Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Канада вводит санкции против двух белорусских предприятий и 13 чиновников. Среди них — Макей и Головченко
  2. КГБ включил в «список террористов» Тихановского, Лосика и еще 21 человека. В том числе 70-летнего мужчину
  3. «Мама в больнице, дочку не нашли». Поговорили с жителями Кременчуга, где российская ракета уничтожила заполненный людьми ТЦ
  4. Трагедии не могло не случиться? Рассказываем о российской ракете Х-22, убившей людей в ТЦ в Кременчуге
  5. 215 тысяч просмотров у лжи России и 250 тысяч — у текста об убийстве Зельцера. Показываем самые популярные материалы «Зеркала» и просим вашей помощи
  6. «Может перейти в насильственное противостояние». Эксперты заявляют, что конфронтация сторонников и противников власти усилилась
  7. Для предпринимателей с 2023 года введут важные изменения по налогам. Рассказываем подробности
  8. Сто двадцать пятый день войны в Украине. Рассказываем, что происходит
  9. Обломки и тела упали возле деревни. Как новый советский самолет убил 132 человека в небе над Беларусью
  10. Правительство продлило продуктовые контрсанкции против недружественных стран (но по некоторым товарам ввели послабления)
  11. Сто двадцать шестой день войны в Украине. Рассказываем, что происходит
  12. Ракетные удары по Украине не прекратятся, а Лисичанск — основная цель: главное из сводок штабов на 126-й день войны
  13. «С дочери начала слезать кожа». Рассказываем, как появилось ядерное оружие, как применялось и у кого самый большой его арсенал
  14. На четверг — снова оранжевый уровень. Белорусов ожидают три дня пекла: прогноз
  15. Беларусь будет исполнять обязательства по евробондам в рублях по курсу Нацбанка
  16. Завершено расследование дела об «актах терроризма» на железной дороге. СК: мужчинам грозит смертная казнь
  17. Российские войска усиливают ракетные удары, пока их силы истощаются: главное из сводок штабов на 125-й день войны


Пока на плите готовится борщ, Александр Гузь показывает мне на телефоне фотографии своих синяков по всему телу. По его словам, это следы пыток, которые против него применяли российские военные. «Мне на голову надели мешок, — рассказывает мне Александр. — Бьют и говорят «Ну, почек у тебя не будет». BBC собрала показания нескольких жителей Херсона, утверждающих, что их пытали.

Александр Гузь. Фото с сайта ВВС
Александр Гузь. Фото с сайта ВВС

Александр жил в Белозерке, небольшом селе в Херсонской области, был одним из депутатов сельского совета. В молодости служил в армии, а сейчас ведет собственный бизнес.

Александр и его супруга не скрывали враждебности к армии РФ: она ходила на проукраинские митинги, он пытался не дать российским войскам войти в их село.

После того, как россияне заняли село, его задержали российские солдаты. «Они привязали одну веревку за шею, а другую — к запястьям», — вспоминает он. Во время допроса его заставили стоять, широко расставив ноги. «Когда я им не отвечал, они били меня между ног. Когда я падал, я начинал задыхаться. Когда ты пытаешься встать, они бьют тебя. Потом снова спрашивают».

Александр сфотографировал свои синяки после того, как его отпустили
Александр сфотографировал свои синяки после того, как его отпустили

Российские войска взяли под контроль Херсон в начале войны. Украинские телеканалы быстро заменили российские государственные. Вместо западных продуктов появились российские аналоги.

По многочисленным свидетельствам из первых рук, в городе и области начали пропадать и люди.

Составить точную картину происходящего в Херсоне непросто. По мере того, как Россия ужесточает контроль над регионом, люди все больше боятся рассказывать о своих злоключениях.

Те, кому удалось уехать, часто удаляют все фото и видео со своих телефонов, опасаясь, что их могут остановить на российских блокпостах. Прежде чем стереть их из своего телефона, Александр отправил изображения своих травм сыну, находящемуся за границей.

Поэтому для подтверждения сведений о пытках нужно беседовать с несколькими людьми, утверждающими, что стали жертвами пыток.

Сломанные ребра

Один из них — Олег Батурин, в прошлом журналист независимой газеты в Херсонской области. Он утверждает, что через несколько дней после вторжения России его похитили. «Они кричали: «На колени!» — рассказывает он. — Завязали мне лицо… и завели руки за спину. Они били меня по спине, ребрам и по ногам… били ногами и прикладом автомата».

Только потом, после визита к врачу, Олег понял, что ему сломали четыре ребра. Он говорит, что находился в заключении восемь дней. Все это время он слышал, как пытали других заключенных, и был свидетелем инсценировки казни молодого человека.

Олег Батурин говорит, что, находясь в заключении, был свидетелем пыток нескольких человек. Фото с сайта ВВС
Олег Батурин говорит, что, находясь в заключении, был свидетелем пыток нескольких человек. Фото с сайта ВВС

И Александр, и Олег сейчас находятся на территории, подконтрольной Украине. Предоставленные ими ВВС фотографии, по их словам, взяты из полицейских протоколов.

Некоторые свидетельства пыток выглядят особенно жутко. Я побеседовала с врачом в херсонской больнице, который попросил не называть его имени, но предоставил мне фотографию своего пропуска в больницу. «Были следы нанесения телесных увечий», — говорит он, перечисляя гематомы, ссадины, порезы, следы поражения электрическим током, следы веревок на руках и следы удушения на шее.

Он утверждает, что видел у людей ожоги на ногах и руках, а один пациент сказал ему, что его били шлангом, наполненным песком. «Следы ожогов на гениталиях, огнестрельное ранение головы девушки, которую изнасиловали, и ожоги от утюга на спине и животе. Сам пациент рассказывал, как подсоединяли к аккумулятору два оголенных провода ему в пах, а ноги стояли на мокрой тряпке», — рассказывает врач.

Российские войска оккупировали Херсон с начала войны. Фото: Сергей Ильницкий, снимок с сайта ВВС
Российские войска оккупировали Херсон с начала войны. Фото: Сергей Ильницкий, снимок с сайта ВВС

Он считает, что в числе жертв было также немало тяжелораненых, которым не оказали медицинскую помощь. По его словам, некоторые местные жители остаются дома, потому что боятся выходить на улицу. А на некоторых, по его словам, россияне оказывают «психологическое давление»: «Они угрожают, что убьют их семьи, запугивают людей».

Врач говорит, что спрашивал пациентов, за что их задержали российские военные: «Их пытали, если они не хотели переходить на российскую сторону, за то, что они были на митингах, за то, что были в территориальной обороне, за то, что кто-то из членов семьи воевал против сепаратистов, некоторые просто попали под горячую руку».

Некоторые в Херсоне опасаются, что очередь вскоре дойдет и до их близких.

Виктория (имя изменено) опасается за своих родителей, которые до сих пор находятся в Херсоне. Ее отец раньше служил в украинской территориальной обороне, и однажды его уже похитили и избили, рассказывает она. «Они бросили его посреди поля. Когда он пришел домой, через несколько минут он расплакался, хотя он не сентиментальный человек. Я пыталась помочь, но чувствовала себя маленькой девочкой», — говорит она.

Теперь Виктория опасается, что это может повториться.

ВВС — не единственная организация, расследующая происходящее в Херсоне. И Мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине, и правозащитная организация Human Rights Watch сообщили нам, что также обеспокоены сообщениями о пытках и исчезновениях людей.

Белкис Вилле из Human Rights Watch говорит, что показания, собранные ВВС, вполне соответствуют их собственным расследованиям.

Она обеспокоена тем, что российские силы в оккупированных районах продолжают в определенной степени «терроризировать местное гражданское население и прибегать к таким методам, как произвольные задержания, насильственные исчезновения и пытки». «Речь идет о потенциальных военных преступлениях», — добавляет она.

Министерство обороны России не ответило на запрос ВВС о комментарии. Ранее пресс-секретарь Кремля заявил, что обвинения в военных преступлениях в Буче — это «явные фейки, а самые вопиющие — постановочные, что убедительно доказали наши эксперты».

Что именно происходит в Херсоне, установить со стороны практически невозможно, но по мере сбора новых свидетельств вырисовывается картина страха, запугивания, насилия и репрессий.

Виктория пытается эвакуировать родителей. «В Херсоне сейчас постоянно пропадают люди, — говорит она мне. — Война продолжается, только бомбы не падают».