Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Россия обстреляла гипермаркет и жилые дома Харькова. Много погибших, раненых и пропавших без вести — главное
  2. Эксперты: Вероятное преждевременное начало российского наступления «подорвало успех» на севере Харьковской области
  3. Спорим, вы тоже подпевали эти беларусские хиты нулевых годов? Вспоминаем, как сложились судьбы исполнителей самых «прилипчивых» песен
  4. Правозащитники: На территории бобруйской колонии произошел пожар, этот факт хотели замять
  5. В Беларуси проблемы с доступом к VPN. Павел Либер прокомментировал ситуацию
  6. Лукашенко готовится к войне? Рассуждает Артем Шрайбман
  7. Лукашенко требовал скромнее отмечать выпускные, чиновники взялись исполнять. Но вот как они организовали последний звонок в Минске
  8. Новые условия по карточкам ввели многие банки
  9. Павел Латушко объявил, что получил контроль над Госкаталогом музейного фонда — теперь им управляет Музей свободной Беларуси
  10. На Беларусь надвигаются грозы. Вот какой будет погода с 27 мая по 2 июня
  11. Убыточное предприятие набрало долгов на сотни миллионов. Но выплачивать не будет — вмешалось государство


Изольда Дробина,

На морозном ветру развеваются флаги «Своих не бросаем», «После нас тишина», «Граница на замке». С Иваном (имя изменено), 40-летним местным жителем, мы ходим между свежих могил по заснеженному кладбищу города Невьянск. Здесь много бумажных цветов, пластиковые венки еще не выцвели. Почти одинаковые кресты на пяти могилах у центрального входа. За ними оставлена земля на перспективу, «обычных» людей хоронят дальше.

«Новая газета. Европа» публикует репортаж из уральского города, куда из Украины стали возвращаться первые мобилизованные. Пока только убитые и раненые.

Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»
Вид на Невьянск. Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»

Добродушный мужчина за сорок

Невьянск — город в Свердловской области с населением в 22 тысячи человек. Здесь находится одна из главных уральских достопримечательностей — Невьянская наклонная башня, построенная во времена фабрикантов Демидовых. По легенде, в подвале башни чеканили фальшивые монеты, а когда приехала проверка, подвал затопили вместе с работниками, чтобы скрыть преступление. Посмотреть на эту башню часто приезжают туристы. Город живет не слишком благополучно, но работу при желании найти можно. Здесь расположена исправительная колония и несколько крупных производств: «Невьянский машиностроительный завод», завод ЖБИ, «Электрозавод» и другие. Растет и развивается в последнее время и местное кладбище, тоже своего рода предприятие.

Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»
Невьянское кладбище. Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»

— Владимир Баландин, — Иван читает надпись на табличке и вглядывается в лицо на фотографии одного из погибших, — не знал его лично, но видел публикацию о его гибели. У него четверо детей.

Иван вспоминает и другого погибшего — Игоря Мохова, похороненного в деревне Сербишино Невьянского района. Игорь был очень талантливым, озвучивал детские сказки. Его творчество в городе многие знали и любили.

По словам Ивана, если представить город Невьянск человеком, то это обязательно будет мужчина за 40, добродушный и отзывчивый, с открытым лицом, как многие на этих крестах.

— Я родился в Невьянске, — говорит Иван. — Город свой люблю, он перспективный, расположен близко к Екатеринбургу и Нижнему Тагилу, двум самым крупным городам Свердловской области. Здесь есть что развивать, и, если бы осваивали бюджет реально на городские нужды, а не клали в карман чиновников, он был бы прекрасен. Мои друзья покинули город, я, скорее всего, тоже уеду. Молодежи в городе немного: здесь нет высших учебных заведений. Школьники уезжают в большие города за профессией, а возвращаются редко. Помню, сам, когда учился: стоишь на перроне, ждешь электричку Екатеринбург — Нижний Тагил, одна молодежь вокруг. В выходные город словно раздувается, оживает, в будни — худеет и становится молчаливым.

Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»
Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»

Мой собеседник уверен, что вначале горожане восприняли СВО патриотично, некоторые поторопились уйти добровольцами в армию. Он считает, что сегодня такого патриотического подъема уже не наблюдается. Среди друзей Ивана один ушел добровольцем в Украину и до сих пор находится там. Несколько были мобилизованы.

— Я не служил в армии по здоровью, — продолжает Иван. — Но у меня такая категория, что вторая волна [мобилизации] может и задеть. Если меня призовут, отмазываться не стану. Друзья тоже говорят: «Я не останусь в стороне, если мобилизуют», — такая дружеская поддержка тех, кто уже ушел. Но мне вся эта заварушка не нравится, я не за украинцев и не за… Мне не нравится, что в феврале начались боевые действия. Я, честно говоря, хоть и отслеживал информационную повестку, но так и не понял почему. Накануне 24 февраля я ехал в поезде и увидел, как по железной дороге следовали один за другим грузовые поезда, на платформах — танки. Думал: ну куда такое количество? Масштабные учения? Это напрягало и вызывало неприятный холодок внутри. Но тогда я даже не понял, что происходит.

Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»
Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»

Иван пересказывает конспирологическую теорию: якобы всё это началось «из-за подземных ресурсов, которые не так давно были обнаружены в Украине». Мой собеседник уверен, что действия России в соседней стране неприемлемы.

— У меня есть друзья в Украине, я переживаю за них, — говорит он. — Вспоминаю чемпионат мира по футболу, как мы сидели у телевизора и вместе болели за сборную Украины. В соцсетях я вижу чрезмерное русофобское отношение со стороны украинцев, но ведь нельзя нас всех под одну гребенку.

Его друг уехал на войну, когда в рамках мобилизации начали забирать девушек-медсестер.

— Он не смог остаться в стороне: «Я парень и буду дома отсиживаться, когда девчонок на фронт увозят?» — вспоминает Иван. — Он уехал в Украину медиком добровольно. Я понимаю, что мои друзья могут не вернуться живыми, ведь сегодня никаких тебе штыковых атак. Можно умереть, так ни разу врага в лицо и не увидев. С одной стороны, важно быть мужиком. Но там, получается, можно очень быстро стать мертвым мужиком.

Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»
Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»

Ивана волнует и денежный вопрос.

— Вот 195 тысяч — выплата мобилизованным. Хотя, на мой взгляд, смешное число: уже бы округлили до 200 тысяч, всё равно непонятна логика формирования этих сумм, — рассуждает он. — Почему бы не платить людям сегодня нормальные зарплаты, раз в бюджете такие деньги есть? Хотя с этой выплатой в целом история мутная. Мой друг вернулся из Украины и до сих пор ничего не получил.

Несмотря на все сомнения, Иван уверен: если государство объявит военное положение и всеобщую мобилизацию, люди пойдут в военкоматы добровольно.

Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»
Невьянское кладбище. Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»

Ревизия настроений

— Ощущение было одно — холодок по коже, — вспоминает 24 февраля Евгений Коновалов, главный редактор невьянского издания «Местные ведомости». — А мыслей появлялось много: негодование, нежелание верить в произошедшее и огромный стыд. Причем стыдно было не за других, а именно за себя самого. За то, что за 20 с лишним лет не написал такой текст, который бы напрочь отбил в людях желание воевать. Я до сих пор не понимаю, как это было возможно. Ведь у многих там родня, близкие по крови люди. Знаю, что у меня в Украине тоже есть дальние родственники, с которыми мы больше 20 лет назад, после смерти моей бабушки, утратили связь. Они там есть, я помню, как они к нам приезжали. Помню, как присылали тетради в начале 90-х, когда у нас был тотальный дефицит, и мы всем классом смеялись над забавными надписями на «мове».

В апреле на главного редактора «Местных ведомостей» полицейские составили три административных протокола по статье 20.3 КоАП (публичные действия, направленные на дискредитацию использования ВС РФ) за два текста, размещенных в одной соцсети. Один был за заголовок «Не хочу, чтобы наши дети были пушечным мясом» — это еще в феврале. Коновалов процитировал одного из родственников солдат, отправленных в Украину. Два других протокола были за мартовский текст, написанный по поводу официального заявления МО о биологическом оружии в виде перелетных птиц.

— В полиции на меня сначала составили один протокол, — вспоминает Коновалов. — Предъявили лингвистическую экспертизу текстов, сделанную сотрудницей ФСБ с филологическим образованием, а все возражения предложили высказать в суде. Дескать, наше участковое дело маленькое, новости не смотрим, политикой не интересуемся, в дискуссии не вступаем. На следующий день девушка-участковый перезвонила и попросила снова подъехать. Якобы одного протокола «лингвистам» показалось недостаточно.

Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»
Памятник в Невьянске. Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»

Коновалов говорит, что оба судивших его судьи городского суда «следят за актуальной повесткой, не прочь поспорить и даже посочувствовать». Это не помешало судьям отклонить ходатайство о проведении независимой экспертизы. По каждому из протоколов Коновалов получил штраф в 30 тысяч рублей. Сейчас он пытается оспорить их в областном суде.

По словам Евгения, после 24 февраля в городе не было акций протеста; никаких других публичных проявлений несогласия, за исключением отдельных постов в соцсетях, тоже не состоялось.

— Мне в первое время показалось очень важным провести «ревизию» настроений в своем ближайшем кругу, убедиться, что все, с кем ты шел по жизни и на кого рассчитывал, тоже против начавшегося безумия, — продолжает Коновалов. — К сожалению, это оказалось не так. «Удивили» в том числе некоторые друзья, которые начали вещать в духе «можем повторить!». Многие были в шоке, но ждали достойного оправдания от государства: дескать, нам, наверное, что-то недоговаривают, ведь должна же быть какая-то настоящая причина. Забегая вперед, скажу, что часть этих людей всё еще ждет, то есть за девять месяцев они так и не услышали то, что бы их убедило… Но подавляющее большинство близких, в том числе самые дорогие мне люди, независимо от возраста, с первых дней против.

В первые дни войны в Невьянске прошел агитпробег в поддержку СВО. На него горожан зазывало объявление, расклеенное на улицах, с текстом песни «Священная война». Главным активистом стал директор детского спортивного клуба.

— Выяснилось, что его ненависть, названная священной, держится на двух «китах»: на воспоминаниях об армейской службе, когда были сложные отношения с «дедами-хохлами», и на том, что сейчас на передовой оказались его воспитанники, проходящие военную службу по контракту, — вспоминает Евгений свой разговор с директором детского клуба. — Потом и другие участники агитпробега признавались, что поддерживают не конкретно СВО, а парней, которые оказались в нее втянуты. С тех пор ничего подобного не было, если не считать масштабных сборов гуманитарной помощи мобилизованным, которые, опять же, проходят ради самих ребят, чтобы у них было больше шансов вернуться живыми.

По наблюдению Евгения, настроение в городе с февраля изменилось. Еще до объявления частичной мобилизации число символов «спецоперации» на тех же автомобилях заметно поубавилось. Он приводит в пример своего соседа, который в конце февраля «размалевал всю машину» и записал несколько роликов в поддержку СВО, а в конце сентября уже убрал все наклейки и даже удалил ролики из своего ютуба.

— Что изменилось в масштабах всего города? — продолжает мой собеседник. — Из разговоров с местными чиновниками знаю, что все большие проекты, начатые еще до 24 февраля, например, благоустройство набережной или реконструкция бассейна, сохраняются, но за эти месяцы, особенно в начале весны, они заметно подорожали. Повышение стоимости материалов привлекло допфинансирование, в том числе из областного бюджета. Вижу, как радуются наши руководители, что в рамках этих проектов успели закупить качественное европейское оборудование… Не раз писал о том, как переживают и выкручиваются директора промышленных предприятий, оснащенных импортными станками или ориентированных на зарубежные рынки сбыта.

Газета «Местные ведомости», которую возглавляет Коновалов, учреждена в 1999 году как частная, без участия государственных и муниципальных органов власти. Редакция живет исключительно на собственные доходы и регулярно участвует в муниципальных торгах на размещение информации. По словам главреда, «от максимально объективного подхода к написанию других публикаций, в том числе проблемных, редакция не отказывается». Пишет газета и про погибших в Украине, аккуратно выбирая лексику.

Городские потери

О количестве мобилизованных из Невьянского района никто не говорил публично. Ни о плановом наборе, ни о фактическом. Евгений рассказывает, что 29 сентября, в день самой массовой отправки из Невьянска, от городского Дворца культуры уехали пять автобусов, четыре из которых были очень вместительными. Но вместе с невьянцами тогда были мобилизованы жители двух соседних районов — Кировградского и Верхнего Тагила. Примерно треть от этого количества добавилась в конце октября, в ходе продолжения мобилизации, хотя ожидалось гораздо больше: после первой волны и первых похоронок люди сделали выводы…

Условный портрет мобилизованного, кто он и чем жил, сегодня складывается из информации о первых погибших. В городе их имена на слуху. Обычно это зрелый мужчина, под 40 или за 40 лет, у которого дома осталась семья и несколько детей и которого ценили на работе.

— Сейчас, когда разговариваешь с их родными, понимаешь: мало кто из них думал, что всё обернется настолько трагично, что они окажутся на передовой уже через несколько (!!!) дней после отправки из дома, — продолжает Евгений. — Жены говорят, мол, мужики ехали гайки крутить в тылу (тем более многие из них, действительно, виртуозы в этом деле), общественный порядок охранять — «выполнять свой долг вдали от линии фронта».

Среди мобилизованных в Невьянском городском округе отправили на службу даже многодетных отцов. За возвращение своего мужа, 39-летнего Василия Утемова, сейчас ведет неравный бой в чиновничьих кабинетах жительница поселка Цементный Ольга Утемова. У супругов четверо детей: 18, 17, 15 и 9 лет.

— Это очень странная ситуация, по закону мы считаемся многодетными, пока в семье есть трое детей младше 18 лет, — говорит Ольга Утемова. — Если после окончания школы дети получают образование в учебном заведении очно, то мы считаемся многодетными, пока ребенку не исполнится 23 года. Но в прокуратуре мне ответили, что в условиях мобилизации семья перестает быть многодетной, как только старшему из трех младших исполняется 16.

Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»
Вид на Невьянск. Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»

По словам Ольги, Василия мобилизовали 29 сентября, бегать он не стал, потому что «добросовестный» и был уверен, что его отправят «тыл прикрывать или баранку крутить». Менее чем через две недели, 10 октября, он был в Украине. Но в документах, полученных из Управления Центрального военного округа, написано, что ее муж — в боевом подразделении с 14 октября. При этом он, никогда не служивший в армии и не заканчивавший военную кафедру, числится заместителем командира взвода в звании сержанта, хотя призывался обычным водителем.

— Недавно впервые пришла зарплата мужа, более 200 тысяч рублей, — говорит Ольга, — но я всё равно продолжаю писать жалобы и требую вернуть Василия как многодетного отца домой. Сама я работать не могу из-за проблем со здоровьем, а одной с детьми мне тяжело. Зачем нам эти «военные» деньги, если муж и здесь хорошо зарабатывает, не рискуя жизнью?

О своем отношении к СВО Ольга предпочитает не говорить, как и многие другие родственницы мобилизованных.

— Первый наш контрактник (родом из соседнего Кировграда) погиб в первые дни [СВО], — рассказывает Евгений Коновалов. — Потом, в конце августа, друг за другом ушли два невьянских парня. Один служил на Сахалине, другой — в соседнем Новоуральске. Тогда для города это было настоящей трагедией — сразу два груза-200, никто ведь не догадывался, что будет через полтора месяца. Из добровольцев погиб один — молодой парень из села. Сколько их всего воюет, сложно сказать. Бывает, разговариваешь с кем-то из знакомых, вспоминаешь кого-то, мол, а что его давно не видно, а в ответ: он уже пару месяцев в Украине.

Еще двадцать человек пропали без вести. Матери и жены мобилизованных создали общую группу в соцсетях, чтобы поддержать друг друга. Они делятся информацией, если кто-то из мужчин дозвонился домой. При возможности расспрашивают тех, кто в строю, подробно беседуют с ранеными. Все очень надеялись, что пропавшие обнаружатся с отводом войск с правого берега Днепра при сдаче Херсона, но после перегруппировки список сократился лишь на несколько фамилий.

По мнению Евгения, в «священность» этой «операции» верят лишь немногие из горожан, ни о «нацистах», ни о «хохлах» ни от кого из родственников мобилизованных не слышно.

— За последнее время только однажды столкнулся с приступом гнева по отношению к украинцам, — признался Евгений. — В городе была акция по сбору макулатуры, и часть денег организаторы намеревались направить на поддержку мобилизованных. Один из родственников погибших парней — дедушка преклонных лет — сдал пару сотен килограмм с просьбой: «Купите снаряд и напишите „За племянника!“»

Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»
Фото: Алексей Пискунов, специально для «Новой газеты. Европа»

Невьянский район похоронил десятерых — это можно посчитать по могилам на кладбищах. Места для следующих похорон подготовлены. Раненых в районе несколько десятков. Коновалов говорит, что некоторым из них сказали: «Лечитесь, не расслабляйтесь, скоро обратно».