Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. В двух беларусских театрах происходят массовые увольнения актеров и сотрудников
  2. «Долгое время работал по направлениям экономики и связи». МТС в Беларуси возглавил экс‑начальник КГБ по Минску и области
  3. «Он пошел против власти, а вы нет — вы хорошие». Монолог освободившегося из самой строгой колонии страны, где сидит Статкевич
  4. ЧМТ, переломы, ушибы и рваные раны: вдвое увеличилось число пострадавших в ДТП на Смиловичском тракте в Минске
  5. В 1917-м национальным флагом беларусов мог стать совсем не БЧБ. Смотрите, как выглядел его главный конкурент
  6. «Никто не ожидал такой шторм!» Беларус рассказал, как сейчас в Дубае, где за 12 часов вылилось столько дождя, как обычно за год
  7. Беларусская гражданская авиация поразительно деградировала всего за пару лет. Рассказываем, что произошло и что к этому привело
  8. У Лукашенко есть помощник по вопросам «от земли до неба». Похоже, он неплохо управляет жильем, судя по числу квартир в собственности
  9. Лукашенко анонсировал возможные изменения для рынка труда. Причина — «испаряющиеся» работники (за кого могут взяться на этот раз)
  10. Россия днем ударила по центру Чернигова — количество погибших и пострадавших превысило полсотни человек
  11. Уровень цинизма зашкаливает: власти продолжают «отжимать» недвижимость осужденных по политическим статьям. На торги попали новые объекты
  12. Большой секрет Василевской. Власти старательно скрывают, в каком университете училась первая беларусская космонавтка, но мы это выяснили
  13. Новое российское наступление может достичь «угрожающих успехов» без помощи США Украине — эксперты
  14. Депутаты решили дать силовикам очередной супердоступ к данным о населении. Согласие людей не надо будет (если документ утвердит Лукашенко)
  15. У Дворца независимости заметили людей в форме, скорые и МЧС. Узнали, что происходит
  16. Жесткая авария в Минске: автобус влетел в фуру, пострадали 20 человек. СК показал видео ДТП
  17. Сможет ли армия РФ захватить Часов Яр к 9 мая и почему российское командование уверено в этом — анализ экспертов
  18. Ответ нашелся в неожиданном месте. Рассказываем, почему Марину Василевскую нельзя называть профессиональной космонавткой
  19. СК начал спецпроизводство в отношении бизнесмена, который входил в топ-200 самых влиятельных предпринимателей
  20. В Бресте скоропостижно умер высокопоставленный силовик, который руководил разгоном протестов в Пинске. Ему было 47 лет


Российские социологи из «Левада-центра» опубликовали итоги нового исследования общественного мнения. Согласно ему, поддержка действий российской армии остается высокой (73%). Однако в то же время продолжает расти количество сторонников мирных переговоров (57%). Почему это происходит и какие факторы влияют на общественное мнение россиян? Об этом «Зеркало» поговорило с российским социологом Сергеем Борисовым.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Reuters

Социолог сразу отмечает, что «Левада-центр» — это авторитетная в социологическом мире институция, но и к их работе нужно относиться с должной критичностью.

— Особенно сейчас, когда результаты замеров общественного мнения могут искажаться обстоятельствами, в которых проводился опрос. Например, боязнью людей разговаривать на политические темы, особенно если беседа проводится по телефону. Поэтому, когда мы имеем дело с сегодняшней социологией, нужно быть аккуратными с формулировками и трактовками, — считает Борисов.

По мнению социолога, поддержка возможных мирных переговоров и поддержка действий Вооруженных сил своей страны в военных действиях, о которых говорится в результатах упомянутого опроса россиян, — это две довольно разные темы:

— Понимаете, человек может расценивать какое-то явление вполне справедливым, правильным, законным. И, если вокруг этого явления что-то идет не так, человек недоволен. Он считает, что нужно что-то изменить. Но это не значит, что он поменял свое изначальное мнение и вместо позитивного или нейтрального отношения стал придерживаться негативного. В первом случае, когда мы спрашиваем респондентов в целом о войне, это означает: кто виноват, кто несет за все это ответственность, кто прав, кто неправ. То есть, это — о стратегии. А когда мы спрашиваем о переговорах, то это больше тактический вопрос. И тут могут выявляться неожиданные размежевания. Например, антивоенно настроенные люди, естественно, будут, скорее, голосовать за переговоры. Но какая-то часть радикально настроенных оппозиционеров сейчас говорит: нет, переговоры не нужны, нужна военная победа Украины. Я имею в виду радикальную часть российской оппозиции. И именно поэтому цифры ответов по первому и второму вопросам расходятся, и это не удивительно.

При этом он отмечает, что определенная тенденция к изменению общественного мнения в российском обществе все же есть.

— Дело в том, что никто из тех, кто положительно или нейтрально относился к войне весной или даже летом, не думали, что всё это так затянется. К тому же посмотрите, как изменился новостной поток. По российскому ТВ сообщают, что «российские войска успешно отразили контрнаступление ВСУ»! Таких новостей несколько месяцев назад в принципе не могло быть. А сейчас они звучат. Люди понимают: что-то идет не так. Это особенно сильно действует на сомневающихся, колеблющихся, которых о-о-очень много — говорит Борисов. — Кроме того, мобилизация — это сложное явление, которое затрагивает не всех одинаково. Она выхватывает только некоторые жертвы. Знаете, так же охотится и коршун. Он хватает и утаскивает одного цыпленка — остальные в страхе разбегаются, но остаются живы и делают выводы. И не обязательно спасшиеся цыплята начинают отрицать войну, но страх за себя и своих близких многое меняет в их головах.

Борисов добавляет: было бы странно, если бы российское общество на девятом месяце войны без очевидных перспектив «не качнулось в своей уверенности».

— В головах людей сейчас путаница: вот, некий человек считал, что Россия правильно начала эту операцию, но ведет она ее, как минимум, неэффективно, — объясняет эксперт. — Ведь ее войскам приходится отступать. На занятых территориях проводятся какие-то кривые и косые референдумы, едва ли отражающие настоящее отношение тамошнего населения. И из-за этого человек думает: а может, действительно стоит пойти на переговоры. Ну, хотя бы, чтобы зафиксировать те приобретения, которые сейчас достигнуты? Ведь часть территория захвачена, ряд задач решен. Да и вообще, ему же вроде бы отчетливо не говорили никогда о том, что нужно захватить всю Украину и уничтожить ее как государство. Об этом упоминали лишь отмороженные ведущие на отдельных каналах по телевизору, но не сама власть. Вот вам причина, почему и такие люди тоже могут выступать за переговоры.

Мужчина проезжает на велосипеде мимо разрушенного в результате обстрела здания в Чернигове. 9 апреля 2022 года. Фото: Reuters

При этом социолог добавляет, что женщины в таких опросах традиционно больше выступают против войны, чем мужчины. По его словам, у последних включаются древние архетипы: «как же я не пойду на войну, все пойдут, а я кем буду после этого», «как я перестану поддерживать «своих», «мы же «своих не бросаем»!

— Антивоенный протест всегда начинает быстрее нарастать среди женщин и среди пожилых людей, которые могут лучше понять и прочувствовать возможные последствия, — рассуждает Борисов. — У этих групп есть более развитое чувство тревоги по поводу грядущей беды, возможного ухудшения ситуации. И особенно сейчас, когда все это затягивается. Им обещали, что все продлится два-три-четыре месяца и закончится парадом на Крещатике. И как-то ничего похожего не видно. Конечно, они начинают остро ожидать худшего. Люди зрелого возраста, у которых есть возможность сравнивать разные времена и эпохи, тоже понимают, что ситуация пошла по плохой колее. И поэтому, когда человек отвечает на вопрос про переговоры, он говорит не только о зле войны, но и о возможности поиска какого-то выхода. Откуда он должен прийти, неизвестно. И человек не обязан это знать, он не политик. Но рассматривать другой вариант и искать, как можно исправить ситуацию, он все равно будет. Переговоры в таком случае дают шанс на другое развитие событий, иной сценарий.

Социолог говорит, что несмотря на это, в российском обществе все еще сохраняется высокий процент людей, которые поддерживают мобилизацию. Эксперт считает, что их позиция соответствует тому же архетипу «своих не бросаем».

— Даже если человек считает, что «свои» не правы и что-то делают не так, он не будет выступать против. Ну как он может желать гибели своих земляков, соотечественников? Знаете, похожая распространенная ситуация бывает в семьях. Вот есть какой-то непутевый родственник, который сел в тюрьму. Все родственники понимают, что он плохой, позор семьи. Но выйдет он на волю — его ведь все равно, скорей всего, не бросят. Он же «свой», родня какая-никакая. Так что все эти показатели не имеют прямого отношения к войне как к таковой. Эти цифры говорят больше об отношении людей к солдатам как к «своим», — рассказывает Борисов.

Анализируя данные опросов, социолог отмечает, что в долгосрочной перспективе с российским обществом могут происходить три вещи: усиление привыкания к войне, поляризация и ожидание развязки.

— Война становится чем-то, если не постоянным, то, по крайней мере, долгосрочным. А раз это дело затягивается, к нему надо как-то приспособиться и как-то с этим жить. Это не хорошо и не плохо само по себе. Это просто свойство нашей психики. Мы не можем ее так постоянно сильно нагружать — она просто разорвется. Поэтому, да, у людей происходит вынужденное привыкание к плохому. И второе: конечно же, в обществе будет нарастать поляризация. Скорее всего, скрытая, латентная. Глубоко внутри у очень многих людей нарастает протест, формируются скрытые конфликты. Открытой дискуссии в обществе на эту тему вести нельзя. Но внутри-то все кипит, свербит … Разногласия будут всё больше раскалывать общество и расталкивать людей в разные стороны. К сожалению, будет сокращаться зона возможного компромисса, каких-то договоренностей. Вы уже не можете просто так перешагнуть через последствия войны. Ну и конечно, будет нарастать ожидание какой-то развязки. Как говорят, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Это будет касаться всех людей. Общество будет ждать, что хоть как-то, но все это должно закончиться, — заключает Борисов.