Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. Чиновникам дали задания, как мотивировать беларусов работать дольше и не увольняться. Бюджетников и уехавших тоже касается
  2. 58 человек погибли, судьбы многих выживших оказались сломаны. Вспоминаем, как почти 40 лет назад под Минском разбился самолет
  3. Снарядов не хватает, украинцам приходится отбиваться стрелковым оружием. США не помогают Украине — и вот к чему это приводит
  4. Лукашенко, похоже, согласился, что все подписанные им документы могут быть объявлены юридически ничтожными. Вот почему
  5. Иран прокомментировал итоги атаки на Израиль и рассказал о своих дальнейших планах
  6. Лукашенко уже 17 дней не может назначить главу своей администрации. Вот почему это странно
  7. Самая большая взятка для Лукашенко? Новое расследование BELPOL о строительстве резиденции политика на Минском море
  8. Почему Путин в указе назвал Василевскую «гражданкой Республики Белоруссия»? Позвонили в посольства, Кремль и спросили у экс-дипломата
  9. «Повлиять на ситуацию не можем, поэтому готовы и ждем». Связались с беларусами в Израиле — как они провели ночь во время иранской атаки
  10. «Вся эта ситуация — большое горе». Поговорили с сестрой пророссийской активистки Мирсалимовой, уехавшей из-за «уголовки» за политику
  11. Эксперты рассказали о трудном выборе, который приходится делать Украине из-за массированных обстрелов ее энергосистемы
  12. Понимал, что болезнь смертельная, но верил в жизнь. Умер экс-боец ПКК Александр Царук — он вернулся с войны и узнал, что у него рак


По словам пресс-секретаря Путина Дмитрия Пескова, «спецоперацию» в Украине не поддерживают менее 25% россиян. Он добавил, что «мнение россиян слышат, но меньшинство есть меньшинство». Каково это быть против войны в стране-агрессоре? Поговорили с русскими, которые выступают категорически против войны. О протестах, ссорах с родными, поддерживающими войну, решении уехать (или остаться) в России.

Такие листовки появляются на улицах Москвы. Фото собеседников
Такие листовки появляются на улицах Москвы. Фото собеседников

«Дед сказал мне: „Россия Украину от нацистов освобождает, а вы какой-то ерундой занимаетесь“»

Илья Гаврилюк и Настя Дульская — муж и жена. Илье 26 лет, он дизайнер, родился и вырос в России. Насте 23. Она уехала из Беларуси после окончания школы. Училась в Калининграде, после переехала жить и работать в Москву. После начала войны семья приняла решение покинуть Россию.

— Утром я получила сообщение от друга: «Проснулся выпить воды, а узнал, что моя страна начала войну», — вспоминает девушка 24 февраля. — В то утро с Ильей не могли даже толком собраться на работу: трясло. Днем все коллеги ходили подавленные, даже толком не здоровались, просто сидели с каменными лицами. На работе были люди, которые до этого никогда не ходили на митинги. А в тот вечер, 24 февраля, многие сразу после работы пошли на протесты, некоторые впервые в жизни. В первый день мы еще не понимали, какая реакция будет у власти, поэтому многие пошли с желанием сделать хоть что-нибудь, чтобы выразить несогласие.

Ребята подготовились: взяли документы, оставили соседям ключи, чтобы в случае их задержания покормили кошку. Митинг проходил на Пушкинской площади.

— Мы шли в общей колонне и видели, как время от времени полицейские вытаскивали оттуда людей, даже если это были случайные прохожие, которые шли в магазин, — говорит белоруска. —  Полицейские в тот день «жестили». Мы много бегали и прятались по дворам. К счастью, нас и наших коллег не задержали. 26 и 27 февраля мы тоже приходили, но людей уже почти не было, а небольшие группы очень быстро разгоняли. Думаю, все прочитали новости, как людей задерживают, как бьют в отделениях, и, наверное, испугались.

После того как в России приняли закон о фейках, пара приняла окончательное решение уехать из России. Перед этим пришлось разговаривать с близкими. Пара говорит, беседы проходили тяжело.

— Я позвонил дедушке, чтобы предупредить его о нашем скором отъезде. Понимал, что разговор будет накаленным, — объясняет Илья. — Он сказал, что мы оставляем страну: «Россия Украину от нацистов освобождает, а вы какой-то ерундой занимаетесь». Я пытался сказать ему, что мы напали на суверенную страну, что у России есть проблемы, которые нужно решать и о которых не говорят по телевизору, что огромное количество людей в России живут очень и очень бедно.

— Дед говорил, мол, я тебя услышал, а теперь пока: мне нужно смотреть передачу «60 минут». У него него позиция такая: если мы расходимся во мнениях, нам не нужно это обсуждать. Отношение деда сформировалось ко мне, когда в моем детстве он знал и умел больше меня. Время изменилось — отношение нет. Я не являюсь для деда авторитетом, ведь кто я? Я просто внук, а там целый телевизор, — говорит парень.

«Когда началась война, папа был очень зол, говорил, что хочет взять оружие и пойти убивать украинцев»

Настины родители остались в Беларуси. Девушка в основном общается с мамой. Говорит, папа всегда поддерживал Россию и Путина, поэтому разговаривать с ним сложно.

— Мама рассказывала, что, когда началась война, папа был очень зол, говорил, что хочет взять оружие и пойти убивать украинцев, — объясняет девушка. — Больше месяца он не знал, что мы с Ильей уехали из России, а когда ему рассказали, был разъярен и кричал, что я безответственная. Потом позвонил мне: «Переубедить тебя я вряд ли смогу, но там…» И началась линия пропаганды: нацисты, бандеровцы, их нужно всех перестрелять. «Если бы россияне не напали, на них бы напали первыми украинцы», — сказал он. Это был наш единственный разговор напрямую.

4 марта они поехали на автобусе в Тбилиси. Вместе с ними были беженцы из Мариуполя и Херсона. Они познакомились и разговорились.

—  В какой-то момент к нам подсели несколько женщин из Херсона и спросили, откуда мы. Сказали, что из Москвы, и очень переживали, какой будет реакция. Они обрадовались: «Как хорошо, что есть такие ребята. Мы знали, что в России не все поддерживают то, что происходит!». Они начали сочувствовать, что мы уезжаем из своей страны, хотя ну точно не им нам сочувствовать! Мы подружились и несколько раз виделись уже в Тбилиси, — говорит Настя. — Однажды я попала под дождь и зашла в кофейню у зеркала поправить макияж. Рядом со мной стояла грузинка. Мы разговорились, она спросила, откуда я приехала, а когда узнала, посочувствовала тому, что происходит, попросила подробнее рассказать, как дела в России. В конце разговора она попросила меня обнять. Это было очень неожиданно. Вообще единственные антироссийские настроения, которые я вижу, проявляются в граффити: «убийцы», «оккупанты». Вживую мы ни разу с этим не сталкивались.

Еще 25 февраля Настя уволилась с работы. Говорит, поняла: самое лучшее, что может сделать сейчас — перестать платить России налоги, которые уходят на нужды войны.

— Сейчас у меня небольшая паника и подвешенное состояние. Мы откладывали деньги, Илья продолжает работать. Пока отложенных денег нам хватает. Мы гибкие, я верю, что сможем найти свое место не в России, — считает девушка.

— В России нравится, но там большие проблемы с отношением правительства к гражданам, отношением друг к другу, с образованием. Концепция в российском государстве такая: всем на всех наплевать. Это менталитет. Даже если изменится власть, менталитет останется, — рассуждает Илья. — Если возвращаться в Россию, сразу появляется желание навести порядок. Но государство не хочет, чтобы я наводил порядок! Государство хочет, чтобы я отстал и куда-нибудь уехал. Когда там будут люди, которые действительно захотят навести порядок, если я буду знать, что смогу сделать в России жизнь лучше, я как раз овладею дополнительными навыками за это время и вернусь в Россию.

«Привезли в отделение и говорят: «Ну все, статья, тюрьма. Ты предатель родины»

Павлу 29 лет. Он работает в компании по организации международных перевозок. Говорит, что, как и все россияне, которые выступили против войны, первые дни был в ступоре и не мог отвлечься от новостей.

— 27 февраля понял, что просто наблюдать за происходящим больше не могу, и поехал в Москву на митинг, — рассказывает он. — Я живу в Подмосковье, поэтому пока добрался, немного отстал от колонны. Меня задержали на пути к храму Христа Спасителя, около станции метро «Арбатская». Выхватил под руки полицейский и отвел к автозаку. Им было абсолютно неважно, участвовали ли на самом деле те, кто оказался в числе задержанных, или нет. Кто-то шел в «Макдональдс», кто-то из него выходил. Один мужчина попросил полицейских не крутить школьницу, а в итоге за руки подхватили и отвели в автозак его. Позже мы разговаривали с полицейским. Сказал, что у них была команда хватать молодых, неважно, юноша или девушка.

Павел говорит, что ему и "коллегам по несчастью" повезло: ни к кому не применяли физическую силу. Только забрали паспорта и телефоны при задержании.

— Около 22 часов начали по одному водить в здание МВД для дачи показаний и составления протокола. Сначала был разговор с человеком, который представился сотрудником ФСБ, — говорит Павел. — В ходе разговора он всячески пытался оказывать психологическое давление: «Ну все, статья, тюрьма. Ты предатель родины». Это было похоже на те методы, которые применяются в армии в отношении к молодым бойцам, чтобы их сломать. Я, как человек отслуживший, особенно их воздействию не подвергся, но видел, как одну девушку довели до слез. Я не знаю, что ей говорили, но психологически она не выдержала того давления, которое на нее оказывалось в кабинете.

Дальше нужно было снять отпечатки пальцев. Кто-то соглашался, я отделался фразой: «Вот перед вами мой паспорт, зачем вам отпечатки?». В следующих кабинетах нужно было рассказывать, как и при каких обстоятельствах меня задержали, пытались понять, откуда наводка на митинги, какие информационные источники я использую, сфотографировали. Последний кабинет — составление протокола. Копировали один протокол на всех, просто фамилии разные ставили, — говорит молодой человек.

Такие листовки появляются в Москве. Фото собеседников
Такие листовки появляются в Москве. Фото собеседников

Павла отпустили домой около 23:00. Поскольку парня задерживали впервые, то ему дали штраф в 15 тысяч рублей (205 долларов. — Прим. Ред.).

— Больше я не выходил на митинги: материально тяжеловато, — признается он. — На работе по поводу моего задержания не сказали абсолютно ничего: компания международная, им от этого ни тепло ни холодно, но с некоторыми из коллег появились разногласия по поводу происходящего. Вот уже как месяц мы не общаемся с родными. Нам тяжело дался разговор о происходящем. Свою позицию они так до конца и не высказали, но говорили, что на самом деле у нас все хорошо, что готовы переживать тяжелые времена, ведь запасов полные стены.

— Думал уехать, но материального состояния для этого нет. Боюсь, что наше поколение точно не увидит потепления отношений между россиянами и украинцами, — рассуждает Павел. —  Чувство коллективной ответственности перед украинцами у меня есть, с ним придется жить. Россияне запуганы, а сформированного гражданского общества у нас нет. Не каждый может похвастаться средним доходом, который регламентируют, люди боятся потерять работу. Многие получили статью в 2021 году за митинги в поддержку Алексея Навального. Вторая и последующие статьи могут предусматривать уголовное наказание. В условиях, когда отовсюду слышны новости о том, что в тюрьмах пытают, выписывают безумные штрафы, задерживают за кроссовки желто-синего цвета… Позитивного, к сожалению, вижу очень мало.

Читайте также: