Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Россия обстреляла гипермаркет и жилые дома Харькова. Много погибших, раненых и пропавших без вести — главное
  2. Эксперты: Вероятное преждевременное начало российского наступления «подорвало успех» на севере Харьковской области
  3. Спорим, вы тоже подпевали эти беларусские хиты нулевых годов? Вспоминаем, как сложились судьбы исполнителей самых «прилипчивых» песен
  4. Правозащитники: На территории бобруйской колонии произошел пожар, этот факт хотели замять
  5. В Беларуси проблемы с доступом к VPN. Павел Либер прокомментировал ситуацию
  6. Лукашенко готовится к войне? Рассуждает Артем Шрайбман
  7. Лукашенко требовал скромнее отмечать выпускные, чиновники взялись исполнять. Но вот как они организовали последний звонок в Минске
  8. Новые условия по карточкам ввели многие банки
  9. Павел Латушко объявил, что получил контроль над Госкаталогом музейного фонда — теперь им управляет Музей свободной Беларуси
  10. На Беларусь надвигаются грозы. Вот какой будет погода с 27 мая по 2 июня
  11. Убыточное предприятие набрало долгов на сотни миллионов. Но выплачивать не будет — вмешалось государство


В марте сотрудницы небольшого швейного производства, которым владеет минчанин Евгений, получат в два раза меньшую зарплату, чем в феврале. Не тысячу рублей, а пятьсот. Заказов, говорит предприниматель, сейчас практически нет. «Мне кажется, людям теперь не до одежды, — рассуждает собеседник. — Они покупают продукты первой необходимости, а вещи к таковым не относятся». По расчетам мужчины, если ничего не изменится, его делу осталось «жить» до конца марта. В тоже время экономист BEROC (Киев) Лев Львовский уверен: в нынешней ситуации «у малого бизнеса больше шансов на выживание, чем у крупного».

Снимок используется в качестве иллюстрации

По просьбе героев материала, их имена в тексте изменены.

После выборов-2020 слово «санкции» активно вошло в обиход белорусов. Майская история с рейсом Ryanair, который принудительно посадили в Минске, и миграционный кризис на белорусско-польской границе ситуацию усложнили. Война в Украине усугубила ее максимально. За новостями о новых табу для станы сложно уследить. Одно из них вступило в силу 3 марта: ЕС запретил импорт из Беларуси древесины, цемента, железа, стали и резиновых изделий. Под санкции попала и небольшая компания Игоря, которая занимается распилом древесины.

— В нашем коллективе 25 человек. На рынке мы более 10 лет. Пиломатериалы продавали в Венгрию, Чехию, Латвию, Литву, — перечисляет собеседник. — У нас были контракты до конца года. Когда санкции вступили в силу, нам дали отсрочку на три месяца, чтобы мы закончили отгрузки по своим обязательствам. Дальше планировать производство мы не можем.

По словам собеседника, первые проблемы в работе они почувствовали еще в ноябре 2021-го. Возникли они из-за «итальянской забастовки сначала польских, а потом литовских пограничников».

— Они не спешили пропускать грузы, в итоге машины с материалами больше недели простаивали на границе, — поясняет Игорь. — Доходило до того, что отправить древесину в Вильнюс через Латвию получалось хоть и дороже, но быстрее, чем напрямую ехать в Литву. Прогнозировать отгрузки стало проблематично. Случалось, за неделю у нас «подвисало» по 6−7 грузов. Транспорт, который мог бы его отвезти, простаивал на границах. Результат — стало намного меньше заказов. Но бизнес всегда находит лазейки, и мы находили. Тем более, после Нового года польские пограничники ускорились.

Теперь же Игорь настроен менее оптимистично. В планах как можно быстрее искать новые рынки сбыта. Ориентир — Китай, Турция и Азербайджан.

— В прошлом году у нас китайский рынок хорошо работал. И сейчас там понемногу начинается движение, — делится мнением собеседник, хотя особых иллюзий по этому поводу не испытывает. — Мне кажется, пока идет война и неизвестно, что будет завтра, никто не станет заключать долгосрочные контакты. Да и Китай всегда предлагал цену раза в полтора меньше, чем в Европе. По моим прикидкам, если мы начнем пилить для них, будем продавать по себестоимости. Потом китайцы поймут, что древесины много и девать ее некуда, и стоимость еще уменьшится.

Однако будущее бизнеса Игоря все равно туманно.

—  Со 2 марта мы снизили объем производства в два раза, дорабатываем склады. Если к маю ничего не найдется, будем закрываться, — говорит предприниматель и признается, что с работниками они эту ситуацию пока не обсуждали. — Деньги у нас есть, платить мы пока можем.

А вот с лизингом, в котором находится часть оборудования, все обстоит хуже.

— Он в евро, а это привязка к курсу. К счастью, оплата у нас в конце месяца. За февраль мы провели расчеты. Сейчас попросили лизинговые каникулы — до 35 дней, плюс у нас хорошая кредитная история, поэтому, думаю, нам дадут еще месяц отсрочки, — говорит Игорь. — Теперь все всё понимают, поэтому идут на уступки. Хотя, по самому дорогостоящему оборудованию мы уже предупредили: скорее всего откажемся. Нам легче потерять взносы, чем оказаться в кабале.

— Как лично вы относитесь к возникшей ситуации?

— Мне очень жалко народ Украины. Я с ними солидарен до конца. Думаю, нас ждет крах бизнеса. Возможности прогнозировать у нас нет, это не дает шансов строить свое дело, — отвечает Игорь. — Возможно, моя организация выживет, но смогу ли я ее развивать, не знаю. Если честно, сейчас я больше переживаю за то, как изменится мир. Параллельно пробую получить шенген, чтобы, при необходимости, уехать. Есть партнеры в Европе, с которыми можно договориться, и работать там.

«Люди сейчас приобретают продукты первой необходимости, а на вещах экономят»

Похожая ситуация и у Евгения. В Минске у него свое швейное производство, где работает чуть больше десяти человек. Процентов двадцать их продукции — это собственные модели, остальное — «на давальческом сырье». Это значит, что предприниматели, которые продают одежду на своих площадках, дают им ткань, лекала и просят пошить нужные модели.

Фото: pexels.com
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: pexels.com

— До Нового года у нас был просто аврал, а потом как отрезало. Отвалилось практически все. Мы нашли заказ, с которым работаем месяц, он крайне невыгодный. Взялись за него только чтобы не сидеть без дела, — поясняет Евгений и отмечает: у его коллег из швейной сферы ситуация такая же или хуже. — Заказов нет. Одни мои знакомые отправили бригаду за свой счет. Увольнять сотрудников никто не хочет. Найти новых хороших швей, в случае, если ситуация разрешится, проблема.

— Анализировали, почему заказов не стало?

— Упали продажи. Те, кто торгует на рынках, говорят, в день у них берут одну-две единицы. Тоже и с Wildberries. Спроса нет, — отвечает собеседник. — Покупательская способность у белорусов снизилась. Мне кажется, люди сейчас приобретают продукты первой необходимости, а на вещах экономят.

Сложившуюся ситуацию Евгений уже обсудил с коллективом. Сотрудницы, рассказывает, сами к нему пришли. Все, говорит, читают новости, поэтому к проблемам все отнеслись с пониманием. Согласились работать даже с условием, что зарплата упала в два раза.

— Чтобы продержаться, стараемся минимизировать расходы. Отказались от одного из двух наших цехов. Это экономия по аренде, коммунальным. Плюс будем распродавать часть оборудования, — описывает обстановку мужчина. — Мы все подавлены тем, что происходит в Украине. Этого никто не ожидал. Да и планировать в таких обстоятельствах сложно. Думаю, продержимся до конца марта. Что дальше, не знаю.

Ремесленник Виталий говорит о том же. Мужчина делает стеллажи. Его делу год. Обычно в месяц он собирает около сотни конструкций, но с 1 по 7 марта заказов ровно ноль.

— Попробовал связаться с людьми, которые интересовались моими стеллажами, но ничего в итоге не купили. Клиентов не нашел, — описывает свою ситуацию мужчина. —  Сегодня мой рабочий день составил два часа: забежал в мастерскую, чтобы доделать февральский заказ.

Фото: Clem Onojeghuo / unsplash.com
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: Clem Onojeghuo / unsplash.com

Дело Григория было завязано только на Украину. Когда в стране началась война, белорус остановил свой бизнес. Говорит, понимал, даже если боевые действия закончатся, работа еще долго не восстановится.

— Мы работали с Украиной, привозили оттуда пеллеты, топливные гранулы, брикеты. Продукция была очень хорошая. Настолько, что потом шла в Европу, — рассказывает собеседник и отмечает: сотрудничали они полтора года. — Первые проблемы начались еще в декабре, когда для партнеров сильно подорожал газ, но коллеги обязательства продолжили. С началом войны эта сфера для нас закрыта. Только если переориентироваться на Россию, но на этот рынок не пробиться.

В первые дни войны, продолжает собеседник, они уволили 12 сотрудников.

— Остались директор и зам, чтобы позакрывать какие-то вопросы, — резюмирует Григорий.

Несмотря на упаднические настроения предпринимателей, прогнозы экспертов относительно их сферы чуть более оптимистичны.

— У малого бизнеса больше шансов на выживание, чем у крупного. Он меньше закредитован или по крайней мере реже берет новые займы для поддержания деятельности, — поясняет экономист BEROC (Киев) Лев Львовский. — Малый бизнес, который не связан с экспортом и импортом, пострадает от вторичных эффектов — уменьшения спроса в среднем и долгосрочном периоде. В краткосрочном возможен всплеск спроса.

Те же, кто занимается внешней торговлей, пострадают сильнее.

— Масштаб такого бизнеса недостаточно большой, чтобы искать лазейки и способы обхода, им не будет помогать государство, и не пойдут на встречу зарубежные контрагенты: малый и средний предприниматель для них не настолько важен, — объясняет Лев Львовский.