Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. С 1 сентября у десятиклассников из расписания исчезнет «История Беларуси» как отдельный предмет. Вот чем ее заменят
  2. «Из жизни ушли настоящие друзья Беларуси». Лукашенко и беларусский МИД отреагировали на гибель президента Ирана
  3. Спикер ВМС Украины: Вероятно, в Крыму потоплен еще один российский корабль — последний носитель крылатых ракет
  4. Россия стремится захватить Волчанск, чтобы завершить первый этап наступления, а Украина хочет лучше наносить удары по территории РФ
  5. «Настоящие друзья» не только для Беларуси. Как в мире отреагировали на гибель президента Ирана и его чиновников
  6. Александр Лукашенко произвел кадровые назначения в КГБ и потребовал искоренить «скрытое мышкование типа крышевания»
  7. Эксперты сообщили о продвижении россиян в Волчанске и рассказали, на каких направлениях у армии РФ есть еще успехи
  8. У Латушко не получилось. Скандальный рэпер Серега все-таки выступил в Германии
  9. За 24 года наш рубль по отношению к доллару обесценился в 101 раз, а курс злотого остался тем же. Как поляки этого добились
  10. В Беларуси цены на автомобильное топливо постепенно вырастут на 8 копеек. Первое подорожание — 21 мая
  11. «Нет никаких признаков, что пассажиры выжили». Спасатели нашли разбившийся вертолет президента Ирана — он погиб
  12. После гибели президента Ирана пропаганда в Беларуси и России обвиняет всех подряд. Вот какие версии выдвигаются — и что с ними не так


Павел Аксенов,

Вторжение России в Украину показало, что в Европе может начаться масштабная война, которая потребует большого количества ресурсов, вооружений, военной техники и боеприпасов. Хотя со времен холодной войны в Европе оставались запасы оружия, но за 30 лет, которые прошли с ее окончания, оно устарело. Новые угрозы поставили новые вызовы перед европейскими странами — им нужно восстановить оборонную промышленность, пишет Русская служба Би-би-си.

Боевая машина пехоты Stridsfordon 90 7-го бронетанкового Южно-Сконского полка вооруженных сил Швеции. Швеция, лен Сконе, 2012 год. Фото: Av Jorchr - Eget arbete, CC BY-SA 3.0, commons.wikimedia.org
Боевая машина пехоты Stridsfordon 90 7-го бронетанкового Южно-Сконского полка вооруженных сил Швеции. Швеция, лен Сконе, 2012 год. Фото: Av Jorchr — Eget arbete, CC BY-SA 3.0, commons.wikimedia.org

Эта промышленность Европе нужна также и для того, чтобы продолжать помогать Украине, поставляя ей все необходимое для войны с Россией на фоне сокращения помощи со стороны основного партнера украинцев — Соединенных Штатов.

Европейские страны поставляют в Украину вооружения, военную технику, боеприпасы с начала полномасштабного вторжения в феврале 2022 года.

По данным Института мировой экономики Кильского университета за 2023 год, на долю США в этот период приходилось 43% от общего количества обязательств поставок, а на долю всех стран и институтов ЕС, вместе взятых, — 47%.

Военные поставки в Украину из Европы происходят в основном из двух источников — из наличия на военных складах (в Европе или других странах), а также в результате производства. До последнего времени основные поставки в Украину происходили из существующих арсеналов европейских армий — так было быстрее и проще.

Например, ВСУ использует современные самоходные гаубицы Pzh2000 германского производства. За время войны Нидерланды передали Украине восемь таких машин, Германия 14, а Италия шесть. Эта техника либо уже находится в Украине, либо направляется туда.

Отдельно Германия и Украина обсуждали контракт на поставку еще 100 таких гаубиц, и он был даже одобрен германскими властями. Их предполагалось заказывать уже на производстве. Однако, судя по всему, контракт до сих пор не подписан.

Немецкий журналист Бьорн Мюллер, сообщивший об этом в ноябре, написал в X, что вместо этого Германия строит новую сборочную линию других гаубиц RCH155.

Колесная RCH 155 — более простая, легкая и дешевая система. Украина получит всего 18 таких самоходных артиллерийских установок (САУ) вместо 100 более дорогих и тяжелых Pzh2000. Причины срыва подписания контракта не раскрываются.

Другой пример — поставки боеприпасов. В марте прошлого года Евросоюз утвердил план, в рамках которого в течение года в Украину планировалось поставить миллион снарядов калибра 155 мм. Эти снаряды используются во всей тяжелой артиллерии стран НАТО, включая и немецкие самоходки Pzh2000, гаубицы М777 и другие артсистемы.

К концу марта этот план будет выполнен чуть более чем наполовину.

Причина этого, как сказал глава внешнеполитического ведомства ЕС Жозеп Боррель, в том, что Европа продолжает поставлять боеприпасы на экспорт в третьи страны. Он не сказал, в какие именно.

При этом Европе, которая сейчас помогает Украине, необходимо пополнять свои собственные арсеналы, пустеющие в результате помощи Киеву.

— Мы будем в порядке через три-четыре года, но чтобы полностью подготовиться, нам надо 10 лет, — сказал Би-би-си глава Rheinmetal Армин Паппергер на церемонии закладки фундамента нового завода, на котором будут делать снаряды.

— Пока идет война, нам надо помогать Украине, а затем нам понадобится минимум пять лет и на самом деле 10 лет, чтобы по-настоящему пополнить запасы, — продолжил Паппергер.

Ситуация с поставками САУ и боеприпасов показывает, что сейчас Европа, обладая большой экономикой и мощной финансовой системой, не в состоянии использовать это для снабжения Украины вооружениями и военной техникой в объемах, которые были заявлены ею же самой.

Европейский военно-промышленный комплекс оказался не готов к большой войне.

Но так было не всегда.

«Сиеста Европы»

— Европа просыпается от «спящей сиесты». Европейский оборонно-промышленный комплекс наращивает свои мощности, и я уверен, что мы скоро это ощутим. Мы сегодня обсудили это с господином Боррелем, — заявил премьер-министр Украины Денис Шмыгаль после встречи с Жозепом Боррелем.

Но как она оказалась в этом сне?

Во времена холодной войны для стран НАТО, в том числе и европейских, важно было иметь большие арсеналы вооружений и военной техники, которые надо было пополнять, обновлять и обслуживать. Два блока смотрели друг на друга сквозь прицелы и были готовы в любой момент начать войну.

С развалом Варшавского блока и распадом СССР НАТО потеряла противника, который определял собой существование этой организации. Североатлантический альянс погрузился в настоящий кризис идентификации.

В начале 2000-х смысл НАТО, как тогда считали многие на Западе и в России, постепенно свелся к небольшим региональным конфликтам, антитеррористическим и антипиратским операциям, а также организации помощи регионам, пострадавшим от стихии.

После холодной войны расходы на оборону — главный двигатель военного прогресса — упали, и производство сократилось до сравнительно небольших партий высокотехнологичного оружия, которое разрабатывалось и строилось для поставок иностранным государствам.

К примеру, основных европейских истребителей конца холодной войны — Panavia Tornado, Mirage 2000 и JAS 37 Vixen, которые производились с 1970-х годов, было построено чуть менее 1900 единиц.

Как менялись расходы ЕС на оборону. Инфографика: Би-би-си
Как менялись расходы ЕС на оборону. Инфографика: Би-би-си

Следующее поколение, появившееся после окончания холодной войны, было гораздо менее многочисленным — Eurofighter Typhoon, Rafale и Gripen были построены в количестве чуть более 1100 самолетов.

Кроме России, в Европе больше нет производства основных боевых танков. Это тоже связано с тем, что за годы холодной войны страны НАТО, прежде всего США, накопили такое их количество, что в случае войны их должно было с лихвой хватить для противостояния СССР.

Точный объем европейской военной промышленности оценить трудно, как говорится в докладе Европарламента, выпущенном в июне 2023 года, «современные производственные мощности в ЕС являются особо охраняемым секретом».

Тем не менее характер производства вооружений в Европе, по многочисленным оценкам, был до недавнего времени «мирным»: европейские компании строили скорее немногочисленные, но дорогие и сложные вооружения. Такое производство сильно отличается от массового строительства техники для большой войны, прежде всего масштабами и оборудованием.

Кстати, реформа российской армии, которую с 2007 по 2012 год проводил министр обороны РФ Анатолий Сердюков, вполне соответствовала духу времени — Россия тогда старалась построить небольшие, но эффективные профессиональные вооруженные силы для региональных конфликтов.

Период относительного доверия в отношениях России и НАТО был недолгим. Они достигли своего пика в начале 2000-х годов, а в 2008-м с началом российско-грузинской войны стали портиться. Окончательно они охладели только после аннексии Крыма в 2014 году.

Тогда же, после Грузинской войны 2008 года и после того, как Сердюкова на посту министра обороны сменил Сергей Шойгу, Россия стала откатывать назад многие изменения в вооруженных силах, которые были приняты в ходе реформы.

Россия попыталась опять если не восстановить вооруженные силы советского образца, то хотя бы отчасти их воспроизвести. И для этого ей понадобилась работающая военная промышленность.

В тот момент противостояние России и Запада было еще очень далеко от того градуса, которого оно достигло в начале 2020-х. Однако увеличение военных расходов в России отразилось и на росте трат на оборону в США и Европе. Правда, этот рост был гораздо ниже.

ВПК мирного и военного времени

Военная промышленность мирного времени действительно сильно отличается от военного ВПК.

В первом случае можно позволить себе инвестиции, НИОКР, долгие испытания и постройку сложных систем в небольших количествах. Во втором нужно много недорогих, но надежных и проверенных систем, которые не откажут в бою, для которых есть много запчастей и обученного обслуживающего персонала.

Условно говоря, в мирное время можно экспериментировать с танком «Армата», который во многом является новаторской машиной, но в военное нужно строить как можно больше Т-72, который находится в производстве с 1970-х годов.

Когда в Европе замаячил силуэт новой большой войны — об этом заговорили с 2014 года, а с 2017-го еще более тревожно, — Европа увеличила расходы на оборону. Они стабильно росли все эти годы и продолжают расти до сих пор.

Как менялись военные расходы стран. Инфографика: Би-би-си
Как менялись военные расходы стран. Инфографика: Би-би-си

Однако Россия тратила на перевооружение намного больше. Начиная с 2014 года ее военные расходы по отношению к ВВП были выше, чем у США, и гораздо больше, чем у ЕС.

У российской оборонки была своя специфика. Cоветский ВПК существовал в рамках государства, которое распалось на полтора десятка стран, и, соответственно, многие производства, технологические цепочки которых включали в себя поставщиков из разных республик, просто не смогли продолжать работать.

В течение более чем 10 лет после 1991 года в России вкладывали довольно мало средств в модернизацию военного производства, НИОКР, подготовку кадров и производство оружия, благо на складах его оставалось довольно много.

Общие расходы на оборону в ЕС. Инфографика: Би-би-си
Общие расходы на оборону в ЕС. Инфографика: Би-би-си

Все это привело к тому, что во второй половине 2000-х Запад по многим направлениям военных технологий ушел далеко вперед.

Поэтому большие вложения средств в России отчасти были призваны компенсировать это отставание. О «потерянном десятилетии» часто вспоминали российские военные эксперты, оправдывая масштабные российские госпрограммы вооружений.

В 2000 годы растущие расходы на оборону в России мало кого тревожили в ЕС, поскольку Россия по инерции воспринималась не как соперник и тем более не как потенциальный противник, а скорее как конкурент на рынках вооружений.

Отстав от Запада по нескольким направлениям в «потерянное десятилетие», в начале двухтысячных Россия стала модернизировать свой ВПК, создавая новые системы.

При этом Россия смогла догнать Запад лишь в нескольких областях. Российские системы противовоздушной обороны и радиоэлектронной борьбы вполне соответствовали мировому уровню, но новые бронемашины, которые показывали на парадах на Красной площади, не были запущены в серийное производство.

После того как в феврале 2022 года вторжение в Украину не привело к быстрой победе, Россия стала перенастраивать свой ВПК для работы в условиях войны на истощение, запуская производство в режиме 24/7. В этом ей помогло то, что оборонка уже была разогрета на выполнении госпрограмм вооружений.

Теперь уже Европе приходится не просто развивать свой оборонный комплекс, но и перестраивать, переводить его на военные рельсы — в ЕС еще более не были готовы к тому, что надо будет потоком гнать на фронт снаряды и запчасти для подбитой бронетехники.

Инвестиции в ВПК в странах ЕС. Инфографика: Би-би-си
Инвестиции в ВПК в странах ЕС. Инфографика: Би-би-си

Европа пока что также стремится «разогнать» уже существующие заводы, на которых уже налажен выпуск военной продукции. Лучше всего это иллюстрирует распределение средств в общеевропейских военных расходах.

Как сообщило в ноябре Европейское оборонное агентство, после начала российского вторжения в Украину в 2022 году государственные инвестиции в военную промышленность составили рекордные 58 млрд евро, что привело к увеличению закупок оборудования для производства.

При этом расходы на научно-исследовательские и конструкторские работы (НИОКР) снизились на 200 миллионов евро по сравнению с предыдущим годом.

Деньги

При развитой экономике финансирование тем не менее остается узким местом военного производства в ЕС.

Поскольку речь сейчас идет не столько о разработке новых технологий и продукции, сколько о расширении производства, то для этого нужно создавать производственные мощности. А уже для этого нужны инвестиции.

Поскольку речь идет о больших и сложных механизмах, которые много лет не производят, то нужно создавать и сборочные заводы, и предприятия, которые производят комплектующие, или налаживать цепочки поставок. Многие из комплектующих уже не производятся.

Однако частные инвестиции в производство сильно затруднены, поскольку никто не может гарантировать спрос на вооружения. Компании — производители оружия настаивают на заключении стабильных долгосрочных контрактов на 10−15 лет. Но пока нет информации о том, как часто их требования удовлетворяют.

Крупные европейские компании, например германские Rheinmetall и KMW, а также польская PGZ, объявили о расширении производства на уже существующих предприятиях, а также о планах строительства новых. Другие, менее крупные, нуждаются в поддержке или гарантиях со стороны государства.

Покупать оружие и держать его в арсеналах без нужды тоже нельзя — хранение вооружений и военной техники стоит очень больших денег, потому что включает в себя и техническое обслуживание, и зарплату персонала, и многие другие расходы.

Сейчас в Европе либо созданы, либо создаются новые финансовые инструменты, которые должны помочь упорядочить инвестиции в оборонную промышленность, консолидировав бюджеты и программы разных стран.

«Найти дополнительные средства для обороны ЕС будет трудно. В бюджете ЕС мало свободных средств, и многие члены-государства остаются скептически настроенными насчет совместного займа. Возможным вариантом является финансирование вне бюджета, а также поиск способов более эффективного использования существующих средств», — сказал Би-би-си анонимный высокопоставленный чиновник ЕС.

Для долгосрочных программ существует Европейский оборонный фонд (European Defence Fund — EDF). Однако он не совсем подходит для решения насущных задач.

На полигоне в Ожише, который находится в менее чем 200 километров от Гродно, прошли маневры польских, американских и французских военных в рамках военных учений НАТО "Защитник Европы-2022" (Defender Europe) и "Быстрый ответ-2022" (Swift Response). В них п
На полигоне в Ожише, который находится менее чем в 200 километрах от Гродно, прошли маневры польских, американских и французских военных в рамках военных учений НАТО «Защитник Европы — 2022» (Defender Europe) и «Быстрый ответ — 2022» (Swift Response). Фото: Reuters

Для задач более краткосрочных в ЕС создается Европейская программа оборонных инвестиций (EDIP). В перспективе система европейских финансовых инструментов должна помочь отладить разбалансированную машину европейского ВПК.

По словам европейского чиновника, деньги можно перебрасывать из других программ, потерявших приоритет: «Средства согласования и деньги из Фонда восстановления и устойчивости после COVID могут быть использованы для расширения производственных мощностей военных возможностей. Поощрение большего предоставления кредитов оборонному сектору также должно быть в приоритетах лидеров ЕС».

Такие инструменты, вероятно, будут совершенствоваться. Возможно, появятся и другие.

Так, в начале января европейский комиссар по вопросам внутреннего рынка Тьерри Бретон предложил создать огромный 100-миллиардный фонд для еще более эффективного стимулирования европейского ВПК. В первую очередь — для производств боеприпасов.

Однако деньги — еще не все.

Организация

Деньги не становятся оружием после того, как их направляют на военные заводы. Иногда эти заводы надо еще построить.

Военное производство, которое требуют развернуть в Европе, нуждается в настолько коренной реформе, что многое проще просто построить с нуля.

Во-первых, единый рынок, который создавал Евросоюз, не включал в себя оборонную промышленность.

«Предприятия в сфере обороны в основном являются национальными, с несколькими исключениями, такими как Airbus и MBDA. Национальные правительства контролируют спрос и определяют, кому предприятия могут продавать. Кроме того, многие государства-члены закупают готовое оборудование у поставщиков извне Европы, особенно из США», — рассказал Би-би-си другой европейский чиновник, также попросивший не называть его имя.

ЕС — не единое государство, а группа стран, у каждой из которых существует своя армия, свои программы вооружений и свои лоббисты в министерствах обороны, которые поддерживают свое производство вооружений и военной техники.

В результате вместо того, чтобы создать, например, один общеевропейский танк, после развала Варшавского блока страны ЕС строили несколько: французский Leclerc, итальянский С1 Ariete, польский PT-91 Twardy, британский CR2 Challenger 2 и, наконец, германский Leopard 2 различных модификаций, который производился не только в Германии, но и по лицензии в Испании и Швеции.

Прибавьте сюда появившиеся в европейской польской армии американские Abrams и южнокорейские K2, которые также теперь стоят на вооружении европейских стран.

В военной авиации, например, тоже все непросто, но в Европе одновременно выпускают три истребителя — Rafale французской фирмы Dassault, панъевропейский Eurofighter Typhoon и Gripen шведской компании Saab.

В России, правда, тоже на вооружении стоят сразу несколько танков и производятся два разных истребителя (Су-30 и Су-35), и это тоже осложняет и производство, и логистику, и обслуживание, но в Европе на это накладываются и различные бюрократические и организационные сложности разных стран.

Совместное производство — один из выходов. С 1990-х годов истребитель Eurofighter Typhoon строит британо-франко-германо-итальянский консорциум. Несколько лет назад Германия и Франция стали работать над новым танком. Однако это все-таки исключения из общего правила.

— Европейские военные структуры обзаводятся множеством нестандартного военного оборудования — исследование Мюнхенской конференции по безопасности показало, что в 2016 году в армиях Европы было 178 типов основных вооруженных систем, тогда как в США их было всего 30, — рассказал Би-би-си европейский чиновник.

Сложность тут еще и в том, что, выбрав один раз поставщика тяжелых вооружений, трудно поменять его на другого, поскольку это потребует замены оборудования на танкоремонтных предприятиях, переобучения персонала и многого другого. Так, например, Польша, предпочтя американские и во многом идентичные им южнокорейские танки, будет испытывать сложности с закупкой, например, французских.

Правда, украинская армия показала всему миру, как можно воевать, вооружаясь небольшими партиями самых разных систем, совмещая советские и натовские стандарты в рамках подчас даже одного самолета и даже зенитно-ракетного комплекса, но это лишь означает, что офицеры службы тыла ВСУ спят намного меньше своих коллег из других стран.

На фоне этих организационных проблем в ЕС опять заговорили о создании единой европейской армии, которая могла бы выбирать себе единого поставщика вооружений и военной техники. Однако такую кардинальную реформу всей архитектуры безопасности Европы осуществлять очень долго и рискованно, когда на континенте идет большая война.

Одним из способов лучшей организации станет система совместных закупок, которая будет объединять европейские страны в заказе больших партий вооружений, военной техники или боеприпасов. Весной 2023 года 23 страны ЕС и Норвегия запустили проект «Совместные закупки боеприпасов», который призван ускорить закупку 155-миллиметровых артиллерийских снарядов для Украины и национальных армий.

Совместные закупки должны не просто оптимизировать процесс вооружения европейских армий, но также сэкономить большие средства.

Теперь, когда на оружие и вооруженные силы необходимо потратить много денег, нужно перераспределить расходы государственных бюджетов.

Цели, поставленной на одном из саммитов НАТО — тратить на оборону не меньше 2% ВВП, поначалу достигли всего несколько государств, а в 2022 году, уже после начала вторжения, средний показатель был 1,5%.

В 2024 году только 18 из 31 страны альянса должны выделять на оборону не менее 2% своего ВВП. И теперь, когда ЕС хочет значительно увеличить вклад каждой страны в повышение обороноспособности, необходимо объяснить это повышение гражданам.

(Не)призрачная угроза

Как говорилось в июньском материале Международного института стратегических исследований, одной из главных причин, по которой на тот момент в Европе процесс мобилизации военной промышленности шел гораздо меньшими темпами, было убеждение, что европейским странам за пределами Украины Россия не угрожает.

Однако в середине осени западная пресса и аналитические организации стали выпускать материалы, в которых говорилось об опасности российского вторжения в страны — члены НАТО.

Эта волна публикаций возникла на фоне неуспешного украинского наступления, а также высказываний Владимира Путина, который в начале декабря заявил, что власти Латвии «по-свински» относятся к русскоязычному населению.

Опасения того, что Россия может начать вторжение в страны Балтии, уже не раз звучали в прошлом: например, в 2017 году перед началом крупнейших российско-белорусских учений «Запад-2017» многие в соседних странах считали, что это будет скрытое развертывание группировки перед началом вторжения.

Хотя медийный шум вокруг учений тогда и был довольно силен, но все-таки недостаточно, чтобы Европа взялась за реформу своего ВПК.

Но получится ли это сделать сейчас?

Помимо инерции бюрократической машины, организационных, технических и финансовых проблем европейским политикам нужно еще и убедить население, избирателей в том, что надо направлять огромные средства на войну, чего не было уже много десятилетий.

У населения европейских стран в последние годы в центре внимания была больше «зеленая» повестка, чем оборона.

При этом ЕС должен выступать более или менее консолидировано, а отношение к России в разных европейских странах очень разное. В Польше и странах Балтии к России в последние годы настороженное отношение, тогда как, например, в Венгрии оно совершенно другое.

В Португалии, которая расположена на другом конце Европы, могут гораздо меньше волноваться по поводу исхода войны в Украине, чем, например, в Румынии, которая с Украиной граничит.