Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Если вы хотели отнести в банк валютную заначку и обменять на рубли, то для вас есть не очень приятная новость
  2. Россия заявила о захвате Ивано-Дарьевки в Донецкой области, эксперты говорят о значительных успехах армии РФ и в Нью-Йорке
  3. От запущенных случаев умирает каждый третий. В США вспышка инфекции, с которой сталкиваются и беларусы, — вот как защититься
  4. Помните силовика, который шутил про прослушку его телефона? Теперь он работает в неожиданном месте
  5. Новшества по «тунеядству» и рынку труда, пересмотр пенсий, очередные удары от ЕС, дедлайн по налогам и падение цен. Изменения августа
  6. Слишком много людей. В одном из самых чистых озер Беларуси нашли кишечную палочку — всем запрещено купаться
  7. Запретит ли Польша въезд авто на беларусских номерах? Вот что «Зеркалу» сообщили в польском Министерстве финансов
  8. Минчане жалуются на задержки с выдачей паспортов, не помогает и доплата за срочность. Попытались выяснить, в чем причина
  9. Банкротится уникальное госпредприятие. Его больше пяти лет пытались спасти, но не получилось
  10. «Собирался улететь в Баку». Подробности взрыва у ж/д станции под Минском, за который гражданин Германии был приговорен к расстрелу


"Настоящее время",

В Украине вынесено уже более ста приговоров по делам о коллаборационизме, всего таких дел возбудили более двух тысяч. Статья появилась в Уголовном кодексе с начала полномасштабного вторжения России и охватывает очень широкий спектр действий — от постов в соцсетях до наводки артиллерии противника и организации референдумов на захваченных территориях. В коллаборационизме могут обвинить и тех, кто никогда не был в оккупации. Почему применение этой статьи критикуют юристы и кого именно по ней судят — рассказывает «Настоящее время».

Памятник Тарасу Шевченко в центре освобожденного города Балаклея, Харьковская область, 29 сентября 2022 года. Фото: Reuters
Памятник Тарасу Шевченко в центре освобожденного города Балаклея, Харьковская область, 29 сентября 2022 года. Фото: Reuters

В теплый весенний день 30 мая 2022 года житель Харькова Александр Г. отдыхал на лавочке возле многоэтажки. Из подъезда вышли трое жильцов. «Слава Україні!» — выкрикнул Александру один из них. Этот исторический лозунг сейчас — официальное приветствие ВСУ и Национальной полиции (его впервые использовала харьковская студенческая община еще в конце XIX века, затем этот лозунг стал девизом борцов за независимость Украины). Вместо традиционного ответа «Героям слава!» Александр выругался. Завязался спор. Оппоненты напоминали, что сейчас идет война с Россией и российские войска постоянно обстреливают Харьков. (Только в тот день, по сообщению Харьковской областной прокуратуры, от российского обстрела в городе пострадали три мирных жителя.) Родившийся в Мариуполе Александр, чей родной город к тому времени сильно разрушила и захватила российская армия, оставался симпатизантом России. Он доказывал оппонентам, что по Харькову ведут огонь украинские военные — специально, чтобы руководство страны могло обвинить в обстрелах Россию. Также в споре мужчина заявил: «Украинцы возникли от русских, у нас одна вера, и Украина — это Россия». Александр не скрывал, что поддерживает российскую «спецоперацию» и ждет, когда Россия захватит Харьков — «чтобы скорее нас освободили войска России».

Как именно этот разговор возле подъезда дошел до следователей, из судебных документов неясно. Но заявить на потенциальных коллаборантов несложно: например, можно написать в официальный чат «єВорог» («Есть враг») от Минцифры — @evorog_bot. 14 сентября 2022 года суд признал Александра Г. виновным в коллаборационистской деятельности, а именно — в публичном отрицании вооруженной агрессии против Украины. Подсудимый признал вину, получил минимальное наказание — 10 лет лишения права занимать должности в органах государственной власти и местного самоуправления. Это лишение не изменит жизнь Александра: на момент разбирательства он нигде не работал и имел судимость за «умышленное легкое телесное повреждение».

Дело против Александра Г. — одно из 116 уже завершившихся приговором (они опубликованы в официальном реестре). Всего с начала полномасштабного вторжения России в Украину украинские следователи завели около двух тысяч дел о коллаборационистской деятельности.

Статья «Коллаборационистская деятельность» (ст. 111−1) появилась в Уголовном кодексе Украины 3 марта 2022 года — на восьмой день российского вторжения. Хотя с проблемой коллаборационизма Украина столкнулась еще в 2014 году — после того как Россия оккупировала Крым и начала поставки оружия боевикам на Донбассе, — специальной статьи в УК не было. Тех, кто пошел на сотрудничество с оккупационными властями, судили, например, по обвинению в госизмене или финансировании терроризма.

Согласно статье 111−1 УК Украины, коллаборационизмом считается:

1) публичное отрицание гражданином Украины агрессии против Украины — наказывается лишением права занимать определенные должности на срок от 10 до 15 лет;

2) добровольное занятие должности в незаконных органах власти, не связанной с организационными или административными функциями, — до 15 лет ограничения права заниматься определенной деятельностью;

3) пропаганда в органах образования, внедрение российских образовательных стандартов — до двух лет исправительных работ, до полугода ареста или до трех лет лишения свободы с лишением права занимать должности до 15 лет;

4) передача материальных ресурсов незаконным вооруженным формированиям на оккупированной территории — штраф до 170 тысяч гривен ($ 4,6 тыс.) или до пяти лет лишения свободы, с лишением права занимать определенные должности до 15 лет и с компенсацией имущества;

5) добровольное занятие должности в незаконных органах власти, связанной с организационно-распорядительными или административно-хозяйственными функциями — от 5 до 10 лет лишения свободы, с лишением права занимать определенные должности до 15 лет, с конфискацией имущества или без нее;

6) организация мероприятий политического характера, информационная деятельность в сотрудничестве с государством-агрессором — от 10 до 12 лет лишения свободы, с лишением права заниматься определенной деятельностью на срок до 15 лет, с конфискацией имущества или без нее;

7) добровольное занятие должности в незаконных судебных, правоохранительных органах или военизированных формированиях — от 12 до 15 лет тюрьмы с лишением права заниматься определенной деятельностью на срок до 15 лет, с конфискацией имущества или без нее;

8) действия, которые привели к гибели людей или наступлению иных тяжких последствий, — до 15 лет лишения свободы или пожизненное заключение с лишением права заниматься определенной деятельностью на срок до 15 лет, с конфискацией имущества или без нее.

Теперь одна статья — «Коллаборационистская деятельность» — охватывает широкий спектр действий и предусматривает наказание от штрафа до пожизненного заключения, в зависимости от того, что совершил конкретный человек.

Корректировка огня и сотрудничество с «администрациями»

В реестре судебных решений есть приговоры по делам о коллаборационизме, в которых идет речь о тяжких и особо тяжких преступлениях — прямом сотрудничестве с агрессором. Так, в начале сентября 2022 года суд в Днепропетровской области рассмотрел дело жительницы Лисичанска Анастасии М. Ее обвинили в том, что она помогала противнику корректировать огонь по военным и технике ВСУ. С кем именно обвиняемая была на связи, следствие и суд не выяснили, материалы в отношении «неустановленных лиц» выделили в отдельное производство. Но в приговоре приведены сообщения, которые Анастасия передавала своим дистанционным собеседникам. Например, 28 февраля она написала в телеграме человеку, который позже удалил свой аккаунт: «ПТУ № 94 на кварталах завода находятся ЗСУ». Два дня спустя этот район обстреляли россияне или подконтрольные им боевики (кто именно, в приговоре информации нет). Обстрел, судя по всему, не принес противнику нужного результата, потому что собеседник Анастасии написал: «Стоят??? Т.е. не 200е? Зря только у людей окна вылетели». В деле были и другие эпизоды, когда обвиняемая получала и пересылала информацию об украинских военных. Анастасия признала вину, но так как ее преступление относится к особо тяжким, суд назначил ей большой срок — 12 лет тюрьмы.

Еще один тип дел — дела против украинских чиновников и представителей местной власти. Так, в начале августа Лебединский райсуд Сумской области вынес приговор старосте села Малый Выстороп Николаю Ромасенко. Как установил суд, староста в период российской оккупации поселка поселил российских военных в дом местного жителя. В дальнейшем в этом доме россияне допрашивали участника АТО. Кроме того, Ромасенко собрал у местных жителей и передал российским военным охотничье оружие. Обвиняемый признал вину и получил приговор — 34 тысячи гривен штрафа ($ 919). Кроме того, суд запретил ему в течение 10 лет занимать должности в органах местной власти и самоуправления.

Среди тех, кого привлекают к ответственности за занятие крупных должностей в оккупационных администрациях, — бывший главный редактор газеты «Город» в ныне захваченном Бердянске Павел Ищук. По его делу приговор еще не вынесен, но с середины сентября Октябрьский районный суд Запорожья рассматривает это дело в специальном режиме, то есть без участия обвиняемого. Ищук пошел на сотрудничество с россиянами, которые назначили его «заместителем мэра» города. Сам бывший журналист и сейчас остается на оккупированной территории и прогнозируемо не отреагировал на повестки следователей.

«Указывала на бесперспективность сопротивления»: дела о комментариях в соцсетях

При этом абсолютное большинство уже вынесенных приговоров — по части 1 статьи 111−1, где идет речь о публичном отрицании агрессии против Украины и призывах к сотрудничеству с агрессором (из 116 опубликованных в реестре приговоров около сотни вынесены по первой части статьи о коллаборационизме). Из них следует, что для того, чтобы суд признал человека коллаборационистом, не обязательно проживать на захваченной территории или идти на тесное сотрудничество с россиянами.

Например, учительницу украинского языка одной из житомирских школ Галину М. признали виновной в коллаборационистской деятельности за то, что в разговорах с коллегами она «указывала на бесперспективность сопротивления населения Украины и ее Вооруженных сил войскам Российской Федерации, цинично убеждала в неспособности украинских войск защитить украинский народ». Суд запретил ей в течение десяти лет занимать должности, связанные с функциями государства. А советник мэра Староконстантинова Хмельницкой области Георгий Мудрик лишился на 15 лет права работать в органах государственной власти и местного самоуправления за слова: «Убивают и насилуют Украинский народ не войска Российской Федерации, а наша украинская пропаганда!», сказанные в дискуссии с коллегами. Суд признал Мудрика виновным в публичном отрицании осуществления вооруженной агрессии против Украины.

Множество дел за публичное отрицание агрессии связаны с репостами в соцсетях. То, что в этом случае, как правило, судимости получают люди, которые живут на подконтрольной украинской власти территории и не были в оккупации, — нелогично, считает кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и криминологии Львовского национального университета им. Ивана Франко Александр Марин.

«Если человек проживает на территории, подконтрольной украинской власти, и помогает государству-агрессору, против него можно применить статью „Государственная измена“. Если он дает координаты размещения украинских военных или военных объектов и по тем координатам происходят обстрелы, это подходит под определение перехода на сторону врага. За такое преступление можно получить до 15 лет лишения свободы или пожизненное заключение. Почему коллаборационная деятельность должна рассматриваться в контексте оккупации? Сама природа этого явления — сотрудничество с оккупантом, оккупационной властью на захваченных территориях. Тут человек находится под давлением, у него меньший выбор способов поведения, поэтому ответственность для него может быть немного меньшей», — объясняет юрист.

А эксперт Центра гражданских свобод (в начале октября 2022 года эта правозащитная организация стала лауреатом Нобелевской премии мира) Владимир Яворский подозревает, что за счет дел о публичном отрицании агрессии правоохранительные органы повышают показатели своей успешности.

«Эти дела очень быстро оформляются, в суде слушаются один-два дня. Но я думаю, что [истинные] цели правосудия — другие. Для нас очень важно, чтобы понесли наказание люди, которые действительно сотрудничали с оккупационными властями, совершали преступления. Потому что безнаказанность будет порождать ощущение, что так можно делать [сотрудничать с оккупационными властями]», — считает правозащитник.

«Правоохранительным органам нужна статистика». Признания подсудимых

В начале сентября в Олевске Житомирской области суд разбирал дело местного жителя Виктора К. Как указано в приговоре, в марте на базаре, а также возле костела он «публично отрицал осуществление вооруженной агрессии против Украины» и «призывал к поддержке решений государства-агрессора».

В суде подсудимый отверг эти обвинения: он утверждал, что не отрицал российского нападения, и уверял, что, по его мнению, в войне победит Украина. А соседей, которые дали против него показания, обвинил в оговоре: мол, они друг друга давно и взаимно недолюбливают.

Судья Любомир Винар опросил свидетелей — как упомянутых соседей, так и случайных прохожих, очевидцев уличной ссоры. Те рассказали, что, во-первых, подсудимый носил футболку с изображением Владимира Путина. Во-вторых, заявлял, что Путин в Украине «наведет порядок». В-третьих, называл оккупированный Крым «территорией России». По итогам слушаний судья признал Виктора виновным и запретил ему 12 лет работать в органах государственной власти и местного самоуправления. На момент приговора житель Олевска уже был на пенсии и нигде не работал, кроме того, у него есть инвалидность.

Дело Виктора — одно из немногих, когда обвиняемый в коллаборационизме не признал вину, таких в реестре судебных решений всего два. В большинстве же случаев фигуранты подписывают соглашение о признании вины — документ, по которому обвиняемый безоговорочно признает причастность к преступлению и отказывается отстаивать свою правоту в судебном заседании. А прокурор согласовывает с подозреваемым наказание — как правило, минимальное, — и снимает с себя необходимость в суде доказывать вину человека. Судья в таком случае проверяет соглашение и утверждает его. В том случае, если обвиняемый признает вину уже в суде, шансы получить более мягкое наказание сохраняются — такие приговоры по делам о коллаборационизме тоже есть.

Например, в середине сентября Киевский райсуд Харькова рассматривал дело водителя скорой помощи Сергея С. Его обвинили в том, что он в период российской оккупации публично поддерживал действия россиян, а когда российские военные отступали из поселка, где он жил, добровольно передал им два автомобиля — свою «Волгу» и ВАЗ-«десятку» сына. За передачу материальных ресурсов россиянам Сергей мог получить до пяти лет тюрьмы или почти $ 5 тысяч штрафа, но признал вину — и судья дал ему три года условно с испытательным сроком один год.

Правозащитник Владимир Яворский называет три причины, почему среди приговоров так много случаев признания вины:

«Первое — правоохранительным органам нужна статистика наказаний: чем быстрее, тем лучше. Второй момент — не исключено, что в таких делах тоже есть коррупция. И третье — если человек признает свою вину, готов быстро пройти уголовный процесс и не обжаловать приговор, то правоохранительные органы обещают человеку условное наказание или очень маленькие наказания, которые не влекут больших последствий для этого человека. Это выгодно в первую очередь этому человеку, потому что он избегает серьезных последствий за свою деятельность. А еще это выгодно правоохранительным органам, которые показывают результаты своей работы».

По мнению Яворского, чтобы собрать доказательства против человека, который не считает себя виновным, потребуется гораздо больше времени. С правозащитником солидарен и юрист Александр Марин:

«Доказать будет сложно, особенно когда правонарушение не оставляет материальных следов, вещественных доказательств. Очень сложно подтвердить, что не было принуждения, а коллаборационная деятельность по определению должна быть добровольным сотрудничеством. Ведь если угрожают жизни и требуют передать материальный ресурс или признать „правоту“ агрессии, то будет считаться, что человек находился под психологическим давлением, — тогда уголовная ответственность исключена. И если человек заявляет о принуждении, правоохранительные органы должны проверить, что такое принуждение действительно было».

Юрист добавляет, что соглашения о признании вины, как правило, применяются в случаях, когда преступление не считается тяжким — нет серьезного вреда жизни и здоровью человека или национальной безопасности.

«Своеобразная форма люстрации». Зачем безработных и пенсионеров лишают права занимать должности

В 111 из 116 доступных для анализа приговоров указано, что осужденные получили в качестве наказания «лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью». Суды применяют эту санкцию и как основную, и как дополнительную — например, к штрафу или лишению свободы. Смысл такого наказания в том, чтобы виновный не мог использовать должность для новых преступлений.

Например, в июне 2022 года депутат Новослободского сельского совета в Сумской области Александр Мищенко предстал перед судом за то, что в период оккупации села Юрьевка приказал директору школы открыть помещение для российских военных. В здании оккупационные войска разместили штаб, хранили оружие, расставляли боевые позиции по периметру и на крыше, а во дворе ставили военную технику. Депутат заключил с прокурором соглашение о признании вины, и суд оштрафовал его на 8500 гривен ($ 230), а также запретил на 10 лет занимать выборные должности в органах местной власти. То есть Александр Мищенко в ближайшие годы не сможет быть депутатом, но останется на свободе — хотя за передачу материальных ресурсов оккупационным формированиям мог бы ближайшие пять лет провести в тюрьме или заплатить штраф в десять раз больше.

А вот другое дело, в котором целесообразность лишения права занимать должность не так очевидна. В том же июне в Шосткинском горрайсуде Сумской области судили безработного, восемь раз судимого жителя области Андрея Б. В деле было два эпизода, оба — о комментариях в соцсетях. Под видео в фейсбуке, на котором российские снайперы ведут огонь по украинским военным, Андрей написал: «Держитесь, я с вами». А ролик «Битва за Северодонецк», в котором российские военные ведут бои с силами ВСУ, прокомментировал репликой «Ничего, мы им покажем». Суд расценил комментарии как публичные призывы к поддержке решений государства-агрессора (то есть России) и на 10 лет запретил Андрею Б. занимать должности в органах государственной власти, местного самоуправления и в органах, которые предоставляют публичные услуги. Очевидно, что с уже имевшимися восемью судимостями (в том числе за кражу, контрабанду и незаконное изготовление наркотиков) этот житель Сумской области вряд ли мог бы претендовать на должности в госорганах и без девятого приговора. Но по той части статьи о коллаборационизме, по которой его обвиняли (часть 1 статьи 111−1), лишение права занимать определенные должности — это единственное возможное наказание.

Логику, по которой все, в том числе безработные, пенсионеры и ранее судимые, получают запрет работать на должностях, которых они не занимали, пробует объяснить кандидат юридических наук Александр Марин:

«Традиционно наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью должно назначаться лицам, которые совершили правонарушение именно в связи с такой деятельностью или должностью. Поэтому говорить об эффективности назначения наказания людям, которые таких должностей не занимают, достаточно сложно. Но, насколько я понял логику законодателя, это форма своеобразной люстрации: чтобы люди, которые совершают самые легкие формы коллаборационной деятельности, в будущем не занимали такие должности и не влияли на реальную политику государства или местных органов власти, такие наказания и назначаются».

Как не стать коллаборационистом: чего не хватает в законе

Статью Уголовного кодекса о коллаборационистской деятельности депутаты принимали поспешно, полагают юрист Александр Марин и правозащитник Владимир Яворский. На тот момент российские войска больше недели продолжали полномасштабное вторжение и продвигались к Киеву. Поэтому оба эксперта сходятся во мнении, что сейчас вопрос ответственности за коллаборационизм нужно законодательно доработать.

Во-первых, говорят юристы, прописанные в статье составы преступлений нечеткие — и теоретически одно и то же деяние можно расценить по-разному. В качестве иллюстрации этого тезиса могут послужить два дела о размещении постов в официально запрещенной в Украине (но доступной через VPN или мобильное приложение) сети «Одноклассники».

В апреле 2022 года житель города Белгород-Днестровский Одесской области Фаиз С. поставил в «Одноклассниках» отметку «Класс» и перепостил картинку с изображением российского военного с георгиевской лентой в виде литеры Z и подписью «Русский солдат снова освобождает Европу от фашизма! Храни вас Бог, ребята!». Суд расценил это действие как изготовление и распространение материалов, в которых содержится оправдание российской агрессии против Украины (ч. 2 ст. 436−2 УК Украины), и назначил Фаизу наказание — три года условно с испытательным сроком два года.

В конце августа 2022 года в том же Белгороде-Днестровском суд рассмотрел другое дело, против местного жителя Виктора В. Он сделал целую серию репостов в «Одноклассниках»: среди прочих публикации сообщества «Антимайдан» со словами «Освобождение городов обязательно будет, но жителям лучше переждать это», «Что же нам остаеться только одно побеждать. Как побеждать? Правдой, верой, великодушием любовью и силой. Именно Силой» (орфография и пунктуация — такая, как в приговоре). Действия Виктора суд расценил как публичное отрицание факта вооруженной агрессии России против Украины (ч. 1 ст. 111−1 УК Украины) и лишил его на 10 лет права работать в органах государственной власти.

«Некоторые составы преступлений могут трактоваться сразу по нескольким статьям Уголовного кодекса — например, есть „Государственная измена“, „Пособничество государству-агрессору“. С одной стороны, это запутывает, потому что не создает четкой картины для человека, чтобы он понимал, что можно, что нельзя. А с другой стороны, это создает правоохранительным органам слишком большое пространство для выбора, кого наказывать, как и за что. Ведь ответственность за эти преступления очень широкая — от запрета на занятие должностей до 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества. И здесь нужно больше какого-то порядка и системности», — говорит эксперт Центра гражданских свобод Владимир Яворский.

Второй круг проблем, на который обращают внимание юристы и правозащитники, — это ответственность представителей разных профессий. Среди них есть такие, для которых сложно размежевать преступную деятельность и обычную работу в условиях оккупации. Речь идет, например, об украинских учителях, которым грозит ответственность за пропаганду в учреждениях образования и внедрение российских стандартов образования. А также о предпринимателях, которые могут получить срок за хозяйственную деятельность вместе с государством-агрессором и незаконными органами власти.

«Должен быть дифференцированный подход. Если рядовой учитель, который преподает предмет, осознанно, добровольно использует [свое должностное положение] во вред Украине — а это обязательный признак коллаборационной деятельности — и вкладывает в свой предмет нарративы из стандартов Российской Федерации, то тогда он должен нести ответственность. А если это учитель физкультуры — вряд ли в приседаниях есть что-то незаконное. Разве что он одновременно не преподает допризывную подготовку», — говорит правовед Александр Марин.

Так же и с предпринимателями, продолжает эксперт: «Мы должны установить взаимодействие с оккупационными войсками и цель причинить вред украинскому государству. Если предприниматель помогает отапливать помещения, кормит российских военных с осознанием того, что сытый солдат будет воевать против Украины лучше, чем голодный, — он должен нести ответственность. А если он просто поставляет товары в магазин и этот магазин просто обслуживает тех, кто туда зашел, то в таких случаях говорить о коллаборационной деятельности не приходится. Мы же не можем остановить все функционирование общества на оккупированных территориях».

Практические советы о том, как не стать коллаборантом, в конце августа 2022 года опубликовало Государственное бюро расследований. Бюро в первую очередь рекомендует как можно скорее покинуть захваченную территорию. Если это невозможно, то нужно сообщить руководству, что остался в оккупации, избегать контактов с оккупационными властями, не передавать им документы, не участвовать в совещаниях, не подписывать никаких бумаг. Но опрошенные «Настоящим временем» эксперты сходятся во мнении, что нужны поправки именно к Уголовному кодексу, которые сделали бы составы преступлений более четкими.

Сейчас в Верховной раде Украины зарегистрированы сразу три законопроекта, которые предлагают различные изменения в статьи о коллаборационизме. Правозащитники выдвинули к каждому из них свои замечания. Ни один вариант изменений депутаты пока не рассмотрели.