Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. Владеют дорогим жильем и меняют авто как перчатки. Какое имущество у семьи Абельской — экс-врача Лукашенко и предполагаемой мамы его сына
  2. Лукашенко назначил двух новых министров
  3. «Когда рубль бабахнет, все скажут: „Что-то тут неправильно“». Экономист Данейко — о неизбежности изменений и чем стоит гордиться беларусам
  4. Пропагандисты уже открыто призывают к расправам над политическими оппонентами — и им за это ничего не делают. Вот примеры
  5. Минск снова огрызнулся и ввел очередные контрсанкции против «недружественных» стран (это может помочь удержать деньги в нашей стране)
  6. Сейм Литвы не поддержал предложение лишать ВНЖ беларусов, которые слишком часто ездят на родину
  7. Лукашенко принял закон, который «убьет» часть предпринимателей. Им осталось «жить» меньше девяти месяцев
  8. Эксперты рассказали, как удар по судну «Коммуна» навредит Черноморскому флоту России и сократит количество обстрелов Украины «Калибрами»
  9. «Посеять панику и чувство неизбежной катастрофы». В ISW рассказали, зачем РФ наносит удары по Харькову и уничтожила телебашню
  10. В Беларуси растет заболеваемость инфекцией, о которой «все забыли»
  11. Караник заявил, что по численности врачей «мы четвертые либо пятые в мире». Мы проверили слова чиновника — и не удивились
  12. Доллар шел на рекорд, но все изменилось. Каких курсов теперь ждать на неделе?


О том, как восстанавливалась после сложной операции, микроинсульта и отъезда из Беларуси, о быстро набранных килограммах, выныривании из стресса и спасении на Занзибаре «Салідарнасці» рассказала акушер-гинеколог, психолог Татьяна Дубовец, по совместительству супруга писателя и издателя Сергея Дубовца.

Татьяна Дубовец. Фото: "Салідарнасць"
Татьяна Дубовец. Фото: «Салідарнасць»

Татьяна выкладывает в соцсетях завораживающие и вдохновляющие посты с экзотического острова, где год назад решила начать отельный бизнес. Казалось бы, не жизнь, а сказка!

— Февраль — самый тяжелый месяц в году, когда многих накрывает. По вашему Фейсбуку кажется, что вы мудрая и сильная и все у вас в жизни разложено по полочкам. Еще и остров мечты имеется.

— Я такая же, как и многие, меня так же частенько накрывает. Периодически мне хочется спрятаться ото всех, как моллюску беззубке, или сжаться до песчинки.

Но я быстро понимаю, что если я себя не выдерну из этого состояния, оно (мое же собственное нутро) меня же и задушит. А поскольку я хочу еще нормально пожить, то начинаю из этого выкарабкиваться.

Мой муж был вынужден срочно уехать из Беларуси через год после выборов, прямо на мой день рождения. И тут все началось…

Плановая операция оказалась совсем не плановой, а онкологической. Я не успела нарадоваться, что опухоль была в самой начальной стадии, как на меня свалился микроинсульт.

Проходя обследование у невролога, подцепила ковид. В это же время началась война в Украине, а мой телефон стал разрываться от звонков с приглашением на беседу в определенные структуры.

Короче, целая огромная жизнь с непредсказуемым сюжетом на протяжении полутора месяцев. В состоянии «зомби» я с детьми выехала из страны.

Приехав в Вильнюс к мужу, я думала, что самое страшное уже позади и впереди только радость и свобода, но тут меня накрыла самая настоящая депрессия. Две недели я тупо лежала на кровати и плакала.

На Занзибаре. Фото: "Салідарнасць"
На Занзибаре. Фото: «Салідарнасць»

— Чем помочь человеку в подобном состоянии стресса?

— Что такое стресс? Это внезапное и необратимое событие. К примеру: кто-то жил и умер. Дом стоял и сгорел.

В стрессе надо сделать два шага. Вначале его принять, тупо, без эмоций, как факт — это произошло и это необратимо.

И второй: как мне теперь в новых условиях жить дальше — хорошо, легко, комфортно? Не выживать, а именно жить.

Зачастую проблема в том, что мы не можем принять стресс. И я не исключение. Постоянно над этим работаю, кажется, что уже приняла, первый шаг сделала, а потом, к примеру, сталкиваюсь с очередной историей и меня выкидывает обратно, в самое начало.

В 2020-м наш медицинский центр одним из первых объявил, что будет принимать пострадавших с Окрестина и из Жодино на бесплатной основе. И тот ужас, который я увидела и услышала в первые пару суток, а это более 40 человек только в первый день, меня вверг в такой стресс, который я не пережила до сих пор. Как только я об этом вспоминаю, сразу начинаю плакать, так как мой мозг и моя душа отказываются это принять.

Я до сих пор не могу себе объяснить, как мой соотечественник, сосед, кум или хороший знакомый вот такое мог делать?

Второй стресс, который я тоже не могу принять, — это война в Украине. Я украинка, и почти все мои родственники там. Но надо учиться договариваться и жить с этими осколками стресса.

Периодически многие из нас впадают в депрессивное состояние, потом мы из него выползаем, но я до конца не уверена, что мы сможем выбраться из него полностью. Ведь нас ранило очень глубоко, и произошло это за короткий период времени.

«Я подозреваю, что апатия очень сильно боится моря и солнца»

— В жизни никогда не бывает все ровно и гладко. Мы — часть вселенной, а вселенная состоит из волн: что звуковая, что волна в море, что эмоциональная волна в человеке. И мы все знаем, что невозможно всегда быть на гребне волны.

На Занзибаре. Фото: "Салідарнасць"
На Занзибаре. Фото: «Салідарнасць»

Временами кажется, что в жизни так все плохо и хорошее впереди уже не светит, как вдруг какая-то мелодия или запах тебя буквально за шиворот вытаскивает из этого жуткого уныния. И тебя немножечко внутри отпускает, в душе становится теплее.

Это срабатывает твой старый якорь из прошлой жизни, из той жизни, когда тебе было хорошо. Ты за него цепляешься, выныриваешь, генерируешь хорошее, держишься, а потом снова сваливаешься в бездну.

Вот так я и живу, подчиняясь законам вселенной, отбиваясь от апатии, лезу вверх, хватаясь за осколки хорошего настроения. Вот именно в такие моменты я и пишу посты в Фейсбук.

На Занзибаре. Фото: "Салідарнасць"
На Занзибаре. Фото: «Салідарнасць»

В Африке у меня получается по три поста за день, в Вильнюсе — раз в три дня. Я подозреваю, что апатия очень сильно боится моря и солнца.

Я осознаю, что мы подсознательно цепляемся за прошлое: «Вернемся, и все опять будет хорошо!» Но время проходит, и понимаешь, что надо ориентироваться на новую реальность и в ней прорастать хорошим, добрым, светлым.

Как показывает жизнь, впереди новое зачастую лучше, чем сзади старое. Надо научиться расставлять позитивные акценты уже в новой жизни. Поэтому я себе придумала Занзибар.

На Занзибаре. Фото: "Салідарнасць"
На Занзибаре. Фото: «Салідарнасць»

— Как решиться на кардинальные перемены? Когда кажется, на носу пенсия, а ты все скачешь козочкой!

— Кстати, я уже на пенсии (улыбается). Она у меня досрочная, и, к счастью, я успела ее оформить до отъезда из страны.

Переехав, в Вильнюсе я не смогла подтвердить диплом врача (не хватило одного документа) и осталась без работы. Но расценила это как знак свыше: мол, хватит работать в одной и той же сфере.

А так как я всегда мечтала жить на берегу моря или океана, просто решила, что настало то самое время, и либо рискну накоплениями и поживу на берегу океана, или буду тупо и однообразно доживать эту непредсказуемую жизнь здесь. С моим складом характера второй вариант для меня гораздо страшнее. Лучше я рискну и буду голодать на берегу океана.

Мне очень страшно жить сегодня и знать, каким мой день будет завтра, через месяц и через год. От таких мыслей я теряю радость жизни. Лежать на диване, убирать и варить суп? Скукотища и вгоняет в депрессию.

В нашей многодетной семье заведено следующее правило: летом мы везем детей отдыхать на море, а зимой уезжаем вдвоем отдыхать от детей. Отдых на море вдвоем прекрасен в любой стране, но на Занзибаре он для нас оказался особенным. Красота океана, белоснежные пляжи покорили нашу душу и сердце.

Мы влюбились в Занзибар! Да, люди там живут бедно, у многих земляной пол, нет электричества и водопровода с канализацией, но если в руках есть смартфон — это уже счастье! Они умеют радоваться малому, и неважно, что средняя зарплата 120−150 долларов. Но зато какая вокруг красота невероятная и ежедневная, полная Hakuna matata (с суахили — никаких забот. — Прим. «Салідарнасць»).

На Занзибаре. Фото: "Салідарнасць"
На Занзибаре. Фото: «Салідарнасць»

— Откуда в местных жителях это спокойствие и принятие реальности «обходиться малым»?

— Думаю, они очень хорошо на генном уровне помнят период рабства. Поэтому живут более-менее свободно. Раньше строили хижины, сейчас — каменные дома. Раньше работы практически никакой не было, а теперь приезжают туристы, и она появилась.

Они стремятся зарабатывать, ну и обманы случаются, не без этого. Мы, белые, для них — мзунгу, денежный мешок. Это можно расценить как обзывательство, а можно сильно поднять внутреннюю самооценку.

Когда ты живешь дома, думаешь, что ты бедный, а прилетаешь на Занзибар, идешь по деревне, а местные детишки тебе повсюду кричат: «Мзунгу! Мзунгу!», и уже думаешь: «Ну да, я мзунгу, я богач (смеется)», и прямо аж плечи расправляются.

На Занзибаре. Фото: "Салідарнасць"
На Занзибаре. Фото: «Салідарнасць»

«Жестами и мимикой могу объяснить что угодно и со всеми задружиться»

— Но как же «не путайте туризм с эмиграцией», когда уже и океан не замечаешь, и небо не такое синее?

— У меня такого не было пока ни разу, а вот у старшей дочки наблюдаю, она сейчас на Занзибаре. Мы с ней меняемся, работаем по очереди. Вот у нее иногда такое прорывается: «Это остров, и делать тут нечего!»

Но ей всего 31, и я ее понимаю. Мне тоже в этом возрасте хотелось развлечений и приключений.

Когда я приезжаю на остров, то у меня всегда есть в отеле работа: убрать, приготовить, собрать улиток с цветов, проконтролировать персонал. Я тут быстро становлюсь как местная, никуда не хочу торопиться, а хочу просто расслабиться и наслаждаться жизнью. За плечами много лет гиперответственной работы, ведение родов, операции, консультации, а теперь я просто-напросто расслабляюсь и восстанавливаюсь на Занзибаре.

Если мне становится скучно и хочется услышать родную речь — я беру в руки телефон и звоню близким. Вообще на острове у меня нет дефицита общения. Я могу подолгу разговаривать с местными, хотя я не знаю английский и суахили, но эту проблему я решаю языком жестов. Меня это абсолютно не ограничивает. Жестами и мимикой могу объяснить что угодно и разговаривать на любые темы.

Мне кажется, что я с острова никогда бы не улетала, но у меня есть веская причина возвращаться в Вильнюс: там меня ждет (или поджидает) четверо несовершеннолетних детей. 8, 13, 14 и 15 лет. Поэтому я разрываюсь между Литвой и Занзибаром.

Татьяна Дубовец. Фото: "Салідарнасць"
Татьяна Дубовец. Фото: «Салідарнасць»

— С кем остаются дети, пока вы на острове?

— Когда я лечу одна, с ними остается муж. Если мы летим с мужем, присматривать за младшими детьми приезжает моя старшая дочь.

— А кто смотрит за бизнесом, когда вы улетаете в Вильнюс?

— У нас есть наемные работники, с которыми мы постоянно на связи. Они убирают, готовят, встречают и провожают гостей и многое другое.

— Вы настолько доверяете работникам? Сами же говорили — могут и обмануть.

— В любом бизнесе самое главное — собрать команду. Если чувствуешь, что человек вкладывается в работу практически как ты, его надо беречь.

Женщина, которая у нас работает, из очень бедной семьи. Она не умела грамотно писать, не умела считать, плохо говорила на английском. Мы оплатили ей курсы английского, для местных они недорогие, научили ее считать. В качестве благодарности за преданную работу подарили ей хороший телефон, всегда привозим ей подарки, даем премии, ходим вместе ужинать, одним словом — проявляем заботу.

Мы оплатили ей медицинское обследование (к слову, оно для местных в разы дешевле, чем для иностранцев) и по результатам анализов провели полный курс лечения. Мы стараемся заботиться о своей команде, они это ценят, поэтому уезжаем всегда спокойно.

На Занзибаре. Фото: "Салідарнасць"
На Занзибаре. Фото: «Салідарнасць»

— Что сейчас самое сложное в вашем бизнесе?

— Из-за войн и санкций уменьшился поток туристов. Очень много рейсов летало из Киева, сейчас, по понятным причинам, их отменили. Но я надеюсь, что это не будет длиться вечно. Верю, что весь этот негатив скоро закончится.

«Я — выныривающая из стресса»

— Сейчас многих накрывает два состояния: злость и бежать или затаиться и «ничего не хочу».

— Если человек злится — это терпимое состояние. Злой всегда успокоится, хотя бы от усталости. Тяжело злиться 24/7.

А вот состояние лежать и ничего не хотеть — гораздо хуже. Оно может тянуться бесконечно долго.

На Занзибаре. Фото: "Салідарнасць"
На Занзибаре. Фото: «Салідарнасць»

Я стараюсь контролировать свое состояние и не раскисать психологически. Для этого я периодически начинаю заниматься чем-то новым для себя. К примеру, делаю браслетики из бисера, готовлю домашнюю пастилу или маршмеллоу. Хочу научиться делать мастику своими руками или печь чашечки для кофе.

Также могу загореться какой-нибудь идеей фикс — делать наборы «Кукла-мотанка» и продавать их. Сижу, бывает, в интернете, изучаю, пробую делать, мечтаю, что их купят и у меня будет много денег, но до продаж, конечно, не доходит. Зато меня внутри отпускает, и снова становится легче.

Я люблю выныривать из стресса. Это как у дельфинов: они ныряют и выныривают, ныряют и снова стремятся вверх. Главное, что я знаю свою планку, за которую не могу себе позволить нырнуть.

К примеру, я не могу себе позволить долго пребывать в депрессивном состоянии. Могу поваляться так день, два, три. Потом начинаю на себя злиться: «Чего это я так?» Даже в Библии сказано: «По вере вашей вам воздастся». А я что, не верю? Верю, конечно! Все будет хорошо!

— Женщины могут позволить себе вольность эмоционировать. Как незаметно, чтобы не задеть, поддержать мужчин?

На Занзибаре. Фото: "Салідарнасць"
На Занзибаре. Фото: «Салідарнасць»

— Женщинам и правда в эмоциональном поведении позволено больше. Они могут поплакать, могут быть неуравновешенными. Женщине проще «выпустить пар», а мужчина обычно все держит в себе.

Мне повезло: мой муж — сильный и очень мудрый человек. Если он и переживает, то не показывает этого, и мне с ним очень надежно и спокойно.

В ответ я стараюсь уловить, о чем он думает, что он хотел бы, и стремлюсь создать для него дополнительный комфорт. Получается, признаюсь, не всегда, но я искренне стремлюсь к этому.

В нашей семье негласное правило: мы взрослые и самодостаточные люди с богатым жизненным опытом, поэтому в любой ситуации поддерживаем друг друга. Формула проста: мы вместе со всем справимся.

Кстати: слово «проблема» мы стараемся не использовать. У нас есть только задачи: «Ну, и как мы решим эту задачу?». Да легко и здорово!

Получается так, что мы с мужем всегда смотрим в одну сторону, думаем в одном направлении, умеем друг друга слушать и слышать. Я в семье генератор всяких разных идей, включая бредовые, и муж меня даже в них всегда поддерживает, он со мной за любой шухер (улыбается).

— Вы врач акушер-гинеколог и психолог. В связи с этим хочу спросить, насколько постоянный стресс отражается на женском здоровье?

— Безусловно, любой стресс разрушает в той или иной степени здоровье, так как это значительный выброс гормонов. Некоторые женщины в эмиграции, как и я, прибавили в весе. И для них это дополнительный стресс.

Но по этому поводу точно не стоит убиваться и мучить себя голодом. Я спокойно отношусь к цифрам: да, такой непростой период, но будет и другой. Помните про волны? Себя надо любить и поддерживать.

На Занзибаре. Фото: "Салідарнасць"
На Занзибаре. Фото: «Салідарнасць»

Многие женщины в Беларуси до 2020-го мечтали, что родят ребенка, первого или второго. Но, уехав, они не могут себе позволить расслабиться, чтобы родить. И это большой удар по «я — женщина», «я — мать». Это тоже влияет на состояние женского здоровья.

Если бы стрессовый период был не таким длительным, то организм с ним справился бы, но наша беда в том, что он тянется уже четвертый год. Это очень долго, и это не может не влиять на здоровье.

Поэтому нам пора осваиваться в новой жизни, на новой местности. Наши дети, которые учатся за пределами нашей страны, возможно, уже не вернутся в Беларусь. Мы, как только грянут перемены, с радостью вернемся назад на родину.

На Занзибаре. Фото: "Салідарнасць"
На Занзибаре. Фото: «Салідарнасць»

А пока нам надо продолжать жить в той стране, где мы оказались! Ведь за пределами Беларуси, будь то Литва, Польша или Занзибар, мы же не перестали быть белорусами!