Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Дело TUT.BY передали в суд. Дата первого заседания пока неизвестна
  2. Захват Белогоровки и Першего Травня, переполненные госпитали и отказ России от БТГ. Главное из сводок штабов на 280-й день войны
  3. Зачем российские пропагандисты извратили заявление Хренина и чья Белогоровка. Главное из сводок на 281-й день войны
  4. «Меня повесят первым, а тебя — вторым. И плюнут на твою могилу, как теперь плюют на могилу Макея». Смерть главы МИД как тест — мнение
  5. В МНС рассказали, какие налоговые изменения уже точно введут в 2023 году. Они затронут как бизнес, так и население
  6. Экс-министру лесного хозяйства грозит до 15 лет лишения свободы
  7. Белорусам стали отказывать в выдаче паспорта старого образца. Узнали, в чем дело и можно ли его получить
  8. Глава ОНТ предложил главе ЦИК назначать президента на ВНС, чтобы не допустить к власти «Зеленских, котлет и Наусед». Тот не против
  9. «Через три часа под дверью — дяди в форме». Минчанин утверждает, что написал на почту посольства Польши, а письмо прочли еще и силовики
  10. «Не так все радужно, как показывают по телевидению». Большой репортаж «Зеркала» из освобожденного Херсона
  11. В посольстве сообщили о госпитализированных с менингитом белорусах в Подмосковье. Один из них, возможно, скончался
  12. «Это чувствительная информация». Заявление главы Еврокомиссии об украинских потерях вырезали из ее выступления
  13. «По словам врачей, ей становится лучше». Марию Колесникову перевели из реанимации в хирургию
  14. Новые правила въезда в Шенгенскую зону заработают весной 2023 года. Что изменится
  15. Без повестки и звонков. В Борисовском районе от военнообязанных требуют явиться для сверки учетных данных
  16. «Как остановить пожар в Европе?» В ОБСЕ зачитали последнюю речь Макея
  17. Германия и Бельгия пролетели мимо плей-офф — две большие сенсации на чемпионате мира по футболу
  18. «Зноў не той». В Беларуси продолжаются задержания по поводу комментариев о смерти Макея
  19. Бессмертие для диктаторов: рассказываем, как стареющие правители пытаются продлить себе жизнь и что из этого выходит


"Настоящее время",

В Украине вынесено уже более ста приговоров по делам о коллаборационизме, всего таких дел возбудили более двух тысяч. Статья появилась в Уголовном кодексе с начала полномасштабного вторжения России и охватывает очень широкий спектр действий — от постов в соцсетях до наводки артиллерии противника и организации референдумов на захваченных территориях. В коллаборационизме могут обвинить и тех, кто никогда не был в оккупации. Почему применение этой статьи критикуют юристы и кого именно по ней судят — рассказывает «Настоящее время».

Памятник Тарасу Шевченко в центре освобожденного города Балаклея, Харьковская область, 29 сентября 2022 года. Фото: Reuters
Памятник Тарасу Шевченко в центре освобожденного города Балаклея, Харьковская область, 29 сентября 2022 года. Фото: Reuters

В теплый весенний день 30 мая 2022 года житель Харькова Александр Г. отдыхал на лавочке возле многоэтажки. Из подъезда вышли трое жильцов. «Слава Україні!» — выкрикнул Александру один из них. Этот исторический лозунг сейчас — официальное приветствие ВСУ и Национальной полиции (его впервые использовала харьковская студенческая община еще в конце XIX века, затем этот лозунг стал девизом борцов за независимость Украины). Вместо традиционного ответа «Героям слава!» Александр выругался. Завязался спор. Оппоненты напоминали, что сейчас идет война с Россией и российские войска постоянно обстреливают Харьков. (Только в тот день, по сообщению Харьковской областной прокуратуры, от российского обстрела в городе пострадали три мирных жителя.) Родившийся в Мариуполе Александр, чей родной город к тому времени сильно разрушила и захватила российская армия, оставался симпатизантом России. Он доказывал оппонентам, что по Харькову ведут огонь украинские военные — специально, чтобы руководство страны могло обвинить в обстрелах Россию. Также в споре мужчина заявил: «Украинцы возникли от русских, у нас одна вера, и Украина — это Россия». Александр не скрывал, что поддерживает российскую «спецоперацию» и ждет, когда Россия захватит Харьков — «чтобы скорее нас освободили войска России».

Как именно этот разговор возле подъезда дошел до следователей, из судебных документов неясно. Но заявить на потенциальных коллаборантов несложно: например, можно написать в официальный чат «єВорог» («Есть враг») от Минцифры — @evorog_bot. 14 сентября 2022 года суд признал Александра Г. виновным в коллаборационистской деятельности, а именно — в публичном отрицании вооруженной агрессии против Украины. Подсудимый признал вину, получил минимальное наказание — 10 лет лишения права занимать должности в органах государственной власти и местного самоуправления. Это лишение не изменит жизнь Александра: на момент разбирательства он нигде не работал и имел судимость за «умышленное легкое телесное повреждение».

Дело против Александра Г. — одно из 116 уже завершившихся приговором (они опубликованы в официальном реестре). Всего с начала полномасштабного вторжения России в Украину украинские следователи завели около двух тысяч дел о коллаборационистской деятельности.

Статья «Коллаборационистская деятельность» (ст. 111−1) появилась в Уголовном кодексе Украины 3 марта 2022 года — на восьмой день российского вторжения. Хотя с проблемой коллаборационизма Украина столкнулась еще в 2014 году — после того как Россия оккупировала Крым и начала поставки оружия боевикам на Донбассе, — специальной статьи в УК не было. Тех, кто пошел на сотрудничество с оккупационными властями, судили, например, по обвинению в госизмене или финансировании терроризма.

Согласно статье 111−1 УК Украины, коллаборационизмом считается:

1) публичное отрицание гражданином Украины агрессии против Украины — наказывается лишением права занимать определенные должности на срок от 10 до 15 лет;

2) добровольное занятие должности в незаконных органах власти, не связанной с организационными или административными функциями, — до 15 лет ограничения права заниматься определенной деятельностью;

3) пропаганда в органах образования, внедрение российских образовательных стандартов — до двух лет исправительных работ, до полугода ареста или до трех лет лишения свободы с лишением права занимать должности до 15 лет;

4) передача материальных ресурсов незаконным вооруженным формированиям на оккупированной территории — штраф до 170 тысяч гривен ($ 4,6 тыс.) или до пяти лет лишения свободы, с лишением права занимать определенные должности до 15 лет и с компенсацией имущества;

5) добровольное занятие должности в незаконных органах власти, связанной с организационно-распорядительными или административно-хозяйственными функциями — от 5 до 10 лет лишения свободы, с лишением права занимать определенные должности до 15 лет, с конфискацией имущества или без нее;

6) организация мероприятий политического характера, информационная деятельность в сотрудничестве с государством-агрессором — от 10 до 12 лет лишения свободы, с лишением права заниматься определенной деятельностью на срок до 15 лет, с конфискацией имущества или без нее;

7) добровольное занятие должности в незаконных судебных, правоохранительных органах или военизированных формированиях — от 12 до 15 лет тюрьмы с лишением права заниматься определенной деятельностью на срок до 15 лет, с конфискацией имущества или без нее;

8) действия, которые привели к гибели людей или наступлению иных тяжких последствий, — до 15 лет лишения свободы или пожизненное заключение с лишением права заниматься определенной деятельностью на срок до 15 лет, с конфискацией имущества или без нее.

Теперь одна статья — «Коллаборационистская деятельность» — охватывает широкий спектр действий и предусматривает наказание от штрафа до пожизненного заключения, в зависимости от того, что совершил конкретный человек.

Корректировка огня и сотрудничество с «администрациями»

В реестре судебных решений есть приговоры по делам о коллаборационизме, в которых идет речь о тяжких и особо тяжких преступлениях — прямом сотрудничестве с агрессором. Так, в начале сентября 2022 года суд в Днепропетровской области рассмотрел дело жительницы Лисичанска Анастасии М. Ее обвинили в том, что она помогала противнику корректировать огонь по военным и технике ВСУ. С кем именно обвиняемая была на связи, следствие и суд не выяснили, материалы в отношении «неустановленных лиц» выделили в отдельное производство. Но в приговоре приведены сообщения, которые Анастасия передавала своим дистанционным собеседникам. Например, 28 февраля она написала в телеграме человеку, который позже удалил свой аккаунт: «ПТУ № 94 на кварталах завода находятся ЗСУ». Два дня спустя этот район обстреляли россияне или подконтрольные им боевики (кто именно, в приговоре информации нет). Обстрел, судя по всему, не принес противнику нужного результата, потому что собеседник Анастасии написал: «Стоят??? Т.е. не 200е? Зря только у людей окна вылетели». В деле были и другие эпизоды, когда обвиняемая получала и пересылала информацию об украинских военных. Анастасия признала вину, но так как ее преступление относится к особо тяжким, суд назначил ей большой срок — 12 лет тюрьмы.

Еще один тип дел — дела против украинских чиновников и представителей местной власти. Так, в начале августа Лебединский райсуд Сумской области вынес приговор старосте села Малый Выстороп Николаю Ромасенко. Как установил суд, староста в период российской оккупации поселка поселил российских военных в дом местного жителя. В дальнейшем в этом доме россияне допрашивали участника АТО. Кроме того, Ромасенко собрал у местных жителей и передал российским военным охотничье оружие. Обвиняемый признал вину и получил приговор — 34 тысячи гривен штрафа ($ 919). Кроме того, суд запретил ему в течение 10 лет занимать должности в органах местной власти и самоуправления.

Среди тех, кого привлекают к ответственности за занятие крупных должностей в оккупационных администрациях, — бывший главный редактор газеты «Город» в ныне захваченном Бердянске Павел Ищук. По его делу приговор еще не вынесен, но с середины сентября Октябрьский районный суд Запорожья рассматривает это дело в специальном режиме, то есть без участия обвиняемого. Ищук пошел на сотрудничество с россиянами, которые назначили его «заместителем мэра» города. Сам бывший журналист и сейчас остается на оккупированной территории и прогнозируемо не отреагировал на повестки следователей.

«Указывала на бесперспективность сопротивления»: дела о комментариях в соцсетях

При этом абсолютное большинство уже вынесенных приговоров — по части 1 статьи 111−1, где идет речь о публичном отрицании агрессии против Украины и призывах к сотрудничеству с агрессором (из 116 опубликованных в реестре приговоров около сотни вынесены по первой части статьи о коллаборационизме). Из них следует, что для того, чтобы суд признал человека коллаборационистом, не обязательно проживать на захваченной территории или идти на тесное сотрудничество с россиянами.

Например, учительницу украинского языка одной из житомирских школ Галину М. признали виновной в коллаборационистской деятельности за то, что в разговорах с коллегами она «указывала на бесперспективность сопротивления населения Украины и ее Вооруженных сил войскам Российской Федерации, цинично убеждала в неспособности украинских войск защитить украинский народ». Суд запретил ей в течение десяти лет занимать должности, связанные с функциями государства. А советник мэра Староконстантинова Хмельницкой области Георгий Мудрик лишился на 15 лет права работать в органах государственной власти и местного самоуправления за слова: «Убивают и насилуют Украинский народ не войска Российской Федерации, а наша украинская пропаганда!», сказанные в дискуссии с коллегами. Суд признал Мудрика виновным в публичном отрицании осуществления вооруженной агрессии против Украины.

Множество дел за публичное отрицание агрессии связаны с репостами в соцсетях. То, что в этом случае, как правило, судимости получают люди, которые живут на подконтрольной украинской власти территории и не были в оккупации, — нелогично, считает кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и криминологии Львовского национального университета им. Ивана Франко Александр Марин.

«Если человек проживает на территории, подконтрольной украинской власти, и помогает государству-агрессору, против него можно применить статью „Государственная измена“. Если он дает координаты размещения украинских военных или военных объектов и по тем координатам происходят обстрелы, это подходит под определение перехода на сторону врага. За такое преступление можно получить до 15 лет лишения свободы или пожизненное заключение. Почему коллаборационная деятельность должна рассматриваться в контексте оккупации? Сама природа этого явления — сотрудничество с оккупантом, оккупационной властью на захваченных территориях. Тут человек находится под давлением, у него меньший выбор способов поведения, поэтому ответственность для него может быть немного меньшей», — объясняет юрист.

А эксперт Центра гражданских свобод (в начале октября 2022 года эта правозащитная организация стала лауреатом Нобелевской премии мира) Владимир Яворский подозревает, что за счет дел о публичном отрицании агрессии правоохранительные органы повышают показатели своей успешности.

«Эти дела очень быстро оформляются, в суде слушаются один-два дня. Но я думаю, что [истинные] цели правосудия — другие. Для нас очень важно, чтобы понесли наказание люди, которые действительно сотрудничали с оккупационными властями, совершали преступления. Потому что безнаказанность будет порождать ощущение, что так можно делать [сотрудничать с оккупационными властями]», — считает правозащитник.

«Правоохранительным органам нужна статистика». Признания подсудимых

В начале сентября в Олевске Житомирской области суд разбирал дело местного жителя Виктора К. Как указано в приговоре, в марте на базаре, а также возле костела он «публично отрицал осуществление вооруженной агрессии против Украины» и «призывал к поддержке решений государства-агрессора».

В суде подсудимый отверг эти обвинения: он утверждал, что не отрицал российского нападения, и уверял, что, по его мнению, в войне победит Украина. А соседей, которые дали против него показания, обвинил в оговоре: мол, они друг друга давно и взаимно недолюбливают.

Судья Любомир Винар опросил свидетелей — как упомянутых соседей, так и случайных прохожих, очевидцев уличной ссоры. Те рассказали, что, во-первых, подсудимый носил футболку с изображением Владимира Путина. Во-вторых, заявлял, что Путин в Украине «наведет порядок». В-третьих, называл оккупированный Крым «территорией России». По итогам слушаний судья признал Виктора виновным и запретил ему 12 лет работать в органах государственной власти и местного самоуправления. На момент приговора житель Олевска уже был на пенсии и нигде не работал, кроме того, у него есть инвалидность.

Дело Виктора — одно из немногих, когда обвиняемый в коллаборационизме не признал вину, таких в реестре судебных решений всего два. В большинстве же случаев фигуранты подписывают соглашение о признании вины — документ, по которому обвиняемый безоговорочно признает причастность к преступлению и отказывается отстаивать свою правоту в судебном заседании. А прокурор согласовывает с подозреваемым наказание — как правило, минимальное, — и снимает с себя необходимость в суде доказывать вину человека. Судья в таком случае проверяет соглашение и утверждает его. В том случае, если обвиняемый признает вину уже в суде, шансы получить более мягкое наказание сохраняются — такие приговоры по делам о коллаборационизме тоже есть.

Например, в середине сентября Киевский райсуд Харькова рассматривал дело водителя скорой помощи Сергея С. Его обвинили в том, что он в период российской оккупации публично поддерживал действия россиян, а когда российские военные отступали из поселка, где он жил, добровольно передал им два автомобиля — свою «Волгу» и ВАЗ-«десятку» сына. За передачу материальных ресурсов россиянам Сергей мог получить до пяти лет тюрьмы или почти $ 5 тысяч штрафа, но признал вину — и судья дал ему три года условно с испытательным сроком один год.

Правозащитник Владимир Яворский называет три причины, почему среди приговоров так много случаев признания вины:

«Первое — правоохранительным органам нужна статистика наказаний: чем быстрее, тем лучше. Второй момент — не исключено, что в таких делах тоже есть коррупция. И третье — если человек признает свою вину, готов быстро пройти уголовный процесс и не обжаловать приговор, то правоохранительные органы обещают человеку условное наказание или очень маленькие наказания, которые не влекут больших последствий для этого человека. Это выгодно в первую очередь этому человеку, потому что он избегает серьезных последствий за свою деятельность. А еще это выгодно правоохранительным органам, которые показывают результаты своей работы».

По мнению Яворского, чтобы собрать доказательства против человека, который не считает себя виновным, потребуется гораздо больше времени. С правозащитником солидарен и юрист Александр Марин:

«Доказать будет сложно, особенно когда правонарушение не оставляет материальных следов, вещественных доказательств. Очень сложно подтвердить, что не было принуждения, а коллаборационная деятельность по определению должна быть добровольным сотрудничеством. Ведь если угрожают жизни и требуют передать материальный ресурс или признать „правоту“ агрессии, то будет считаться, что человек находился под психологическим давлением, — тогда уголовная ответственность исключена. И если человек заявляет о принуждении, правоохранительные органы должны проверить, что такое принуждение действительно было».

Юрист добавляет, что соглашения о признании вины, как правило, применяются в случаях, когда преступление не считается тяжким — нет серьезного вреда жизни и здоровью человека или национальной безопасности.

«Своеобразная форма люстрации». Зачем безработных и пенсионеров лишают права занимать должности

В 111 из 116 доступных для анализа приговоров указано, что осужденные получили в качестве наказания «лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью». Суды применяют эту санкцию и как основную, и как дополнительную — например, к штрафу или лишению свободы. Смысл такого наказания в том, чтобы виновный не мог использовать должность для новых преступлений.

Например, в июне 2022 года депутат Новослободского сельского совета в Сумской области Александр Мищенко предстал перед судом за то, что в период оккупации села Юрьевка приказал директору школы открыть помещение для российских военных. В здании оккупационные войска разместили штаб, хранили оружие, расставляли боевые позиции по периметру и на крыше, а во дворе ставили военную технику. Депутат заключил с прокурором соглашение о признании вины, и суд оштрафовал его на 8500 гривен ($ 230), а также запретил на 10 лет занимать выборные должности в органах местной власти. То есть Александр Мищенко в ближайшие годы не сможет быть депутатом, но останется на свободе — хотя за передачу материальных ресурсов оккупационным формированиям мог бы ближайшие пять лет провести в тюрьме или заплатить штраф в десять раз больше.

А вот другое дело, в котором целесообразность лишения права занимать должность не так очевидна. В том же июне в Шосткинском горрайсуде Сумской области судили безработного, восемь раз судимого жителя области Андрея Б. В деле было два эпизода, оба — о комментариях в соцсетях. Под видео в фейсбуке, на котором российские снайперы ведут огонь по украинским военным, Андрей написал: «Держитесь, я с вами». А ролик «Битва за Северодонецк», в котором российские военные ведут бои с силами ВСУ, прокомментировал репликой «Ничего, мы им покажем». Суд расценил комментарии как публичные призывы к поддержке решений государства-агрессора (то есть России) и на 10 лет запретил Андрею Б. занимать должности в органах государственной власти, местного самоуправления и в органах, которые предоставляют публичные услуги. Очевидно, что с уже имевшимися восемью судимостями (в том числе за кражу, контрабанду и незаконное изготовление наркотиков) этот житель Сумской области вряд ли мог бы претендовать на должности в госорганах и без девятого приговора. Но по той части статьи о коллаборационизме, по которой его обвиняли (часть 1 статьи 111−1), лишение права занимать определенные должности — это единственное возможное наказание.

Логику, по которой все, в том числе безработные, пенсионеры и ранее судимые, получают запрет работать на должностях, которых они не занимали, пробует объяснить кандидат юридических наук Александр Марин:

«Традиционно наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью должно назначаться лицам, которые совершили правонарушение именно в связи с такой деятельностью или должностью. Поэтому говорить об эффективности назначения наказания людям, которые таких должностей не занимают, достаточно сложно. Но, насколько я понял логику законодателя, это форма своеобразной люстрации: чтобы люди, которые совершают самые легкие формы коллаборационной деятельности, в будущем не занимали такие должности и не влияли на реальную политику государства или местных органов власти, такие наказания и назначаются».

Как не стать коллаборационистом: чего не хватает в законе

Статью Уголовного кодекса о коллаборационистской деятельности депутаты принимали поспешно, полагают юрист Александр Марин и правозащитник Владимир Яворский. На тот момент российские войска больше недели продолжали полномасштабное вторжение и продвигались к Киеву. Поэтому оба эксперта сходятся во мнении, что сейчас вопрос ответственности за коллаборационизм нужно законодательно доработать.

Во-первых, говорят юристы, прописанные в статье составы преступлений нечеткие — и теоретически одно и то же деяние можно расценить по-разному. В качестве иллюстрации этого тезиса могут послужить два дела о размещении постов в официально запрещенной в Украине (но доступной через VPN или мобильное приложение) сети «Одноклассники».

В апреле 2022 года житель города Белгород-Днестровский Одесской области Фаиз С. поставил в «Одноклассниках» отметку «Класс» и перепостил картинку с изображением российского военного с георгиевской лентой в виде литеры Z и подписью «Русский солдат снова освобождает Европу от фашизма! Храни вас Бог, ребята!». Суд расценил это действие как изготовление и распространение материалов, в которых содержится оправдание российской агрессии против Украины (ч. 2 ст. 436−2 УК Украины), и назначил Фаизу наказание — три года условно с испытательным сроком два года.

В конце августа 2022 года в том же Белгороде-Днестровском суд рассмотрел другое дело, против местного жителя Виктора В. Он сделал целую серию репостов в «Одноклассниках»: среди прочих публикации сообщества «Антимайдан» со словами «Освобождение городов обязательно будет, но жителям лучше переждать это», «Что же нам остаеться только одно побеждать. Как побеждать? Правдой, верой, великодушием любовью и силой. Именно Силой» (орфография и пунктуация — такая, как в приговоре). Действия Виктора суд расценил как публичное отрицание факта вооруженной агрессии России против Украины (ч. 1 ст. 111−1 УК Украины) и лишил его на 10 лет права работать в органах государственной власти.

«Некоторые составы преступлений могут трактоваться сразу по нескольким статьям Уголовного кодекса — например, есть „Государственная измена“, „Пособничество государству-агрессору“. С одной стороны, это запутывает, потому что не создает четкой картины для человека, чтобы он понимал, что можно, что нельзя. А с другой стороны, это создает правоохранительным органам слишком большое пространство для выбора, кого наказывать, как и за что. Ведь ответственность за эти преступления очень широкая — от запрета на занятие должностей до 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества. И здесь нужно больше какого-то порядка и системности», — говорит эксперт Центра гражданских свобод Владимир Яворский.

Второй круг проблем, на который обращают внимание юристы и правозащитники, — это ответственность представителей разных профессий. Среди них есть такие, для которых сложно размежевать преступную деятельность и обычную работу в условиях оккупации. Речь идет, например, об украинских учителях, которым грозит ответственность за пропаганду в учреждениях образования и внедрение российских стандартов образования. А также о предпринимателях, которые могут получить срок за хозяйственную деятельность вместе с государством-агрессором и незаконными органами власти.

«Должен быть дифференцированный подход. Если рядовой учитель, который преподает предмет, осознанно, добровольно использует [свое должностное положение] во вред Украине — а это обязательный признак коллаборационной деятельности — и вкладывает в свой предмет нарративы из стандартов Российской Федерации, то тогда он должен нести ответственность. А если это учитель физкультуры — вряд ли в приседаниях есть что-то незаконное. Разве что он одновременно не преподает допризывную подготовку», — говорит правовед Александр Марин.

Так же и с предпринимателями, продолжает эксперт: «Мы должны установить взаимодействие с оккупационными войсками и цель причинить вред украинскому государству. Если предприниматель помогает отапливать помещения, кормит российских военных с осознанием того, что сытый солдат будет воевать против Украины лучше, чем голодный, — он должен нести ответственность. А если он просто поставляет товары в магазин и этот магазин просто обслуживает тех, кто туда зашел, то в таких случаях говорить о коллаборационной деятельности не приходится. Мы же не можем остановить все функционирование общества на оккупированных территориях».

Практические советы о том, как не стать коллаборантом, в конце августа 2022 года опубликовало Государственное бюро расследований. Бюро в первую очередь рекомендует как можно скорее покинуть захваченную территорию. Если это невозможно, то нужно сообщить руководству, что остался в оккупации, избегать контактов с оккупационными властями, не передавать им документы, не участвовать в совещаниях, не подписывать никаких бумаг. Но опрошенные «Настоящим временем» эксперты сходятся во мнении, что нужны поправки именно к Уголовному кодексу, которые сделали бы составы преступлений более четкими.

Сейчас в Верховной раде Украины зарегистрированы сразу три законопроекта, которые предлагают различные изменения в статьи о коллаборационизме. Правозащитники выдвинули к каждому из них свои замечания. Ни один вариант изменений депутаты пока не рассмотрели.