Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Похоже, один из главных патриархов беларусской политики ушел на пенсию. Вспоминаем, за счет чего он оставался с Лукашенко 30 лет
  2. Пророссийские силы теперь помирят ЕС с Лукашенко и Путиным? Что итоги выборов в Европарламент означают для Беларуси
  3. СМИ: Пограничникам в США приказали депортировать нелегалов из шести стран бывшего СССР
  4. «Думал, беларусы — культурные люди, но дикий народ!» Репортаж с известного на всю Беларусь украинского рынка в Хмельницком
  5. «Пришел пешком с территории Беларуси». Польские пограничники прокомментировали «Зеркалу» инцидент с депортированным беларусом
  6. Эксперты: Минобороны России отчитывается о захвате населенных пунктов, которые уже не существуют, ВСУ вернули позиции в районе Липцев
  7. Крымский мост становится все более уязвимым для украинских ударов — эксперты рассказали, почему так происходит
  8. Беларусам предрекают скачок цен и возможную девальвацию. Одно из «предсказаний», похоже, начинает сбываться — «проговорился» Нацбанк
  9. Беларус, которого депортировали из Польши на родину, выступил по госТВ
  10. На рынке труда — «пожар», а власти подливают «горючего». Если у вас есть работа и думаете, что вас проблема не касается, то это не так
  11. «Бл**ь, вы что, ненормальные?» Пропагандист обвинил пациентов в нехватке врачей, а вот какие причины называют они сами


Недавно мы писали, что часть сериалов, которые многие в Беларуси смотрели в 2000-х, плохо состарились из-за пропаганды сомнительных ценностей. Но подобные идеи транслировались не только в телешоу. Музыкальная индустрия не отставала: во многих популярных клипах женщин сексуализировали донельзя, а в текстах песен нормализовались чуть ли не домогательства — и это воспринималось как обыденность и данность. «Зеркало» вспоминает несколько ярких примеров и рассказывает, как общество постепенно стало отказываться от подобной культуры (хотя все еще по ней ностальгирует).

Певица Ферги в клипе на песню My Humps. Скриншот YouTube
Певица Ферги в клипе на песню My Humps. Скриншот YouTube

В клипах 1980-х и 1990-х женщин зачастую показывали как «сексуально озабоченных <…> высоких и стройных, с большой грудью» и так, словно они хотят «сорвать одежду с мужчины», писал исследователь медиа и коммуникаций из Университета Массачусетса Сут Джалли. Его коллега, профессорка Дженнифер Стивенс Обри, которая занимается темой влияния медиа, также говорила, что если женщины и присутствовали в музыкальных видео, то, как правило, лишь в качестве объекта желания. «Мир девяностых — мир клипов, основанных на мужских фантазиях», — подытоживало их выводы издание «Афиша. Daily».

Вот только к 2000-м все еще ничего не изменилось — подобные вещи продолжали оставаться в умах все большего числа людей (особенно подрастающих поколений) как социально одобряемые и правильные.

Black Eyed Peas: акцент на сексуализации женщин и сомнительные тексты песен

Группа Black Eyed Peas существует с 1995 года, но поначалу не была популярной: она состояла из двух рэперов, которые делали альтернативный хип-хоп. Чуть позже их стало трое, но к славе они пришли только в 2003 году, когда музыканты сменили стиль, переключившись скорее на танцевальный поп, и пригласили певицу Ферги записать альбом Elephunk. На той пластинке вышел один из первых суперхитов группы Let’s get it started.

Однако немногие знают, что еще до того, как в The Black Eyed Peas появилась Ферги, там была другая вокалистка — американская соул-исполнительница Ким Хилл. Она успела записать с рэперами два альбома, но затем остановила сотрудничество.

— Она покинула группу практически на самом взлете <…>. И причиной ухода стали ее разногласия с другими участниками группы по поводу их дальнейшего музыкального развития, поскольку она хотела, чтобы группа развивалась в андеграунд хип-хопе, а также из-за того, что она была категорически против своей сексуализации, — рассказывала блогерка Johnny B, которая ведет YouTube-канал о поп-культуре.

Об этом говорила сама Ким Хилл для The New York Times в 2019 году. «Я никогда не хотела быть объективированной, пока делаю свою музыку. Где твой голос? Где ты сама? <…> Я никогда не виделась с Ферги. Она ничего у меня не „украла“. Но я чувствую, что, если бы мы увиделись, мы бы обнялись, глубоко вздохнув. Потому что мы обе понимаем, что означает быть Той Самой Женщиной в подобном конструкте. Это тяжело», — рассказывала Хилл. Она также упомянула, что инициатива сексуализировать женщину в группе скорее шла от ее менеджмента, чем от коллег-рэперов.

Ким Хилл в видео для The New York Times, 2019 год. Скриншот YouTube-канала издания
Ким Хилл в видео для The New York Times, 2019 год. Скриншот YouTube-канала издания

Как показала история (и самих Black Eyed Peas, и музыкальной индустрии в целом), позиция Хилл еще долго оставалась непонятой и непопулярной. Через два года после выхода Elephunk — в 2005-м — у The Black Eyed Peas и Ферги вышел второй альбом Monkey Business. Именно на нем записаны известные песни My Humps и Pump It. Эти клипы практически безостановочно крутились на музыкальных каналах — в том числе в Беларуси. И в видео было все то, от чего пыталась отказаться Хилл, — женщина показывалась там как красивая секс-игрушка.

Текст того же My Humps тоже весьма говорящий. «Что ты собираешься делать с этой задницей? С этой задницей под этими джинсами? Я заставлю, заставлю, заставлю тебя кричать. <…> И всё это сделают мои бугорки, мои бугорки, мои симпатичные маленькие бугорки. Зацени их!» — поется в строчках песни с намеком то на грудь, то на ягодицы Ферги.

— Уважение [Ким Хилл] и почет. Она пыталась что-то изменить, поскольку сексуализация Ферги была просто на каком-то другом уровне. Вы сами помните наверняка. Ну да, она девочка горячая, те годы, такая была мода: нулевые, все дела. Но вот так мы видим на примере Ким Хилл, как безжалостная и беспощадная машина шоу-бизнеса тебя пожирает, если ты не готов подстраиваться, — говорила Johnny B.

То, что сексуализация Ферги и вообще женщин действительно выходила за рамки адекватности, стали замечать и люди, ностальгирующие по музыке группы времен ее расцвета. «Тот момент, когда ты возвращаешься к песне, но твой уровень английского достаточно улучшился, чтобы понять текст», — написал в комментариях под клипом в YouTube пользователь Netanell. А человек с ником Sundeep добавил: «Честно говоря, эта песня не звучала так грязно, когда мне было семь». Оба комментария написаны относительно недавно — около двух-трех лет назад.

Можно было бы сказать, что таков закон жанра: хочешь писать успешный рэп или поп — стоит использовать темы секса. Однако в 2017 году американские ученые это опровергли, представив результаты своей работы: они проанализировали тексты популярных исполнителей и исполнительниц с 1960-х по 2000-е. Оказалось, что у музыкантов-мужчин всегда и во всех жанрах было гораздо больше подобных нарративов, чем у их коллег-женщин (которые все равно как-то становились известными). А к 1990-м рок даже превзошел R&B и рэп по количеству сексуализированных отсылок.

The Pussycat Dolls: империя, построенная вокруг сексуализации женщин

Кадр из клипа на песню Buttons группы The Pussycat Dolls. Скриншот YouTube
Кадр из клипа на песню Buttons группы The Pussycat Dolls. Скриншот YouTube

История группы уже сама по себе намекает, что она создавалась ради заработка на женской сексуализации и внешности. Создала коллектив в 1995 году хореограф Роберт Антин, которая набрала пять женщин в бурлескную труппу — она и называлась The Pussycat Dolls. Сначала ее участницы выступали с танцевальными номерами в клубах Лос-Анджелеса — только к 2003 году Антин решила делать деньги еще и на музыке.

Изначально намерения выглядели благими: тогда в индустрии доминировали бойз-бэнды, и задумка была в том, чтобы создать группу с сильными женскими образами и таким же вокалом. Но, как это часто бывает, вышло все немного не так. Пела в группе в основном лишь одна участница — Николь Шерзингер, которую взяли именно из-за голоса. Практически всех остальных, по сути, брали в группу «для украшения»: петь они не умели (кроме Шерзингер и Мелоди Торнтон), от них требовалось лишь танцевать.

В клипах The Pussycat Dolls это было отлично видно: их самые хитовые песни были записаны совместно с исполнителями-мужчинами (Бастой Раймс и Снуп Догом), а сюжет в видео был выстроен так, что участницы группы показывались как «приложение к крутому парню» и вытанцовывали свои сексуальные движения как бы для него.

Да и в текстах позитивного «сильного» примера для женщин не было. Наоборот, поощрялась конкуренция и культура соперничества за мужчину. «Разве тебе не хотелось бы, чтобы твоя девушка была такой же горячей, как я?» — так звучит одна из ключевых строчек в хите Don’t Cha.

Влияние группы, несмотря на то, что она распалась после нескольких лет существования, получилось огромным. «Когда мне было десять, я хотела быть как они. И до сих пор хочу», — написала под клипом Buttons пользовательница YouTube Mia Espejel. Другая женщина с ником Madhurima Menon добавила: «Их тела заставляли меня чувствовать комплексы, о существовании которых я у себя даже не догадывалась».

Группа «ВИА Гра»: нарочитая сексуальность и смешение рабочего с личным

Есть подобные примеры и в русскоязычном шоу-бизнесе, который, как и западный, распространяет свое влияние на Беларусь. Пожалуй, самый известный из них — это группа «ВИА Гра», первый сингл которой вышел в 2000 году. Само название, скорее всего, вовсе не случайно отсылает к известному препарату для улучшения потенции. Тем более без сексуализации участниц коллектива здесь тоже не обошлось.

Проект придумал украинский бизнесмен Дмитрий Костюк, который вдохновлялся успехом «Блестящих» в России и Spice Girls в США. На место продюсера группы сразу был приглашен Константин Меладзе. Он же писал и музыку, и тексты песен для «ВИА Гры» — смыслы звучали не так агрессивно и сексуально, как то, что пели на Западе, но визуальная составляющая музыкальных клипов была практически на грани. Участницы коллектива то и дело оголялись, а также «липли» к Валерию Меладзе, с которым они регулярно записывали совместные песни.

«Подкреплялся» успех группы многочисленными откровенными фотосессиями вовсе не профессионально-музыкального характера. «Анна Седокова возбуждает без ВИАГРЫ», — такую фразу рядом с фотографией певицы вынес российский Playboy в 2006 году.

В итоге вышло так, что группа состояла из женщин, пела вроде бы для них же и как будто даже про понятные им проблемы (бросил партнер, простила мужчину и так далее). Однако многие слушательницы уже тогда замечали, что в текстах и образах участниц «ВИА Гры» чувствовалось мужское влияние — те самые «мужские фантазии», на которых все основано.

«Я всегда воспринимала их песни, как будто это не от лица женщины, а от лица мужчины, который хотел бы, чтоб женщина так думала о нем. Просто переслушайте песни „Не оставляй меня, любимый“ и „Мир, о котором я не знала до тебя“», — обратила внимание пользовательница YouTube Anastasiia K в комментариях под видео у блогерки Любови Терлецкой.

Кроме того, участницы группы Альбина Джанабаева и Вера Брежнева вышли замуж за Валерия и Константина Меладзе соответственно (вторая пара уже распалась). Это только подкрепило слухи о том, что в коллективе всегда была не самая здоровая рабочая атмосфера: якобы, чтобы попасть в «ВИА Гру», просто хорошо петь и усердно работать недостаточно.

Песня Blurred Lines и усталость публики, вылившаяся в возмущение

Все стало меняться лишь в 2010-х — и процесс переосмысления ценностей происходит в массовой культуре и шоу-бизнесе до сих пор. «Музыкальная индустрия меняется под давлением общества — исполнителям и исполнительницам, хотят они этого или нет, приходится подстраиваться под новые нормы», — писал музыкальный редактор «Афиша. Daily» Николай Овчинников.

Одним из первых ярких сигналов о том, что люди устали от объективации женщин в музыке и культуры агрессивного секса, стал выход песни Blurred Lines. Издание The Guardian тогда окрестило трек «самым противоречивым» за последние десять лет: многие заметили, что в тексте буквально прямым текстом поощряется насилие, а секс преподносится как подарок, который женщина обязана «дарить» мужчине.

«Я же знаю, ты хорошая девочка, я не могу отпустить тебя. <…> Я знаю, ты хочешь этого», «Да, у меня уже есть ш**ха, но ей до тебя далеко, так что будешь рядом — звони. У меня есть то, что порвет тебе ж**у. <…> Я полная противоположность твоему бывшему: он был недостоин тебя, он не шлепал тебя по ж**е и не таскал тебя за волосы. Я просто стою и жду, когда ты отдашь должное моей крутизне», — пели исполнители трека Робин Тик, Фаррелл Уильямс и рэпер T.I. Вдобавок стало известно, что модель Эмили Ратайковски, которая снималась в клипе, подверглась домогательствам во время съемок.

Впрочем, общественная дискуссия по поводу этой песни не помешала ей стать очень успешной: композиция продержалась в американском чарте Billboard Hot 100 целых 33 недели — это удается единицам.

Одной из первых рывок вперед совершила Бейонсе вместе со своим хитом Single Ladies (Put the Ring On It) еще в 2008-м. Хотя для массовой культуры тех времен ее посыл («Если хочешь удержать женщину — женись на ней») был почти революционным, то довольно быстро женщины «раскусили», что и этого недостаточно. Последний альбом Бейонсе, вышедший в 2024-м, уже, наоборот, критиковали за консервативный подход. Например, в текстовой переработке культовой песни Joline певица «угрожает» другой женщине, чтобы она не «увела» ее мужа.

И все-таки ситуация c репрезентацией женщин в музыке продолжает меняться — это можно увидеть на примерах новых исполнительниц, особенно тех, которые стали популярными уже в середине 2010-х. Например, британская певица албанского происхождения Дуа Липа тоже часто затрагивает тему отношений и секса, но делает это с позиции женской силы. Лирическая героиня ее песен сама решает, быть ей с мужчиной или уходить от него, — не как объект, а как субъект. Все это позволило певице стать ролевой моделью для девочек и девушек, которые поняли, что прошлое «наследие» им уже не подходит — теперь им нужны новые модели поведения и публичная защита их позиции.

— Исполняя свои песни, я чувствую себя очень уверенно. Но многие песни рождаются из ситуаций, где этого чувства нет. Мне всегда хотелось показать в своей музыке уверенность — [чтобы] попытаться заставить себя чувствовать себя лучше в определенных ситуациях. Например, как в той, когда кто-то посчитал, что я недостаточно хороша для него, и я написала песню Hotter Than Hell, в которой кажется, что это он не может насытиться мной. Думаю, это придает мне силы, — объясняла Липа свой подход к созданию музыки.

Хотя со временем женщин и репрезентации их взгляда становится в музыке все больше и больше, этого все еще недостаточно. По статистике, даже в 2023 году из десяти хедлайнеров на музыкальных фестивалях в Великобритании только одно место занимала исполнительница. На американской «Коачелле» в том же году ситуация сложилась не лучше: всего треть выступающих были женщинами.

Конечно, рождаются целые новые жанры, идея которых — противостоять такому положению дел. К примеру, хип-хоп-феминизм, на который обращал внимание журнал «Правила жизни». Но все это очень далеко от поп-культуры — именно она, даже если нам так не кажется, влияет на большинство.

Если что-то перестало быть приемлемым — об этом важно говорить. «Зеркало» не боится назвать устаревшее устаревшим — даже если это песни и клипы, которые мы любили раньше. В отличие от пропаганды, мы не цепляемся за «традиционные» убеждения, которые порой оказываются пережитками прошлого.

Поддержите редакцию, чтобы мы продолжали называть вещи своими именами

Станьте патроном «Зеркала» — журналистского проекта, которому вы помогаете оставаться профессиональным и независимым. Пожертвовать любую сумму можно быстро и безопасно через сервис Donorbox.



Всё о безопасности и ответы на другие вопросы вы можете узнать по ссылке.