным соседям или тем, кто возвращался с суток. В конце 2021 года мы объединились с несколькими дворами и вместе подписали новогодние открытки каждому политзаключенному, на тот момент их было более 900 человек.

Подписывали несколько недель каждый вечер и отмечали в большой таблице. Маловероятно, что все наши открытки дошли до адресатов, но даже если дошло хотя бы несколько, значит, это было не зря.

Во время одного из дворовых мероприятий я познакомилась с девушками, которые ходили на прогулки с БЧБ-зонтами и стала выходить с ними.

— Это была очень опасная акция, за вами буквально охотились и некоторых задерживали. Для многих до сих пор остается загадкой, откуда вы возникали и куда потом исчезали. А, главное, прогуливались всегда не просто красиво, а гордо и свободолюбиво, что очень вдохновляло!

— В этом и был смысл. Конечно, мы осознавали, что это большой риск.

Со временем организация и конспирация дошли до уровня остросюжетного фильма о шпионах. Некоторые моменты вспоминаю реально, как будто какой-то сюжет.

Маршрут продумывался заранее. Прогулка обязательно должна была заканчиваться возможностью спрятаться, быстро свернуть за угол большого здания или спуститься в подземный переход.

Старались избегать камер видеонаблюдения, быстро снимали с себя платки, шарфики, очки, прочие «экстремистские аксессуары», складывали зонты в чехлы, некоторые доставали припрятанный плащ другого цвета или вообще новый комплект одежды, и растворялись в толпе.

Если кто-то недооценивал риски, терял бдительность, сразу становился мишенью.

Я в силу физического состояния не могу быстро переодеться, поэтому обычно старалась снять все красно-белое, прыгнуть в такси и уехать.

Понятно, что и до, и во время прогулок все были на нервах. Зато после, бывало, смеялись, когда читали о себе у пропагандистов, которые утверждали, что все это тщательно продуманная постановка, профинансированная Западом, потому что «посмотрите, как стильно они разодеты в западные бренды».

Смеялись, потому что никто не знал, как мы искали эти «западные бренды», а по факту дешевые красно-белые вещи, которые при необходимости не жалко было выбросить, надев один раз, объезжая все секонд-хенды города.

— Однако были и страшные моменты, когда кого-то задерживали. Не хотелось сразу прекратить выходить?

— Конечно, с одной стороны, было страшно, когда кто-то попадался, но так получилось, что уже в первые недели протестов через задержания прошло много людей из окружения каждой из нас.

Это притупило страх и волновал уже не столько вопрос «если задержат», сколько — «когда задержат». Никто из нас не исключал такого варианта. Угроза возросла, когда стали не просто задерживать, а давать большие сроки.

Этот момент мы часто обсуждали. После этого девушки стали выезжать из страны, и большинство, насколько я знаю, смогли это сделать.

Саша Гуща. Фото из архива героини
Саша Гуща. Фото из архива героини

«У всех взяли отпечатки пальцев, кроме меня»

— Вас тоже задерживали, как это было?

— В сентябре 2020 года я участвовала в очередном женском Марше. До этого женщин особо не трогали, могли зацепить кого-то в самом начале или конце, но массово не хватали.

А в тот раз всех окружили на перекрестке Колоса и Сурганова и задержали несколько сотен человек. Я с группой из нескольких десятков женщин забилась на летнюю террасу одного кафе.

Там был такой закуток, что достать нас оттуда было сложно. «Оливки» стояли напротив, и не знали, как к нам подступиться, а потом пошли на хитрость, сказали, что уже «выполнили план», и просто хотят, чтобы мы пошли домой.

Женщины начали выходить, все держались друг за дружку. Как только омоновцы смогли нас окружить, бросились на нас с остервенением, как волки на овец, растаскивали во все стороны, хватали, тащили, били.

Мою подругу ударили по голове, меня несколько раз — берцем по ноге специально, чтобы я упала. Бил ребром подошвы со всей силы, отметина осталась до сих пор.

Одна женщина потеряла сознание и стала падать прямо под ноги. Я увидела это, закричала: «Человеку плохо!», и попыталась сделать шаг в ее сторону, но тут меня схватили за локти и поволокли в автозак. Этот момент попал на фото.

В наш автозак затолкали и Нину Багинскую, но ее перед РУВД отпустили, только флаг забрали. Вообще я восхищаюсь этой женщиной и только мечтаю, что, может быть, к ее возрасту постигну дзен до такой степени, что мне будет абсолютно не страшно.

В РУВД нас всех сначала поставили лицом к стене и обращались очень грубо, оскорбляли, кричали, угрожали: «Заткнитесь, иначе затолкаем всех в одну камеру и будете там с**ть под себя».

У меня очень болела нога, я оперлась о стену, один из конвоиров подошел, сказал стать ровно и отвернуться. Объяснила, что меня ударили по ноге и мне тяжело стоять. Он не стал ничего делать, и я опиралась дальше.

Однако через несколько часов наши охранники устали поддерживать такой уровень напряжения, нам разрешили сесть на пол, сходить в туалет, набрать в пустые бутылки воды из-под крана.

А некоторые женщины даже попытались с ними разговориться. Один прямо с пеной у рта доказывал, что мы все «проплаченные Западом». Я попросила у него контакты «спонсоров», чтобы забрать свою долю, и он прямо оскорбился такой шутке.

У нас записали данные, каждую отдельно сняли на видео и взяли отпечатки у всех, кроме меня, потому что у меня нет пальцев. Поздно вечером всех, кто был задержан первый раз, отпустили. А через какое-то время начали приходит повестки в суд. Я вину не признала, мне присудили штраф 22 базовых.

— Однако после этого вы продолжили участвовать в акциях протеста?

— Да, я ходила на Марши, на прогулки с девушками еще даже весной 2021 года. А когда стало совсем невозможно выходить, на канале в Тик-Ток рассказывала о событиях в Беларуси на английском языке, пыталась продвигать нашу повестку на Запад.

Понятно, что, как и все в Беларуси, жила в жутком напряжении, просыпалась по утрам и ждала, из дома не выходила без зубной щетки, смены белья и шоколадки в рюкзаке.

В какой-то момент у меня появилась личная метафора, будто над моей головой тикает таймер — и я не знаю, сколько там осталось, но понимаю, что каждый день меня приближает к этой точке.

Оптимизма не прибавляли практически ежедневные задержания и обыски у знакомых, кого-то спрашивали и обо мне, найдя совместные фото в соцсетях.

Тем не менее, БЧБ-флаг с окна снимать не хотела, он был моим вдохновением и надеждой. Уже после моего отъезда его сняла и спрятала мама.

— Что для вас стало последней каплей?

— Не было последней капли, так получилось, что мне повезло. К концу 2021 года я очень устала, выгорела. Возможно, это прозвучит как проявление слабости по сравнению с историями людей, которые прошли через тюрьмы и страшные репрессии.

Я просто жила в ожидании, что случится раньше — задержат или попробую уехать. И тут у меня на работе начался новый проект, и заказчик сам предложил мне релокацию сразу в несколько стран на выбор. Я выбрала Литву, чтобы быть ближе к Беларуси, ближе к маме.

— После переезда вы продолжили выражать свою гражданскую позицию.

— В Литве это, наоборот, придавало мне сил. Через 12 дней после моего переезда 24 февраля 2022 года началось полномасштабное вторжение в Украину.

А 23 февраля, когда многие еще не верили, а многие надеялись, что этого не произойдет, я вышла к посольству РФ с плакатом «Нет войне!», который рисовала полночи. Подруга помогла снять мой одиночный пикет и передать в медиа.

Акция у российского посольства в Литве за день до полномасштабного вторжения в Украину. Фото: "Салідарнасць"
Акция у российского посольства в Литве за день до полномасштабного вторжения в Украину. Фото: «Салідарнасць»

Потом я несколько месяцев волонтерила в белорусском фонде «Дапамога». Они помогают беженцам из Украины и Беларуси с жильем, вещами, оформлением документов, поиском работы и много чем еще.

Весной прошлого года я собрала работы белорусских, украинских и русской художниц, распечатала открытки с репродукциями и предложила всем делать пожертвования в любой фонд помощи Украине, присылать мне подтверждение и получать в подарок от меня такую открытку.

Таким образом было собрано больше полутора тысяч евро, что, конечно, не очень много в глобальном плане, но все равно помощь. В июне, во время Месяца Гордости, посвященного правам ЛГБТК-сообщества, я организовала в Вильнюсе «Вясёлкавы вальс», где мы разучивали танцы, европейские и белорусские, и общались. Получилось очень здорово.

Параллельно принимала участие во многих акциях, проводимых в знак солидарности с белорусами.

— Вы продолжаете работать в IT?

— Я продолжаю работать в EPAM Systems техническим писателем, работаю с технической документацией, но уже в литовском отделении. Меня очень расположило к моему работодателю отношение внутри компании.

Когда я была задержана, поддержку предлагали и коллеги, и руководство. Вообще всем, кто пострадал, старались оказать помощь.

— Готовы ли вы сами однажды вернуться в Беларусь и остались ли в вашем окружении люди, которые хотят вернуться?

— К сожалению, таких становится меньше. Это заметно даже по количеству приходящих на акции солидарности белорусов здесь в Литве.

Но точно могу сказать, что мы есть, не знаю, много или мало, но мы есть и мы готовы, мы ждем.

Я мечтаю, что после освобождения Беларуси буду участвовать в проектах помощи людям с инвалидностью, женщинам, ЛГБТК-сообществу и другим уязвимым группам. Мне кажется, я смогу быть там полезной. Очень хочется верить, что однажды (скорей бы!) это произойдет.