Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Путин хочет создать коалицию стран, которую будет позиционировать как альтернативу НАТО. Вот на кого, кроме Северной Кореи, он рассчитывает
  2. Пропаганда пыталась очернить Польшу — но, похоже, тем самым признала, что в Беларуси есть концлагеря и «фабрика смерти». Вот в чем дело
  3. Лукашенко опять пожаловался на беларусов. Что на этот раз
  4. «Честно? Всю Украину надо забирать». Поговорили с экс-вагнеровцем, который после мятежа Пригожина жил в Беларуси и вернулся на войну
  5. В Минске за час вылилась четверть месячной нормы дождей. Что натворила пролетевшая над Беларусью буря
  6. Похоже, Лукашенко уже начал свою предвыборную кампанию. Перед каждыми выборами он делает одно и то же — вспоминаем, что именно
  7. Глава Минфина так рассказал в парламенте о ситуации с госдолгом, что «возбудил» Гайдукевича — депутат придумал, как не возвращать займы
  8. «К сыновьям Лукашенко три раза в день подбегает кто-то с палкой, бьет и убегает». Поговорили с необычным «решалой» проблем в Беларуси
  9. Украинские пограничники отреагировали на «предупреждение» беларусских: «Лучше бы они предупредили свою главную провокацию»
  10. Прослушивали, похищали рукописи, избили, заставили эмигрировать и поливают грязью сейчас. Как власти издевались над Василем Быковым
  11. В Минобре всерьез взялись за стихийные очереди для проставления апостиля
  12. КГБ теперь требует переводить «компенсации» за донаты одному государственному центру. Рассказываем, что за он и куда идут деньги


Hromadske,

Украинцам, которые отваживаются бежать с оккупированных территорий, приходится пройти чрезвычайно сложный путь — прежде всего, принять решение о выезде, найти деньги, перевозчика или способ выехать бесплатно, пройти фильтрацию российских спецслужб и допросы пограничников страны-агрессора, а затем преодолеть долгую дорогу через несколько стран в Европу или на неоккупированную территорию Украины.

Женщина и дети сидят после эвакуации из Мариуполя в пункт временного размещения в селе Безыменное, подконтрольном самопровозглашенной ДНР. Фото: Reuters
Женщина и дети сидят после эвакуации из Мариуполя в пункт временного размещения в селе Безыменное, подконтрольном самопровозглашенной ДНР. Фото: Reuters

Эта дорога может занимать от двух дней до месяца и более. Но жизнь в безопасности и нормальных человеческих условиях того стоит, пишет hromadske и рассказывает истории тех, кому удалось преодолеть этот путь.

Случай, деньги, везение

«Соседи у нас в Мариуполе очень хорошие. Никто так и не признался, что мой брат воюет в „Азове“», — говорит 15-летняя Катя Бельская (фамилия изменена из соображений безопасности — ред.). В мае трое из семьи — она, мама и младшая сестра — выехали из оккупированного города. Обязательная «фильтрация» прошла быстро. Бельским повезло — семья осталась «невидимой» для ФСБ только потому, что у брата другая фамилия.

В подвал они спустились в марте, когда стены квартиры разрушил российский снаряд. Девушка вспоминает, как перед взрывом успела подумать, что обязательно должен быть еще один прилет. Катя справилась: вовремя закрыла собой младшую сестру от оконных осколков, с ней на руках выбралась через завалы из разрушенной мебели и чудом открыла деформированную дверь.

На вопрос, почему сразу не выезжали из Мариуполя, говорит: «Мы сидели до последнего, потому что мама за нас боялась, „зеленые коридоры“ обстреливали. Соседи тогда уехали, и мы до сих пор не знаем, что с ними».

Семья обустроилась в подвале собственной многоэтажки возле Завода Ильича. Сначала питались продуктами из магазинов, которые для них открыли украинские военные. Еду готовили во дворе, а когда запасы заканчивались, выходили их обновлять. Вода была всегда, потому что неподалеку источник. Было и такое, что мешок с «гуманитаркой» принесли российские солдаты — на шесть подъездов дали одиннадцать буханок хлеба!

В оккупации Катя один раз дозвонилась брату: «С номера „Феникс“ (оператор самопровозглашенной ДНР) сложно дозвониться, но нам сказали, что есть какая-то точка „Киевстар“, которая еще ловит. Я знала, что там обстреливают, но все равно пошла — тайком от мамы. Позвонила, сказала, в каком мы доме и что с нами все хорошо. И тут летит снаряд над головой, связь обрывается. И брат 2,5 месяца думал, что меня уже нет».

В Мариуполе семья заботилась о соседке с диабетом. Когда в мае женщина умерла, Бельские вместе с соседями похоронили ее во дворе. Тогда же решили, что теперь точно можно выезжать — нашли перевозчика и несколько дней ждали выезда. В небольшом бусике на 11 мест поехали через Донецк, Белгород, Минск, а затем через Латвию и Литву — в Польшу.

«На границе с ЕС российские пограничники спрашивали: „Куда едете, что вы там забыли?“ У мамы спрашивали, что она думает о войне. Мама ответила, что о войне не думает», — вспоминает Катя.

С братом семья связалась уже после того, как пересекла польскую границу и поселилась в Гуманитарном центре для беженцев Global Expo в Варшаве.

В июле в этот Центр приехала и 44-летняя Людмила Пивень из села Печенеги Харьковской области. С сыновьями-подростками женщина выезжала из оккупированного поселка, напуганная слухами о том, что украинцами будут пополнять российское войско.

«Я сидела до последнего — и бомбили, и чего только не было. Испугалась, что малого отправят воевать с холостым автоматом, — эмоционально говорит женщина. — Многих 16-летних заворачивали (россияне не пропускали на выезд). Я пошла нахрапом: в пункте пропуска оккупантов сказала, что выезжать разрешил командир. „Какой?“ — Самый главный, говорю. Нас и пропустили».

На эвакуационном автобусе с украинскими волонтерами семья уехала в Харьков. Оттуда за свой счет добрались до Польши.

«Сначала, когда через Печенеги давали „зеленые коридоры“, у украинских мужчин там забирали паспорта как гарантию того, что они вернутся за документами, — рассказывает Людмила. — Но никто не возвращался, потому что документ можно восстановить. россияне это „просекли“ и уже говорили: „Давайте 500 долларов и тогда можете ехать в Украину“. Если не было денег — то только через Россию».

62-летний Эдуард Куриленко (фамилия изменена редакцией) самостоятельно выезжал из Мариуполя с двумя псами через Россию. Имел при себе 20 евро и 20 тысяч российских рублей от знакомых. На собственном автомобиле добрался до Литвы, но из-за отсутствия документов на собак был вынужден вернуться в Беларусь. Белорусские гастарбайтеры, которым он рассказал свою историю, скинулись мужчине по 10 евро на дорогу в Украину.

«Всю ночь ездил под границей, искал пункт пропуска, — жалуется Эдуард Куриленко. - Нашел в одном месте, но только пешком. Что делать? Оставить авто и идти с двумя собаками куда-то?»

К счастью, белорусский пограничник подсказал мужчине ехать через Брест в Польшу — мол, там пропустят с животными по упрощенной процедуре. До польской таможни мужчина добирался «на последних литрах бензина». Сейчас уже обустроился в стране, нашел работу и даже консультирует в соцсетях желающих выехать.

«Мы не устраиваем украинцам фильтрации»

Подобных историй с положительным финалом немало в арсенале международных организаций и отдельных волонтеров, помогающих украинцам, которые едут за границу, спасаясь от войны.

Агата Малец — волонтер-координатор международной организации Rubikus в Польше, которая помогает украинцам, выехавшим с оккупированных территорий через Россию. Это направление волонтеры иронично называют «Северным потоком».

В настоящее время волонтер работает с более чем 150 заявками, общается с людьми, которые решаются на выезд или уже в пути, решает логистические вопросы и держит контакт с координаторами волонтерской сети в разных городах и странах.

Волонтеры Rubikus заявляют, что политическую позицию спасенных украинцев не спрашивают. Подчеркивают: «Мы не устраиваем украинцам фильтрации».

Польские волонтеры уже проработали 10 тысяч заявок на вывоз, по каждой из них от 1 до 12 спасенных, а это примерно 30 тысяч вывезенных в безопасные места людей. Пик выездов пришелся на лето 2022-го — тогда в Варшаву прибывало по восемь эвакуационных автобусов в неделю с беженцами из оккупации. Кроме того, многие преодолевали путь самостоятельно на рейсовых автобусах.

Следующий всплеск выездов был уже осенью. Тогда многие украинцы решились покинуть оккупированные регионы из-за слухов, что местных будут призывать в российскую армию.

В Rubikus подсчитали, что для выезда одного человека из оккупации в среднем нужно 100 евро. Эти деньги идут на покупку билетов, ночлег, питание и прочее. Средства организация получает от грантодателей и спонсоров.

«Часто приезжают раненые люди, преимущественно через Беларусь. Есть такие волонтеры, которые могут сказать: „Завтра я привезу тебе лежачего или человека без ног, ты сможешь отвезти его в Германию?“» — рассказывает Агата Малец.

К случаям удивительного спасения можно отнести историю 60-летнего Александра из-под Харькова — мужчина получил ранение в позвоночник в результате взрыва кассетной бомбы. После операций в России, куда его эвакуировали, Александр остался парализованным ниже поясницы. Находиться в поселении для беженцев он не мог, потому что некому было за ним ухаживать.

Мужчину решили везти к дочери в Германию. Российский священник из Санкт-Петербурга, занимающийся украинскими беженцами, организовал сбор средств и оплатил частную скорую помощь с медицинским персоналом для перевозки раненого в Польшу. Вопрос с прохождением границы и поиском больницы, которая приняла бы не только пациента, но и скорую из России, улаживал Rubikus.

«Договариваться было сложно, многие заканчивали разговор, когда слышали, что украинец приедет на российской скорой. А как ему еще приехать?» — делится Агата.

В конце концов Александр получил медицинскую помощь в больнице польского города Бельск-Подляски, а дальше уже на немецкой скорой выехал во Франкфурт-на-Одере. За этой перевозкой — сверхусилия волонтеров, нервы и бессонные ночи.

Как выехать из оккупации?

После того как люди оставляют заявку на выезд, с ними связываются волонтеры и договариваются о плане действий.

Первоочередная задача — найти способ добраться до России. С каждым днем это сделать все сложнее. Раньше из Мариуполя можно было спастись, сев на бесплатные российские эвакуационные автобусы, следующие через Безымянное и Новоазовск.

Сейчас выезд возможен только с частными перевозчиками или самостоятельно. Цена может колебаться от 500 долларов до границы с ЕС за человека и до 2000 долларов только до границы с Россией, если попадутся непорядочные перевозчики.

«К сожалению, ни мы, ни российские волонтеры не можем оплатить дорогу из оккупации, — говорит Агата Малец. — Однако можем проконсультировать и посоветовать адекватного перевозчика».

Как пройти фильтрацию?

Украинцы, готовящиеся выезжать с оккупированных территорий, обычно наслышаны об основных правилах фильтрации благодаря опыту знакомых. Процедура чаще всего происходила в фильтрационных лагерях в Новоазовском районе и Безымянном (вблизи Мариуполя), хотя в целом подобных пунктов более десятка.

Фильтрация может длиться до трех дней, после этого украинца либо пропустят, либо завернут домой, либо, что хуже всего, задержат. Чтобы не иметь проблем, нельзя демонстрировать проукраинские взгляды, важно иметь «чистый» телефон без патриотического контента, переписок, комментариев и ругательств в соцсетях.

Волонтеры Rubikus подчеркивают, что во время фильтрации нужно быть особенно внимательными — остерегаться провокаций. Вспоминают, как семья из двенадцати человек не прошла процедуру, потому что ее глава отметил, что они выезжают в Крым «с оккупированных территорий».

Самый оптимальный вариант — если человек все это время просидел в подвале, ничего не знает и не слышал, а в Россию едет, «чтобы остановиться у родственников, у которых есть вода и отопление».

Как все устроено в России?

Российских волонтеров, говорят в Rubikus, они знают только по аватаркам в Telegram. Это люди из Москвы и Санкт-Петербурга, Белгорода и других городов. Приблизительно 300 координаторов и много волонтеров, которые встречают, вывозят, размещают украинцев, решают логистические задачи.

«Мы в России ничего не оплачиваем, потому что физически не можем этого сделать из-за санкций, — говорит Агата Малец. — Их волонтеры делают все за свой счет: платят за дорогу, питание, проживание, содержание. В Польше помогает государство, есть эвакуационные рейсы, организации, занимающиеся переселением или помогающие на местах. Если же россияне хотят снять гостиницу для беженцев, ни один Airbnb грант на это не даст».

«Для нас волонтерство — деятельность, которой мы можем заниматься открыто, а их за это может задержать полиция, могут уволить с работы», — говорит ее коллега Ян Брышевски.

Несмотря на давление и опасность, российские власти пока смотрят на помощь с транзитом украинских беженцев сквозь пальцы. По мнению польских волонтеров, это делают, чтобы украинцы не оставались в России и их не пришлось содержать.