Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. «Все знают, что происходит». Бывшие члены избиркомов рассказали «Зеркалу», как в Беларуси фальсифицируют выборы
  2. «С Днем защитника отечества!» ВСУ опять сбили российский А-50
  3. Как связаны заявление Медведева о «русской» Одессе и угроза аннексии Приднестровья, армия РФ продвигается под Авдеевкой. Главное из сводок
  4. Как закрытие Литвой еще двух погранпунктов с Беларусью отразится на пассажирских перевозках (уже влияет). Поговорили с перевозчиками
  5. «Вплоть до увольнения». Поговорили с белорусами, которых заставили проголосовать досрочно
  6. Угадайте, сколько зарабатывает гендиректор государственного завода. Узнали зарплаты топ-менеджеров
  7. Оккупационные власти признались в насильственной депортации и намекнули на казни несогласных украинцев. Главное из сводок
  8. Хренин рассказал о группировке ВСУ «численностью 112−114 тысяч человек» на границе с Беларусью и пообещал сбивать авиацию НАТО
  9. Лукашенко усилил агрессивную военную риторику. Спросили у экспертов, действительно ли ему нужна война
  10. «Ублюдки! Ублюдки! Этого не должно было случиться!» Как власти убили лидера оппозиции, но его жена-домохозяйка стала президентом
  11. «По меньшей мере 60 человек точно уже не вернутся на позиции». ВСУ вновь нанесли удар по полигону с подразделениями армии РФ
  12. СК начал спецпроизводство в отношении девяти белорусов. Их хотят заочно судить по «народной статье»
  13. «Город на ушах стоит». Что будет, если через TikTok пожаловаться Лукашенко на невыплату зарплат (работники этого предприятия проверили)
  14. «Если я не соглашусь на тайные похороны, они что-то сделают с телом моего сына». Матери Навального показали тело сына
  15. Боли «Баварии» и тренерская чехарда. Сыграны первые матчи 1/8 финала футбольной Лиги чемпионов — вот результаты
  16. «Пристыдил главу ПВТ за бесхребетность». Как складывается жизнь бизнесмена, который одним из первых в IT высказался после выборов 2020-го


Владимир Севриновский,

Тува — один из самых изолированных регионов России: до ее столицы, Кызыла, невозможно добраться на поезде — только самолетом или по единственной автомобильной дороге. Республика лидирует среди всех субъектов РФ по количеству подтвержденных случаев гибели солдат в Украине в пересчете на 100 тысяч населения; в абсолютных показателях на первых местах — Дагестан и Бурятия. Службу по контракту многие жители всех этих экономически неблагополучных регионов считают одним из самых надежных способов вырваться из нищеты. По просьбе «Медузы» журналист Владимир Севриновский отправился в Туву, чтобы поговорить с шаманами и буддистами, к которым солдаты и их родные обращаются за защитой, — и с местными антивоенными активистами, вытаскивающими отказников с фронта.

Фото: Владимир Севриновский, Медуза
Фото: Владимир Севриновский, Медуза

Присоединившаяся к СССР в 1944 году — позже прочих национальных республик — Тува до сих пор остается одним из самых изолированных регионов России. В Кызыле есть станция, но нет железной дороги: строительство ветки до Красноярского края было заброшено вскоре после того, как в 2011 году премьер-министр Владимир Путин торжественно забил символический костыль в шпалу на церемонии ее открытия.

Про остальную страну, с которой Туву связывает единственная автомобильная дорога, местные говорят коротко: «за Саянами». В отличие от соседних национальных республик, русские здесь — меньшинство, всего около 16% по данным переписи 2010 года (по сравнению с 80% в Хакасии и 66% в Бурятии). Их количество в Туве резко сократилось сразу после распада СССР и продолжает снижаться до сих пор.

Республика до сих пор остается самой опасной в России: в 2020 году здесь на 100 тысяч человек приходилось 29,2 убийства при 4,7 в среднем по стране. Однако стоит помнить, что такой же уровень преступности был, например, в Московской области в 2005 году — в целом по стране он со временем снижается. Сейчас прогулки по центральным улицам Кызыла безопасны и после захода солнца, а ограды из прочных решеток хоть и не исчезли полностью, но перестали быть непременным атрибутом магазинов.

У Тувы немало общего с республиками Северного Кавказа: власть неписаных законов, клановость, любовь к борьбе. Другая важная общая черта — нищета. В Туве наиболее высокая в России доля населения за чертой бедности — 34,1%, причем 6,8% — за чертой крайней бедности (в рейтинге доходов по регионам от РИА Новости Тува стоит на последнем, 85-м месте, а Ингушетия и Карачаево-Черкесия — на 83-м и 82-м соответственно). По данным Росстата, среднедушевые денежные доходы в Туве в 2021 году составили 20 041 рубль в месяц: это второе место с конца среди всех субъектов Федерации (первое — Ингушетия).

В последние полгода Туву с Кавказом связывает и другой «рекорд» — число солдат, погибших на войне России с Украиной. По данным «Медиазоны» на 9 сентября, из 6219 идентифицированных погибших 94 приходятся на эту республику. В абсолютных значениях она уступает 292 погибшим из Дагестана, но население Тувы — почти в 10 раз меньше. Поэтому при расчете на душу населения тувинцев погибло в три с лишним раза больше, чем дагестанцев. Из каждых ста тысяч война унесла как минимум 29 человек — без учета пропавших без вести и тех, чья смерть не попала в общедоступные источники. Это самый высокий показатель среди российских регионов.

Путин-Чингисхан и Шойгу-Субэдэй

В 2015 году в республике построили полигон, военный городок и сформировали 55-ю отдельную мотострелковую бригаду, известную под неофициальным названием «Черный барс». Помощником командира назначили буддийского ламу. «Это был самый понятный социальный лифт, — вспоминает в беседе с „Медузой“ бывший депутат Верховного хурала (парламента республики) от ЛДПР Эрес Кара-Сал. — 45−60 тысяч рублей в месяц для нашего региона — достойная зарплата. Никто же не предполагал, что реальная война будет».

Бригада продвигалась властями республики как способ создания новых рабочих мест. «Говорили, что [министр обороны РФ Сергей] Шойгу, наш именитый земляк, нам помогает, — уточняет Кара-Сал. — Единственный человек, который из Тувы выбился в люди… Большинство радовалось».

Сергей Шойгу и сейчас — гордость многих тувинцев. Его парадные портреты украшают торцы многоэтажек и другие объекты в центре Кызыла, а длинная городская набережная на Енисее названа в честь его отца, секретаря Тувинского обкома КПСС Кужугета Шойгу (это произошло в 2011 году, при президенте Дмитрии Медведеве; Сергей Шойгу тогда возглавлял МЧС).

Боевой дух тувинцев поднимают и с помощью более авторитетных полководцев. В 2021 году корреспондент «Медузы» неоднократно слышал от тувинцев, что Путин якобы является реинкарнацией Чингисхана, а Шойгу — его ближайшего сподвижника Субэдэя (которого жители республики считают своим земляком).

Бывший этнограф, политтехнолог Борис Мышлявцев в разговоре с корреспондентом «Медузы» (состоявшемся за восемь месяцев до начала вторжения, в июне 2021 года) утверждал, что именно он придумал образ Путина-Чингисхана во время избирательной кампании, работая в штабе «Единой России»: «Вначале [идея] была шуточной, в кавээновском стиле. Но понравилась [Каадыр-оолу] Бичелдею, местному идеологу. Он ее творчески домыслил и внедрил. Интересно, кого они хотят завоевать? Украины для Чингисхана как-то маловато».

«Ребята уезжают туда и погибают. Это печально»

Весной 2022 года официальный портал правительства Тувы почти каждый день сообщал о гибели военнослужащих из республики в Украине. Одновременно в регионе проводились «патриотические флешмобы». 6 апреля группу из 34 добровольцев на центральной площади Кызыла торжественно провожали на войну глава республики, духовой оркестр и шеренги детей-юнармейцев с эмблемой Z на груди (об этом движении, созданном по инициативе Шойгу, «Медуза» писала еще в 2017 году). 9 мая хор родственниц военных исполнил песню «Выше звания нет, чем солдатская мать»: куплет на русском и куплет на тувинском.

Три месяца спустя, в августе, соболезнования родным погибших больше не появляются на сайте правительства, уступив место нейтральным праздникам, культурным и спортивным событиям. Других источников новостей в Туве почти не имеется: свободная пресса в республике исчезла раньше, чем в Москве и других регионах России.

«В Туве больше нет независимых объективных изданий. Наша профессия свелась до уровня обслуживающего персонала, который страшится даже упоминания гарантированной конституцией свободы мысли и слова», — заявляет в беседе с «Медузой» журналистка Надежда Антуфьева, учредительница газеты «Центр Азии» (выходила с февраля 1991 года, став первым независимым изданием Тувы еще в составе РСФСР; в конце 2019-го Антуфьева закрыла издание по экономическим причинам). В 2022-м журналистка сделала себе подарок на 67-летие — татуировку «Свобода слова» на правой руке.

Надежда Антуфьева — единственная, кто системно собирает информацию о погибших земляках. Каждое имя она сопровождает краткими сведениями о погибшем или его близких. Например: администрация города Чадана разыскивает Айгуль, бывшую супругу гранатометчика Азиата Куулара, для выплаты страховки; ее отчество и фамилия неизвестны. Или: росгвардейца, чемпиона республики по дзюдо Владимира Шабалина похоронили вместе с матерью, не пережившей известие о смерти сына.

«[Число погибших тувинцев] замалчивают, чтобы не гас энтузиазм. Удобно снять что-то радостное — человека в специально пошитой красивой форме, но с печальными глазами, которого возят по республике и фотографируются с ним, — рассказывает Надежда. — Мне кажется, ему очень грустно и тяжело».

Человек, которого она имеет в виду, — Мерген Донгак, второй после Сергея Шойгу тувинец, удостоенный звания Героя России («Медузе» не удалось связаться с Донгаком к моменту публикации этого материала). Он стал в республике главным рекламным лицом «спецоперации». По официальной версии, в Украине Донгак «вынес из-под огня раненого командира взвода и, приняв командование, обратил противника в бегство».

Вдоль дорог установлены билборды с Донгаком; во время торжественных событий он вместе с главой республики вручает награды борцам и произносит короткие поздравительные речи на тувинском. Больше о «спецоперации» почти ничего не напоминает. Исчезла даже ее символика; лишь изредка мелькает буква Z на машинах скорой помощи.

Кроме того, в республике до сих пор не завели ни одного уголовного дела по «антивоенным» уголовным статьям (в Бурятии и Дагестане их, кстати, тоже нет). Местные жители в разговорах с корреспондентом «Медузы» предполагают, что это может быть связано с традиционной клановостью: у многих тувинцев есть родственники во власти, которые, с одной стороны, обязаны бороться с протестными настроениями — но могут при необходимости и защитить.

Площадь Арата в Кызыле. Фото: Владимир Севриновский, Медуза
Площадь Арата в Кызыле. Фото: Владимир Севриновский, Медуза

В марте Камбы-лама Тувы Гелек Нацык-Доржу провел молебен и буддийский ритуал очищения Дугжууба для тувинцев, воюющих в Украине. С тех пор буддистское духовенство республики о войне публично почти не высказывалось. Монахи монастыря Цеченлинг в Кызыле так объясняют корреспонденту «Медузы» свое нежелание говорить на эту тему: «Ребята уезжают туда и погибают. Это печально. Когда про них рассказываешь, души близких можно задеть». Но родственники солдат продолжают заказывать в дацанах обряды защиты, а 28 августа в соцсетях появилась фотография некоего ламы в окружении «воинов-буддистов», якобы сделанная в Украине.

Новых добровольцев на украинский фронт провожают уже без торжеств. «Я ждала свой рейс, прогуливалась возле аэропорта, — вспоминает в беседе с „Медузой“ заведующая краеведческим музеем города Туран Татьяна Верещагина. — Смотрю, маршируют 40 мужчин. Их не в аэропорт завели, а мимо, сразу на летное поле. Уже самолет большой подогнали. Провожающие несутся, руками машут». Возвращающаяся из аэропорта в город супружеская пара рассказала Верещагиной: «Мы провожали зятя. Это добровольцы».

«Сама я, не зная этих людей, плакала… — говорит Верещагина. — Понимала, что не все вернутся. Такая слабонервная оказалась в сравнении с провожающими. Рассказала техничке в музее. Она ответила: „Такой мы [тувинцы] народ. Крепкий“».

«Шойгу оболванивают. В сторону буддистов тянут»

Над оваа (святилище, которое тувинцы строят в священных местах — например, на горных перевалах, — чтобы просить разных благ у духов предков) в шаманском центре развеваются ленточки. С одной стороны — белые, синие и красные, цвета российского флага, с другой — желтые и голубые, цвета флага Тувы. Рядом со святилищем в старом кресле сидит верховный шаман России Кара-оол Допчун-оол, избранный на Первом всероссийском съезде шаманов в 2018 году. По его собственным словам, он заставил 99% делегатов проголосовать за себя «массовым шаманским гипнозом». С тех пор он переизбирался еще трижды. Он сложил на груди руки; его пальцы заканчиваются длинными изогнутыми ногтями. Корреспонденту «Медузы» Допчун-оол заявляет, что «этими когтями» он «хватает раковые клетки, бактерии и вирусы — и выбрасывает их в окошко».

Вплоть до конца СССР сибирские шаманы жили обособленно, часто враждуя друг с другом, поэтому никаких шаманских институций не существовало. Со временем они начали переезжать в крупные города, где жили более состоятельные клиенты, и объединяться. Первая официальная шаманская организация в Кызыле «Дунгур» («Бубен») появилась в 1992 году. Ее основал Монгуш Кенин-Лопсан — литератор и фольклорист, позже защитивший докторскую диссертацию о проблемах этнографического изучения тувинского шаманизма при диссертационном совете Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого (петербургская Кунсткамера). Кенин-Лопсан начал предлагать шаманские услуги клиентам «из-за Саян» и делиться опытом с иностранными коллегами и исследователями. В Туву устремились эзотерики со всего мира, часто довольно известные и обеспеченные. Сам Кенин-Лопсан принимал у себя в домике Бориса Ельцина и Далай-ламу. В 2000 году третий директор «Дунгура» Допчун-оол создал собственный центр — «Адыг-Ээрен», «Дух медведя».

Кара-оол Допчун-оол с гордостью рассказывает «Медузе», что во время Великой Отечественной Сталин посадил трех тувинских шаманов, одним из которых был его дед, в самолеты, «чтобы они камлали над Сталинградом, помогая выиграть битву». Заканчивается история щедрой наградой: за полтора года службы генералиссимус дал каждому по саквояжу денег и консервов, а главное — разрешил беспрепятственно шаманить в родной республике (подтверждений этой истории нет).

Миновав собственную приемную — с портретами Путина, Шойгу и Субэдэя, — Допчун-оол проходит в кабинет. На противоположной от входа стене хаотично развешаны головы животных — медведей, волка, косули. Рядом растянуты шкуры. Прежде чем стать шаманом, Допчун-оол заготавливал пушнину, поэтому ээренов — духов-помощников — выбрал соответствующих.

Среди меховых фигур висит множество разнородных предметов: меч, деревянные маски, трехструнная чанзы. Между ними приколоты десятки современных фотографий молодых тувинцев в военной форме. «Ребята с первых дней воюют в Украине, — объясняет верховный шаман „Медузе“. — Некоторые [уже вернулись и] забрали фотографии. Очень сильная защита! Пуля мимо проходит».

Допчун-оол зажигает в чаше пару веточек артыша — разновидности можжевельника — и сперва обносит фотографии пламенем, а затем окуривает дымом. «Духи предков помогают. Мы обряды делаем в местах силы. Шаманим, чтобы плохого не было, неуязвимые чтобы они были, — рассуждает шаман. — Вместо некоторых [солдат] приходят жены, отцы, матери. Чингисхан и его полководец Субэдэй первыми Киев захватили, сожгли и уехали на Запад, на Европу». А в 1940-е, говорит Допчун-оол, брат его отца, капитан Кечил-оол со своими кавалеристами освобождал Украину — за что получил звание Героя Советского Союза и «наградную саблю».

В доказательство своих слов шаман достает шашку, которая висит на суку между рогатым черепом и чучелом змеи, и грозно трясет клинком в воздухе. Но когда разговор заходит о том, как к шаманам относятся Сергей Шойгу и другие руководители России, в голосе Допчун-оола вдруг звучит неподдельная обида: «Его [Шойгу] оболванивал бывший глава Тувы Шолбан Кара-оол. Он его в сторону буддистов тянет».

Буддистов верховный шаман обвиняет во всех бедах. Даже национализм в Украине, по его мнению, распространился после визита далай-ламы, в результате чего «там сразу выкопали Бандеру и свергли своего президента» (на самом деле Далай-лама никогда не был в Украине).

«Кто сюда [в шаманский центр за защитой] приходит, живыми воюют. А которые обращались к ламам, потом возвращались трупами, — жестко говорит Допчун-оол. — Буддизм — это философия. Она не поможет человеку. А природа поможет. Шаман — это природа».

Кабинет верховного шамана России Кара-оола Допчун-оола. Фото: Владимир Севриновский, Медуза
Кабинет верховного шамана России Кара-оола Допчун-оола. Фото: Владимир Севриновский, Медуза

Он показывает камень, лежащий на белых хадаках — ритуальных шарфах, — возле которого «Атилла молился, чтобы разрушить мир, и Чингисхан молился», затем подходит к оскаленному рогатому тотему с крыльями: «Это ангел-хранитель. 1300 лет ему!»

К черной груди ангела прикреплено сразу восемь фотографий тувинских солдат. Еще две висят по соседству, на рогах мертвой косули.

«Ни один квадратный метр земли не стоит человеческих жизней»

Инстаграм-сообщество «Азиаты России» стало популярным задолго до войны. По словам его основателя Василия Матенова, к февралю 2022 года у аккаунта было 123 тысячи подписчиков. Потом к Василию начали обращаться украинцы, которым требовалась помощь с оглаской: они разыскивали родных российских солдат, попавших в плен или погибших в Украине. Паблик начал выкладывать личные данные, а также фотографии именных нашивок уроженцев регионов из азиатской части России, убитых на войне. После принятия новых репрессивных законов к Василию пришли силовики, и он был вынужден уехать из России в Грузию.

Сообщество «Новая Тува», которое обращается к той же аудитории, что и «Азиаты России» (и на той же платформе), появилось 14 июня; лицом движения стал теперь уже бывший депутат Верховного хурала Тувы от ЛДПР Эрес Кара-Сал. 27 февраля он призвал «лидеров [России] вернуть войска», остановить «братоубийственное кровопролитие» и начать переговоры. «Ни один квадратный метр земли не стоит человеческих жизней», — заявил депутат.

На следующий день, как он сообщил корреспонденту «Медузы», Кара-Сал подал заявления о сложении депутатских полномочий и выходе из партии; ход этим заявлениям дали не сразу. Позднее тувинские силовики «проинформировали» его об угрозе уголовного дела, и Эрес Кара-Сал тоже уехал из России, опубликовав после этого антивоенное видеообращение. Позже его фотография исчезла со страницы со списком депутатов Верховного хурала.

Всего в движении «Новая Тува», по словам его членов, 18 активных участников. Половина из них живет за рубежом, некоторые — в Москве и Санкт-Петербурге, и лишь немногие — в самой Туве. Их главная задача, как они сами ее формулируют, — информационная, юридическая и финансовая помощь солдатам, желающим разорвать контракт с Минобороны РФ и вернуться домой. Самая сложная из организованных ими эвакуаций тувинских контрактников из Украины растянулась больше чем на месяц.

«В конце мая три парня 18−19 лет [из Тувы] заключили контракты, — рассказывает „Медузе“ представитель движения, попросивший сохранить его анонимность. — Их сразу направили на передовую. Они написали рапорты об отказе, им ответили: ждите, через неделю вас отвезут в Россию. Но обманули и снова направили на фронт. Тогда они попытались бежать. Один контуженный был, почти не слышал».

По словам активистов «Новой Тувы», в Первомайске Луганской области солдат поймали и насильно удерживали, перевозя с места на место по самопровозглашенной ЛНР — пока они не оказались в комендатуре города Брянка с двумя десятками других отказников. Там, по утверждению активистов, контрактников запугивали наемники ЧВК Вагнера (о роли частных военных компаний в российском вторжении читайте в другом расследовании «Медузы»). «Однажды они сообщили, что их куда-то везут и могут убить. Потом связь с ними надолго пропала, — рассказывает активист. — Мы не знали, что делать, и решили предать [ситуацию] огласке».

Активисты помогли родственникам написать множество обращений — в военную комендатуру, уполномоченному по правам человека, сенатору от Тувы Людмиле Нарусовой. В следующий раз солдаты вышли на связь в городе Попасная. Их уже не удерживали, но рядом шли бои (Попасная имеет важное стратегическое значение на линии фронта в Донбассе, в результате сражений к июню город был практически уничтожен), а у них не было ни документов, ни бронежилетов — они их сдали, когда писали отказ от службы.

Один тувинец к тому времени пропал. «Мы выходили на таксистов в Луганске, те отказывались везти: слишком опасно, — рассказывает активист „Новой Тувы“. — Тогда связались с тувинцем, который там служит. Он их перевез в Первомайск. Оттуда нашли таксистов до границы. Как ее переходить, чтобы не вернули обратно, мы уже знали от другого отказника, бурята».

В России солдат встретили родственницы. Военнослужащие вернулись на родину и восстановили документы. Однако затем, по словам активистов, военкомат отправил отказников заканчивать срочную службу. Теперь же им грозят уголовным делом за «ложный донос» — поскольку они обратились в прокуратуру с жалобой по поводу насильственного удержания.

По словам представителей «Новой Тувы», активисты помогли вернуться домой примерно 200 соотечественникам. Точное количество установить сложно, поскольку к солдатам, ведущим переговоры с движением, нередко присоединяются товарищи: «Было такое, что мы помогали девятерым, а когда они нам скинули фото из Москвы по дороге в Туву, их было 30».

Всего, по оценке Кара-Сала, в Украину отправили от двух до четырех с половиной тысяч тувинцев — от 0,6 до 1,4% населения республики. Домой вернулись до 600 человек. Жена одного из солдат рассказывала корреспонденту «Медузы», что приехала с другими тувинками в расположение бригады на границе России с Украиной: «Позвонила оттуда шаману. Спросила о судьбе мужа. Шаман раскинул камни и сказал, что нельзя на войну. [В итоге] муж перед самым отправлением вышел и вернулся [домой]. Тогда это было можно».

«Что ему было нужно в чужой стране?»

«В Хову-Аксы, моем селе, я пять лет проработал в магазине. Каждый день приходил мальчик, покупал шоколад, хлеб. Теперь увидел в паблике „ЧП Кызыл“ его фотографию — погиб на „спецоперации“. 19 лет, — говорит „Медузе“ молодой юрист и блогер из Тувы Аян (попросил не указывать свою фамилию). — Что ему было нужно в чужой стране?»

Известие о вторжении в Украину потрясло Аяна. Он писал антивоенные посты в инстаграме и пытался переубедить знакомых. После принятия новых репрессивных законов (о «фейках» и «дискредитации») Аян убрал свои воззвания из общего доступа, но продолжает общаться с соотечественниками. Правда, теперь, объясняет Аян, он больше не спорит со всеми подряд — и сосредоточился на колеблющихся.

Аян рассказывает корреспонденту «Медузы» свою историю, шагая по Кызылу, — и не понижает голос, когда прохожие оборачиваются. Некоторые с ним здороваются: Аян — известный городской активист. Он не уехал «за Саяны», как многие образованные тувинцы, а «хотел что-то поменять в родной республике».

На городском кладбище Кызыла. Фото: Владимир Севриновский, Медуза
На городском кладбище Кызыла. Фото: Владимир Севриновский, Медуза

«Люди не имели своей позиции [о нападении России на Украину] и впитали первое же навязанное мнение. „Денацификация“, „упреждающий удар“ — путинские формулировки. Переубедить их сложно. Люди верят в то, во что хотят верить, — что там фашисты, которых надо убивать, что их дети умерли за правое дело, — объясняет „Медузе“ Аян. — Сложно осознать, что твое государство — террорист». Он считает, что у его земляков сработали «защитные механизмы»: какими неоспоримыми бы ни были факты, они предпочитают не смотреть в глаза правде, что их дети погибли далеко от дома на никому не нужной войне.

Простых тувинцев, поддерживающих вторжение, Аян не винит, считая их жертвами пропаганды: «Когда большинство живет на грани нищеты, нет доступного качественного образования, откуда возьмется массовое критическое мышление?» Ответственность он возлагает на местных идеологов: «Правительственные чиновники, образованные люди, лидеры общественного мнения, которые славят войну и отправляют земляков туда… Не знаю, как они на себя в зеркало смотрят. Я бы иначе относился, если б чужое государство захватывало наши территории. Но пропаганда говорит, что погибшие тувинцы героически отдали жизнь за родину. А где там наша родина? Где Тува и где Лисичанск? В тысячах километров друг от друга».

В юности, рассказывает Аян, он, как и многие тувинцы, поддерживал власть, голосовал за Путина — и даже решил служить в армии по контракту. Но в 2017 году разочаровался в военной службе — в том числе из-за этнической дискриминации. «В первые дни службы нас, тувинцев, неделю подряд строили по форме ноль (то есть голыми, — прим. „Медузы“). Только из-за национальности заставляли раздеться и досматривали каждый день. Вдруг тувинец из ложки заточку сделает? — рассказывает Аян о своем опыте службы в российской армии. — Возникали конфликты, и получалось, будто мы своей реакцией на унижения подтверждали их слова».

С ксенофобией, рассказывает Аян, он регулярно сталкивается и после увольнения: «Куда ни приезжал, везде стереотип: если я тувинец, у меня обязательно нож спрятан в трусах или носках. А хочешь снять квартиру в крупном городе — говорят, что сдаем только славянам».

Аяна беспокоит, что из-за войны «предрассудки о сибирских азиатах» только множатся — теперь с ними среди прочего связывают преступления, совершенные российской армией; их представляют, по мнению Аяна, как «лицо вторжения».

Сами жители Тувы, считает Аян, поначалу ожидали быстрой и бескровной «спецоперации», но теперь «понемногу начинают сомневаться». Раскол по поводу войны почти в каждой тувинской семье, утверждает Аян: «Неоднократно слышал, как родственники пытаются убедить парня не ехать на войну: „Что ты забыл в чужой стране?“ А жены говорят: „Мы по уши в долгах, кредиты, микрозаймы, езжай на войну, заработай денег“».

Если бы не повсеместно распространенная в республике нищета, полагает он, гораздо меньше тувинцев рисковали бы жизнью за 200 тысяч рублей в месяц. Но и тем, кто заработал в Украине, эти деньги радости не приносят: «Есть парни, которые с ранением приезжают сюда, получают компенсацию — три миллиона — и не знают, что дальше делать, после пережитого на войне. Начинают пить, просаживать эти деньги».

После начала полномасштабной войны Аян погрузился в депрессию — он даже думал об эмиграции, но все-таки решил остаться на родине. Теперь он мечтает, что, даже если война не прекратится, хотя бы тувинцы перестанут бессмысленно гибнуть и вернутся домой.

Родственники погибших высказываются в соцсетях: мы малочисленный народ и в этой войне теряем братьев и отцов, рассказывает Аян. Противников войны становится больше, добавляет он, уточняя: «Но у каждого родственник в правительстве, администрации или министерстве, на каждого есть рычаг давления, и власти им умело пользуются. Может быть, нас уже большинство. Но крупные паблики подчинены государству и транслируют мнение, будто вся Тува поддерживает „спецоперацию“. Поэтому люди боятся высказываться». В малознакомых компаниях, говорит Аян, он предпочитает отмалчиваться: «Думаю, что они за войну, и не хочу лишний раз спорить».

«Путин все сможет. Если что — нажмет, как Чингисхан, кнопочку…»

«Это кончится плохим. Война же. Многие умирают. Все деньги туда уходят, на вооружения и на лекарства. Нас мало, тувинцев, осталось. Мы почти как в зоопарке», — говорит «Медузе» пожилой сельский шаман по имени Айдыс (имя изменено). Он сидит на берегу Енисея. К его традиционной шапке вишневого цвета приколоты перо коршуна и российский триколор.

Шаман Айдыс на берегу Енисея. Фото: Владимир Севриновский, Медуза
Шаман Айдыс на берегу Енисея. Фото: Владимир Севриновский, Медуза

За помощью к Айдысу обращаются не только тувинцы, рассказывает «Медузе» шаман: «Один, Дима, приехал на коляске. Украинец, а воевал за Россию. Инвалидом стал, калекой. Мать ему коготь медведя [у меня] купила. Братишка из 55-й [отдельной мотострелковой тувинской] бригады ["Черный барс"] отказ написал. Но отказываться нельзя. Контракт — приказ же. Если не выполнить — изменник родины или дезертир». Айдыс говорит, что сам собирался на войну добровольцем, но потом передумал. Добровольцев, говорит он, ставят «на передовую, как во Второй мировой»: «Как зэков, как арестантов, штрафников. Не только тувинцы, там буряты, хакасы. Азиаты. Моя душа болит, сердце плачет».

Не хотел шаман отпускать на фронт и племянника, который вернулся с войны на побывку: «Ты что, Артур, говорю я ему. Ты единственный мой племянник. Я тебя на горбу таскал. У тебя дочка, сын родился, когда ты в Украине был. Не езжай, ну его на фиг». Впрочем, из этого ничего не вышло: племянник уже продлил контракт на пять лет. «В основном они за кредиты», — уточняет Айдыс.

Но есть и другая мотивация: «Один пацан Героя России получил, он тоже обратно поедет в Украину. Это месть». Голос шамана становится громче: «За друзей. За однополчан-тувинцев. Живы, здоровы были, смеялись, пели про любовь, про тайгу, про скот. И нету их. Я племяннику кость волка дал и мать-землю, где он родился, в красном мешочке. Путин все сможет. Если что, нажмет, как Чингисхан, кнопочку. Дома останутся, а все живое…»

Айдыс замолкает и долго всматривается в текущую воду.