Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. «Врачи говорят готовиться к летальному исходу». Поговорили с парнем белоруски, которую изнасиловали в центре Варшавы
  2. В Канаде рассказали о прорывной разработке, которую в Беларуси зарубили много лет назад. Как такое происходит, объяснил автор проекта
  3. Подозреваемого в изнасиловании белоруски полиция Варшавы перевозила в странном шлеме. Для чего он нужен?
  4. Продавать с молотка арестованную квартиру Валерия Цепкало не будут. Вот почему
  5. «Отработайте, и у вас получится». Спросили у экс-сенатора, как заработать на дом за 1,5 млн долларов (она продает такое жилье в Минске)
  6. «Слушайте, вы такие вопросы задаете!» Интервью с Борисом Надеждиным, который хотел стать президентом России
  7. Замначальника погранзаставы «Мокраны» вылетел со службы из-за «проступка» и теперь немало должен. Его подвел бизнес
  8. Сейчас воспринимаются как данность, но в СССР о них не могли и мечтать. Каких привычных для Запада вещей не было в Советском Союзе
  9. «То, что ты владелец, не дает абсолютно никаких прав». Поговорили с другом белорусов, квартиру которых в Барселоне захватили сквоттеры
  10. By_Help: Некоторых белорусов, ранее откупившихся за донаты, теперь обвиняют в «измене государству»
  11. Чиновники снова взялись за тех, кто выехал за границу. На этот раз — за семьи с детьми
  12. Из свидетелей — в соучастники. Как так вышло, что три десятка советских рабочих шесть часов насиловали 19-летнюю девушку
  13. Российская армия вернула себе инициативу на всем театре военных действий — что ей это дает. Главное из сводок
  14. Стала известна дата похорон Алексея Навального
  15. Армия РФ держит высокий темп наступления, чтобы не дать ВСУ закрепиться, Минобороны заявило о захвате еще одного села. Главное из сводок
  16. Непризнанное Приднестровье обратилось к России за помощью из-за «экономической блокады со стороны Молдовы»
  17. Уже через несколько дней силовики смогут мгновенно заблокировать едва ли не любой ваш денежный перевод. Рассказываем подробности


Григор Атанесян,

Провалившееся наступление на Киев не стоит рассматривать как показатель боеспособности российской армии — оно было политической операцией. Это не значит, впрочем, что в войне произойдет коренной перелом — понесенные в начале войны потери ослабили наступательный потенциал российских войск. О том, как изменились действия российской армии с начала вторжения в Украину, западные военные эксперты рассказали Русской службе Би-би-си.

Российский военный с разведывательным беспилотником ZALA. Фото: PRESS EYE
Российский военный с разведывательным беспилотником ZALA. Фото: PRESS EYE

— Сейчас они воюют так, как мы ожидали от них. Слабости по-прежнему есть, но они ведут общевойсковой бой, лучше используют пешую пехоту, беспилотники и артиллерию, — сообщил старший сотрудник Исследовательского института внешней политики в США и бывший американский морпех Роб Ли. — Удивительно, что они не делали этого вначале — вопреки собственной доктрине, учениям и тому, как они воевали в Сирии.

Общевойсковой бой предполагает координацию и объединение действий разных видов и родов войск — пехоты, танков, легкой бронетехники, беспилотников, артиллерии и авиации. К середине июня российская армия действует ближе к тому, что от нее ожидали, соглашается директор российской программы в Центре военно-морского анализа США Майкл Кофман.

— Изначальная кампания была просто операцией смены режима без планов ведения общевойскового боя. И российская армия долго восстанавливалась после нее, — сказал он в разговоре с BBC. — Очевидно, что первый месяц войны практически не отражает российский военный потенциал — из-за политического характера организации кампании. В то время как сейчас, после ста дней, у нас есть больше материала, чтобы делать оценки.

Российская армия приспособилась?

Эксперт говорит, что российские войска провалили тест на проведение широкомасштабных наступлений.

По его словам, оценить возможности армии в сфере масштабирования операций невозможно в мирное время — они становятся ясны только во время реальной войны. Но при этом российская армия приспособилась и нашла способ ведения войны на относительно небольшом фронте.

Со смещением фокуса на Донбасс ее проблемы не исчезли, но некоторые из них решаются, говорит специалист.

— После двух месяцев войны мы начали наблюдать значительные перемены в действиях российской армии. И большинство ранних оценок, как мне кажется, оказались ошибочными. Они основывались на чудовищных ошибках в интерпретации данных. Поэтому некоторые, вроде меня, старались не выносить суждений и предупреждали других, чтобы те не торопились с выводами, — сказал Кофман.

В первый месяц войны звучало мнение, что российская армия не может вести общевойсковой бой, и оно было ошибочным, подчеркивает Роб Ли: «Это не так. Они просто не пытались».

В битве за Донбасс российские войска все больше координируют действия разведки, пехоты, артиллерии и авиации, говорит Кофман: «Это мало обсуждается, но российские силы активно применяют авиацию. Есть мнение, что у России нет превосходства в воздухе, но на самом деле у них есть локальное превосходство в воздухе в Донбассе. В некоторых частях Донбасса оно точно есть».

Российская авиация по-прежнему обстреливает передовые украинские позиции со значительного расстояния, опасаясь украинских ПВО, однако эти авиаудары приводят к росту потерь среди ВСУ, считает эксперт.

Официально Киев не раскрывает число своих потерь, однако в июне президент Украины Владимир Зеленский сказал, что в день погибает от 50 до 100 украинских военных, а вскоре советник офиса президента Михаил Подоляк привел другую оценку — от 100 до 200 человек.

Еще один президентский советник Алексей Арестович предположил, что в войне погибли уже 10 тысяч украинских солдат.

Россия последний раз раскрывала свои потери в конце марта — тогда говорилось о 1351 человеке. По оценке разведки Великобритании, к концу мая Россия потеряла в Украине около 15 тысяч человек. ВВС нашла подтверждения смерти как минимум 3 тыс. российских военных за время вторжения.

Украинские войска с американскими гаубицами M109. Фото: Reuters
Украинские войска с американскими гаубицами M109. Фото: Reuters

Теперь — война на истощение?

Другая сфера, в которой эксперты видят улучшение — это пешие действия пехотных подразделений армии России. Если в начале войны российские силы просто пытались заезжать в города, то теперь все больше подразделений оставляют бронетехнику позади, в роли поддержки — в города входят морская пехота, ВДВ, спецназ и разведчики, отмечает Роб Ли.

Сейчас в открытых источниках есть свидетельства использования тактики общевойскового боя на многих уровнях — в том числе на уровне взводов. У отдельных отрядов — включая отряды самопровозглашенных ДНР и ЛНР — есть собственные операторы беспилотников, говорит эксперт, хотя это в основном коммерчески доступные китайские дроны, которые системы НАТО могли бы нейтрализовать.

Хотя сейчас российские силы стараются избегать прежних ошибок, последствия этих ошибок продолжают их преследовать. Из-за потерь личного состава и техники им приходится активно использовать нерегулярные формирования — добровольцев, вновь набранных контрактников и отряды из числа мобилизованных на территориях под контролем непризнанных ДНР и ЛНР.

Российские силы не были подготовлены к тому, чтобы вести затяжную войну, говорит Кофман. Поэтому сейчас они испытывают значительную нехватку личного состава, в первую очередь — в пехоте. Кроме того, уровень подготовки некоторых отрядов оказался весьма невысок. В итоге у российского Генштаба остался один вариант — вести войну на истощение, потому что на наступательные маневры у него нет ресурсов.

Россия бережет боеспособные отряды, концентрируется на Донбассе и меньше внимания уделяет фронту в Харьковской, Херсонской и Запорожской областях, где украинские силы имели некоторые успехи, считает Роб Ли. Однако предсказать долгосрочное развитие событий крайне сложно, потому что есть слишком много неизвестных факторов. У кого больше резервистов? Чьи ресурсы больше истощены? Кто несет больше потерь?

— Мой краткосрочный прогноз: вероятно, силы обеих сторон будут истощены в течение лета, и им понадобится значительная оперативная пауза, — говорит Майкл Кофман.