Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. «Вся эта ситуация — большое горе». Поговорили с сестрой пророссийской активистки Мирсалимовой, уехавшей из-за «уголовки» за политику
  2. Иран прокомментировал итоги атаки на Израиль и рассказал о своих дальнейших планах
  3. Самая большая взятка для Лукашенко? Новое расследование BELPOL о строительстве резиденции политика на Минском море
  4. Понимал, что болезнь смертельная, но верил в жизнь. Умер экс-боец ПКК Александр Царук — он вернулся с войны и узнал, что у него рак
  5. Чиновникам дали задания, как мотивировать беларусов работать дольше и не увольняться. Бюджетников и уехавших тоже касается
  6. 58 человек погибли, судьбы многих выживших оказались сломаны. Вспоминаем, как почти 40 лет назад под Минском разбился самолет
  7. Снарядов не хватает, украинцам приходится отбиваться стрелковым оружием. США не помогают Украине — и вот к чему это приводит
  8. «24 часа от Минска до аэропорта в Варшаве». Автобусный коллапс на границе с Польшей продолжается
  9. Лукашенко уже 17 дней не может назначить главу своей администрации. Вот почему это странно
  10. «Повлиять на ситуацию не можем, поэтому готовы и ждем». Связались с беларусами в Израиле — как они провели ночь во время иранской атаки
  11. В Березовском районе сгорел дом, в котором жила многодетная семья. Четверо детей погибли, мать и 4-летняя дочь — в больнице


Желающих войти «в айти» все больше, но порог входа в отрасль повышается. MOST поговорил с джуном-самоучкой, который пытался найти работу в Польше после стажировки в белорусской кампании.

Фото Pixabay.com
Изображение используется в качестве иллюстрации. Фото: Pixabay.com

Александр (имя изменено) начал самостоятельно изучать программирование в мае 2022 года. Для этого он использовал всевозможные бесплатные материалы, которые находил в открытом доступе. Тогда он еще жил в Беларуси.

Спустя полгода изучения Python Александр начал отправлять потенциальным работодателям резюме, откликаясь на вакансии с rabota.by и в LinkedIn. Делал тестовые задания, ходил на собеседования, однако работу так и не удалось найти — говорит, белорусские компании тогда не хотели брать тех, кто находился в Беларуси.

— В первую очередь я искал работу разработчика на Python, но также рассматривал и DevOps (методология автоматизации технологических процессов сборки, настройки и развертывания программного обеспечения. — Прим. MOST). Иногда заходил на разные фрилансерские сайты, но на них долго не задерживался: там легко «перебивают» мой ценник разработчики из Индии, которые просят в разы меньше.

Спустя несколько месяцев поисков Александр нашел две компании, которые предлагали якобы оплачиваемые стажировки. Но в действительности оказывалось, что они просто обещали найти начинающему разработчику проект. Никакой оплаты за работу Александр не получил.

— Но на одной стажировке я все же остался, потому что там меня уверяли, что за период от трех до шести месяцев мне гарантированно найдут проект, над которым я буду работать уже за деньги. В результате чуда не произошло. За шесть месяцев они так и не смогли найти мне проект, поэтому я ушел, сказав, что с меня такой работы уже хватит.

Возможно, здесь сыграл роль именно человеческий фактор и то, как внутри компании налажены процессы. Я знаю, что некоторым знакомым, с которыми я стажировался, нашли проекты, а для меня почему-то не смогли. Что бы там ни было, больше ждать я уже не мог и продолжил самостоятельно искать работу, а параллельно создавал за деньги чат-боты в Telegram. К слову, один из них до сих пор работает у минского фермерского рынка «Усе свае». Возможно, к этому моменту я бы уже мог найти работу и зарабатывать неплохие деньги, однако вариант под названием российский IТ-рынок я никогда не рассматривал — совесть не позволяла. К слову, там к кандидатам требований мало (даже английский не нужен), а вакансии в большом количестве размещаются на rabota.by.

«Каждые полгода порог входа в IТ возрастает»

— Конечно, я прекрасно знал, что поиск первой работы в IТ — дело не из простых. Еще каких-то пару лет назад этот процесс выглядел намного проще. Стоило только окончить курсы, как первый проект уже как будто сам собой появлялся вместе со всеми бенефитами от компании. Но теперь одних курсов недостаточно. Каждые полгода порог входа в IТ только возрастает. Сейчас люди могут год учиться на курсах и по окончании будут иметь в портфолио два проекта, которые на собеседовании вообще никто не будет смотреть: эти работы нереальные, а все работодатели хотят брать только тех, кто уже реализовывал свои идеи, и они реально работают.

В результате вся эта сложившаяся ситуация приводит к тому, что люди начинают врать в своих резюме: пишут, что имеют уже минимум три года опыта работы и миллион реализованных проектов за плечами. В какой-то степени это работает — компании начинают обращать на таких кандидатов внимание и считают, что они чего-то стоят.

Кроме того, сейчас джуниор-разработчики почти никому не нужны: рынок уже наполнен хорошими специалистами, и сейчас компаниям выгодно нанимать специалистов с большим опытом, нежели новичков, которых нужно еще многому учить. Грубо говоря, пузырь, который многим казался резиновым, лопнул, и у компаний уже не так много денег. При этом разработчиков с большим опытом работы по-прежнему много, а людям без него как будто бы не стоит даже пытаться, если они не хотят проходить длинный и тяжелый путь, который не гарантирует в итоге успех.

«В Европе смотрят сначала на образование»

К окончанию стажировки Александр был вынужден экстренно уехать из Беларуси сначала в Литву, а потом — в Польшу. Здесь он живет с августа 2023 года. Уже из Польши он отправлял резюме в белорусские и польские IТ-компании.

— Это был отчаянный шаг. В резюме я врал и писал, что у меня за плечами три года успешной работы и так далее. А все потому, что запросы работодателей на IТ-рынке Евросоюза сильно отличаются от рынков Беларуси, России и Украины.

Во-первых, от кандидатов в Польше по умолчанию требуют знание польского языка не ниже уровня В2, что логично. Что касается интернациональных компаний, то они требуют знание английского на уровне В1-В2.

Во-вторых, европейские работодатели, в отличие от белорусских, обращают внимание на образование кандидатов. Мы привыкли, что в Беларуси можно иметь опыт в определенной сфере и этого в целом достаточно, а в Европе смотрят сначала на наличие соответствующего образования, которое будет подтверждать опыт работы. То есть одних курсов здесь точно не хватит, чтобы найти работу.

В-третьих, когда ты в Беларуси хотя бы год проработал в IТ, то спокойно можешь двигаться выше по иерархии. То есть 12 месяцев хватит, чтобы с позиции джуниора подняться до мидл-разработчика. А в ЕС этот рост выглядит иначе: здесь работодатели хотят, чтобы на позиции джуниора работник находился примерно три года и все это время даже не смотрел выше, хотя от этого напрямую зависит зарплата.

В-четвертых, пока я искал работу, заметил, что в вакансиях часто пишут «нам нужен Python-разработчик с опытом работы 7+ лет». В Беларуси я на такие объявления никогда не натыкался.

«Оцениваю опыт в IT на 2 из 10»

Пройдя непростой путь поиска работы в IT, Александр поставил крест на этой сфере.

— Я эмоционально от всего этого сильно выгорел. Все полтора года поисков работы я не сидел без дела: все время работал, учился, делал тестовые задания и проходил стажировки. При этом я совершенно не жалею об этом опыте и могу оценить свои почти два года в IТ-сфере на 2 из 10: за 2 года я смог найти двух добрых людей, с которыми до сих пор поддерживаю хорошее общение.