Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. ПЦР-тесты для полетов в Россию белорусам все-таки нужны или нет? Разбираемся
  2. Совет Республики работает над законопроектом о лишении гражданства живущих за границей белорусов, причастных к экстремизму
  3. «Им просто нужно морально уничтожить человека». Тетя политзаключенного Степана Латыпова — о племяннике, ШИЗО и «тюрьме в тюрьме»
  4. Сто тридцать четвертый день войны в Украине. Рассказываем, что происходит
  5. Осужденный за комментарии по «делу Зельцера», врач, «рельсовые партизаны». КГБ обновил список «террористов»
  6. Кадровый день у Лукашенко: в 10 районах сменились председатели, у «АГАТ — системы управления» — новый директор
  7. В Беларуси расширили перечень медпоказаний для «надомников». Теперь учиться дома можно будет даже после тяжелого гриппа
  8. «Что он, с младенцами под автозаки будет лезть?» Рассказываем о величайшем белорусском футболисте, который просил землю у Лукашенко
  9. Wargaming продал белорусскую и российскую компании бизнесмену из РФ
  10. «Радио Свобода» опубликовала имена троих белорусов, которые пропали без вести в боях под Лисичанском
  11. «Дзякуй Вове Пуціну: каб не ён, зараз бы ўцякалі ад натаўцаў». Поговорили с жителями приграничья о возможном вступлении Беларуси в войну
  12. Жаловались на жару — вот вам дожди и грозы. На 6 июля объявили оранжевый уровень опасности
  13. Уничтожение командного пункта «Юг», оборона и контратаки, цели Кремля в Украине. Главное из сводок штабов на 133-й день войны
  14. Министр обороны Шойгу — самый популярный политик в России после Путина. Рассказываем историю его удивительной карьеры
  15. Дезертирство в украинской армии, уничтожение российской ДРГ и Россия на паузе. Главное из сводок штабов на 134-й день войны
  16. В суд направили дело экс-журналистки БТ Ксении Луцкиной. По обвинению в заговоре с целью захвата власти ей грозит до 12 лет
  17. Диверсии в оккупированном Херсоне, насилие с обеих сторон и ключевое сражение за Донбасс. Сто тридцать третий день войны
  18. «Встает вопрос: зачем работать?» Совмин хочет ввести новые меры поддержки работников на фоне санкций, но Лукашенко раскритиковал идею
  19. Удар со стороны, с которой не ожидали. Казахстан может запретить поставки некоторых товаров в Беларусь и Россию
  20. «Ботан-тихоня», который не давал себя в обиду. Поговорили с друзьями попавшего в плен «калиновца» Яна Дюрбейко
  21. Парламентские выборы в Беларуси пройдут в феврале 2024 года, а за ними — выберут и ВНС


Программиста из Минска Алексея Ковалевского задержали в декабре 2021 года за участие в акциях протеста в августе 2020 года — по заявлению бывшей жены. После четырех месяцев в СИЗО его осудили на два года «химии» по «народной» 342-й статье УК. Алексей попробовал нелегально уехать в Литву, однако столкнулся со спецоперацией КГБ по делу «рельсовых партизан» и директора Виленской типографии Алеси Буневич. Мужчина рассказал правозащитному центру «Весна», как прошел через избиения, допрос в лесу, изоляторы Гродно и Могилева и в итоге оказался в безопасности.

Источник: spring96.org
Источник: spring96.org

В 2020 году Алексей Ковалевский принял участие в протестных митингах 9 и 16 августа, попал в драку с бойцами ОМОНа, где ему разбили лицо. Через полгода после событий он начал выезжать за границу, однако об эмиграции навсегда не думал — в Беларуси у Алексея ребенок от первого брака, которого мужчина периодически навещал.

В последнее время программист жил в Одессе с женой-украинкой, однако в декабре 2021 года приехал к ребенку и был задержан — потом понял, что заявление на него написала бывшая жена. По его словам, заявления она написала в несколько разных инстанций: милицию, КГБ, ГУБОПиК. Видео с мужчиной появилось в провластном телеграм-канале с подписью о том, что «укрнацист приехал делать Майдан в Беларуси», а также, что он «не платит алименты и не следит за ребенком».

9 декабря 2021 года Алексея задержали сотрудники ГУБОПиК, потом он оказался в ИВС на Окрестина. По словам программиста, задерживали его без щитов и оружия, представились милицией и подписали его на несколько «экстремистских» телеграм-каналов, пугали оружием и электрошокером, чтобы получить признание, что он был подписан на план «Перамога». В итоге, говорит, ему пришлось подписать бумагу с признанием.

После допросов, угроз и записи покаянного видео программиста отвезли в СК, а оттуда в ИВС. Сначала он провел сутки в камере с «антисоциальными» людьми, задержанными по «наркотической» статье, и с бездомными — пятиместная камера и даже матрас. Следующие восемь суток Алексея вместе с еще 12 «политическими» провели в двухместной камере.

— Когда мы все ложились спать на пол, нам физически не хватало места, — рассказывает программист, — Вы сажаете в камеру 13 человек — это же неадекватно, это реальные пытки, но зачем тогда вы нас кормите, например?

После того, как Алексею предъявили обвинение, его отвезли в СИЗО-1 на Володарского. По словам айтишника, у всех сидящих есть некие стадии — сначала человек приезжает и думает, что все скоро закончится: «Сейчас разберутся, я ни в чем не виноват». Затем начинает интересоваться Уголовным кодексом и смотреть, что ему светит, затем наступает принятие.

— За все время, что я был в СИЗО, я не видел ни одного человека, которого бы совсем сломали, все более-менее держатся. У всех время от времени бывает плохое настроение, но это волнами, — говорит Алексей.

За время отсидки мужчина успел встретиться в камере с Алексеем Гамезой, задержанным по делу «Буслы ляцяць», Геннадием Можейко, бывшим корреспондентом «Комсомольской правды», Алексеем Головко, которого обвиняют в создании экстремистского формирования, активистом-дальнобойщиком Денисом Кравчуком и Андреем Скурко из «Нашай Нiвы».

24 февраля 2022 года Алексей из телевизионных новостей узнал о начавшейся войне.

— Было сложно. У меня жена из Украины, мы там жили, у нас там хозяйство, — передает его слова «Весна». Как и остальным белорусам, мужчине вскоре заблокировали все украинские счета.

Источник: spring96.org
Алексей Ковалевский 9 августа 2020 года. Источник: spring96.org

31 марта 2022 года Алексея осудили по ч. 1 ст. 342 УК (Участие в действиях, грубо нарушающих общественный порядок) за участие в акциях 9 и 16 августа и приговорили к двум годам ограничения свободы с направлением в учреждение открытого типа («химия»). Дело вел судья Дмитрий Остапенко. После того, как программиста отпустили, он решил сразу же покинуть Беларусь и на следующий день отправился в Гродно, чтобы выехать из страны. Но все закончилось не так, как он ожидал.

— Почему-то человек, который мне помогал, решил организовать группу, чтобы я переходил границу не один, а с другими людьми. В итоге мы должны были пересекать границу втроем. И вот я сажусь в машину к людям, с которыми собирались переходить границу. Мы только отъезжаем от Гродно — нас сразу максимально жестоко принимает КГБ. Машину только останавливает ГАИ, водитель не успел затянуть «ручник», уже открываются двери — мне прилетает удар по челюсти и люди стоят тычут пистолетами. Сразу — «мордой в пол» и куча ударов, которые не сосчитать. Потом нас с водителем везут в багажнике в лес, там достают и избивают, в том числе бьют электрошоком. В лесу проводят допрос с пистолетами. Сотрудники были в штатском.

Оказалось, в группе Алексея переходить границу могли «рельсовые партизаны» из Бобруйска. По его словам, их задержали задолго до этих событий. А вместо людей, которые якобы собирались переходить границу вместе с Алексеем, были сотрудниками КГБ.

— Вся эта спецоперация была, чтобы поймать человека, который помогает с переходом границы. К нам в лес на допрос потом привезли Алесю Буневич (девушку задержали 4 апреля, когда она приехала в Беларусь на годовщину смерти матери, и обвиняют по ч. 2 ст. 289 УК. — Прим. ред.), — передает слова Алексея «Весна».

После допроса в лесу, говорит Алексей, его пять часов допрашивали в КГБ. Затем он на двое суток оказался в ИВС Гродно, где сидел с «подсадным заключенным», который пытался выяснить какую-то информацию. После гродненского изолятора вместе с Алесей Буневич программиста отвезли в Могилев, так как дело бобруйских «рельсовых партизан» ведет могилевский КГБ.

Там Алексей узнал, что ему инкриминируют соучастие в терроризме (статьи 16 и 289 УК). ИВС Могилева айтишник называет адом даже по сравнению с Окрестина: «Там такая атмосфера, что ты как будто осужден на смертную казнь». По словам мужчины, там у него были только две мысли: расстреляют или отпустят и как убежать из страны.

Но мужчину отпустили из ИВС, взяв подписку о неразглашении и невыезде. Тем не менее, мужчина смог уехать из Беларуси, как утверждает, через официальный пункт пропуска в России после пятичасового допроса ФСБ.