Сегодня, 29 мая, исполнилось четыре года с момента задержания Сергея Тихановского. Бывший политзаключенный Глеб Готовко, который в марте 2024 года вышел на свободу и при помощи BYSOL смог выехать за пределы Беларуси, рассказал «Белсату» о том, что ему известно о Тихановском.
Сергей и в тюрьме борется за свои права
Последний раз Глеб Готовко видел Сергея Тихановского во время прогулок в жодинской тюрьме в марте 2024 года. Но поговорить, отмечает бывший политзаключенный, им не удалось, «просто видел, что он шел, и все».
По внешнему виду, говорит Глеб, Тихановский заметно похудел, если сравнивать с тем, как он выглядел на записях в своем YouTube-канале еще на свободе. И к этому могли привести все факторы: плохое питание, то, что Тихановский находится все время один, много времени проводит в ШИЗО, причем в ужасных условиях, психологический стресс.
Но если судить по тем дискуссиям, в которые Тихановский вступал с администрацией, то «он выглядит адекватно».
«Он держит планку, воюет с ними, хочет отстаивать свои права, которые нарушаются. Ему создают информационный вакуум, ограничивают в том, что есть у почти каждого заключенного: буквально самые простые бытовые вещи, которые передают бандеролью с воли. Например, у него в камере даже не было бумаги, чтобы написать заявление и забрать свои собственные вещи из вещевого состава», — вспоминает бывший политзаключенный.
Глеб говорит, что однажды слышал, как Тихановский во время проверки ссорился с администрацией: ведь поскольку продуктовых передач нет ни у кого, то раз в год можно получить бандероль весом в два килограмма. Но ее не отдают в камеры, а кладут на склад. Чтобы забрать ее со склада, нужно написать заявление, но у Тихановского для этого не было даже бумаги и ручки. Поэтому он отстаивал свои права, говорил: «А где регламентировано, что заявление должно быть в письменной форме? Я вам устно на камеру говорю, ведь вы же представитель администрации!» Из этих разговоров видно, отмечает Глеб, что Сергей «в адекватном состоянии, он держится».
Нет у Тихановского и так называемой отоварки, как у каждого заключенного, имеющего право на 1 базовую величину (сегодня она равна 40 рублям) раз в месяц что-то купить в тюремном магазине: салаты, крабовые палочки или что-то другое. У Тихановского нет и этого, он полностью находится на казенном питании, а его, как отмечает Глеб, недостаточно для того, чтобы быть в адекватной форме.
Запрет на коммуникацию
Коммуникация с Сергеем в тюрьме запрещена, тем более она не разрешается между заключенными, сидящими в разных камерах. Поэтому, подтверждает Глеб, и сам Сергей, и другие политзаключенные придерживались правила не разговаривать между собой при встречах, а администрация колонии следит за этим.
Сам же Сергей, по словам Глеба, тоже старается не нарушать каких-то внутренних правил, так как за ним очень пристально следят и могут наказать за любое малейшее нарушение.
В определенное время появилась информация о якобы смерти Тихановского, что, по мнению бывшего политзаключенного, было сделано с целью проверки реакции общества. Подобные слухи появились и в самой колонии, о них заключенные узнали из своих источников.
В целом же передача на свободу информации о Тихановском начала блокироваться после того, как его осудили повторно по статье 411 (в феврале 2023 года Сергея осудили по ч. 2 ст. 411 УК за «злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения» и в дополнение к 18 годам колонии еще прибавили полтора года заключения).
Приблизительно в то время, как вспоминает Глеб, один из заключенных написал родственникам на свободу письмо, в котором вспомнил о Тихановском. Это письмо не выпустили, а самого заключенного вызвал оперативник и сказал ему такие слова: «Пока людям рано знать об этом». То есть, объясняет Глеб Готовко, было какое-то решение или какой-то план полностью изолировать Тихановского от свободного мира, чтобы никакой информации от него не поступало на свободу, в том числе от других политзаключенных, сам же Тихановский тоже не получает писем и не ходит на звонки. И такие решения, скорее всего, спускались сверху, так как внутри у администрации тюрьмы таких компетенций, по мнению Глеба, нет.