Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. Минск снова огрызнулся и ввел очередные контрсанкции против «недружественных» стран (это может помочь удержать деньги в нашей стране)
  2. Лукашенко назначил двух новых министров
  3. Лукашенко принял закон, который «убьет» часть предпринимателей. Им осталось «жить» меньше девяти месяцев
  4. В Беларуси растет заболеваемость инфекцией, о которой «все забыли»
  5. Эксперты рассказали, как удар по судну «Коммуна» навредит Черноморскому флоту России и сократит количество обстрелов Украины «Калибрами»
  6. «Посеять панику и чувство неизбежной катастрофы». В ISW рассказали, зачем РФ наносит удары по Харькову и уничтожила телебашню
  7. Сейм Литвы не поддержал предложение лишать ВНЖ беларусов, которые слишком часто ездят на родину
  8. Доллар шел на рекорд, но все изменилось. Каких курсов теперь ждать на неделе?
  9. Караник заявил, что по численности врачей «мы четвертые либо пятые в мире». Мы проверили слова чиновника — и не удивились
  10. Пропагандисты уже открыто призывают к расправам над политическими оппонентами — и им за это ничего не делают. Вот примеры
  11. Владеют дорогим жильем и меняют авто как перчатки. Какое имущество у семьи Абельской — экс-врача Лукашенко и предполагаемой мамы его сына
  12. «Когда рубль бабахнет, все скажут: „Что-то тут неправильно“». Экономист Данейко — о неизбежности изменений и чем стоит гордиться беларусам


Дочери белоруски Евгении на родине диагностировали аутизм. Когда Кате исполнилось 10 лет, семья уехала в Польшу. В новой стране мама искала жилье и работу, подтверждала Катин диагноз, оформляла ее в инклюзивный класс. О своем непростом опыте она рассказала EX-PRESS.BY.

Изображение носит иллюстративный характер. Фото: Pixabay.com
Изображение носит иллюстративный характер. Фото: pixabay.com

Когда Кате было полтора года, все ее ровесники играли в песочнице и лепили куличики, а она ходила по двору и облизывала припаркованные машины. Мама с подругами шутили, что Катя «пробует их на вкус», но именно тогда и заподозрили, что у девочки РАС (расстройство аутистического спектра).

— Я с детьми была в супермаркете. Катя сидела в тележке, старшая дочь топала рядом, полная тележка продуктов, очередь в кассу. И тут у Кати началась истерика, которую остановить было невозможно. Выглядело это не так, как обычные капризы детей, — вспоминает Евгения. — Я была в полной прострации, не знала, что делать. Слава богу, адекватные работники магазина открыли кассу, быстро нас рассчитали. После этого я пару лет по магазинам ходила только одна. Даже когда нужно было что-то выбрать для старшей дочери из одежды, оставляла их на улице, шла в магазин, фотографировала одежду, потом старшая шла, примеряла, скидывала фотки.

В Беларуси Катю считали «легкой»

В Беларуси Катя ходила на дополнительные развивающие занятия для детей с РАС (частично бесплатно, частично — за деньги). В детском саду мама сразу озвучила, что у ребенка РАС:

— Первое время в саду Катя, как только я уходила, весь день молчала. Заговаривала только когда приходила я. Логопед несколько раз приходила рано утром или оставалась до вечера, чтобы в раздевалке услышать речь Кати и оценить ее уровень. И воспитатели, и помощники воспитателя — все относились к Кате с большим пониманием. Обычные люди. Просто делали свою работу, ничего не требуя взамен. В современных реалиях для меня они просто святые.

До школы Катя наблюдалась у психолога, а потом пришлось идти к психиатру. Областные специалисты выставили диагноз — «аутизм»:

— Я плакала безостановочно несколько дней… Еду на работу и плачу, еду с работы, и слезы сами катятся по щекам. Понимая, что таким состоянием я пугаю старшую дочь, пошла сама к психотерапевту. Мне казалось, что лекарства мне не помогают, пока не словила себя на мысли, что светит солнце, деревья стоят в зеленой дымке, а я смотрю на всю эту красоту и улыбаюсь…

Так пришло принятие диагноза, через 4,5 года. Но самым сложным для Евгении было объяснить о заболевании родственникам:

— Они говорили: «Она нормальная, ты просто ею не занимаешься», «Ты вся в работе, у тебя педагогически запущенный ребенок», «Ты помешалась на деньгах, надо больше заниматься ребенком». Чего я только не наслушалась! И это моя родня… Как будто я могу прийти в магазин, где выдают детей, и сказать: «Вот вам Катя, она „поломанная“, заберите и дайте мне новую, нормальную». Странные люди…

В 6 лет Кате оформили инвалидность в Беларуси.

— Это тот еще квест, — говорит Евгения. — Нужно было пройти всех специалистов, сдать анализы, ЭКГ. Потом психиатр дает направление на МРЭК.

Катя пошла в класс с полной интеграцией, где кроме основных уроков было обучение по индивидуальной программе. Но девочка считалась самой «легкой», ей уделяли меньше внимания, и Евгения перевела ее в обычный класс.

Изображение носит иллюстративный характер. Фото: Pixabay.com
Изображение носит иллюстративный характер. Фото: pixabay.com

«Интеллект — норма»

Всего в белорусской школе Катя проучилась 3,5 года, а потом семья была вынуждена переехать в Польшу.

Через месяц Катя пошла в польскую школу. Одновременно мама собрала документы на оформление инвалидности в Польше:

— Если в РБ оформлением направления на комиссию по инвалидности занимается доктор, то тут ты сам собираешь небольшой пакет документов: заключения психиатра и психолога, характеристику из школы, заполняешь заявление и несешь в комиссию по инвалидности. По закону должны были рассмотреть за 2 месяца, а в реальности прошло 5. Присылали письма: донесите то, это. Пришло письмо и с извинением: «Не можем рассмотреть в срок, простите».

Диагностику аутизма Кате в Польше не проводили, просто все белорусские документы перевели на польский язык. И отдельно прошли медико-педагогическую комиссию в школу:

— Кстати, в Беларуси у Кати была «легкая умственная отсталость», в Польше выставили «интеллект — норма».

Как только получили заключение об инвалидности, директор школы перевела Катю в другую школу, в интеграционный класс:

— За 2 дня. Вот это было шоком! За 2 дня! Я могла отказаться, конечно, но решила, что школа очень хочет от нас избавиться. Это мое субъективное мнение, конечно. Поэтому перешли в другую школу, в интеграционный класс. Плохо только то, что раньше ребенок шел в школу 10 минут, а сейчас едет 10 остановок на автобусе.

В классе Кати 16 человек, четверо — с «особенностями». У них есть дополнительный учитель, занятия с психологом индивидуально, занятия с реабилитологом, групповые дополнительные и индивидуальные занятия польским языком. Дополнительный учитель регулярно пишет маме, озвучивает потребности ребенка. Все бесплатно:

— Буллинг есть и в белорусской школе, и в польской. В Беларуси буллинг был намного жестче. А тут, представляете, родители написали в чат, что Катю обижают — им об этом дети рассказали. Они попросили других родителей поговорить о недопустимости такого поведения. Вот это для меня было открытием…

В Польше, кстати, не принято выяснять отношения с родителями тех, кто обижает. С этим должна разбираться школа.

— Сейчас, вроде, все привыкли и адаптировались. Катя даже недавно ходила на школьную дискотеку, вернулась в восторге от мероприятия. Директриса, кстати, на следующий день попросила учителей не проводить контрольных, зачетов, не спрашивать домашнее задание, потому что вчера была школьная дискотека. Я в шоке, если честно, — говорит белоруска.

Евгении нравится в польской школе то, что у детей очень много экскурсий, направленных на общее развитие ребенка:

— Даже я за год жизни в Польше не посетила такого количества мероприятий, сколько мой ребенок. Уважительное отношение педагогов и директора. А еще в Польше никто не реагирует на твоего «особенного» ребенка. Потому что здесь таких детей не прячут и не стыдятся. Даже когда «ребенок» уже не ребенок.

Мой «особенный» ребенок круто изменил мое мировоззрение. Научил меня принимать людей такими, какие они есть. Научил уважать каждого человека и его потребности, идти вперед и справляться с проблемами. Научил ценить жизнь и радоваться маленьким победам. Научил принимать людей такими, какие они есть, и просто любить их за то, что они есть в моей жизни.