Для этой встречи Артем с трудом выкраивает день между поездкой в Новую Зеландию и Непал. Сидеть за столом в эстетичном кафе для него куда менее привычно, чем разводить сублимированный суп на газовой горелке. На высоте, где у обычных беларусов начинается сильное головокружение, молодой человек проводит минимум треть года. Артем Ценцевицкий входит в единственную сотню людей со всего мира, которые поднимаются на самые высокие горы без кислорода, а значит, и без полной уверенности в возвращении.
«Мне проще остаться без денег и работы, чем брать в горы неподготовленных людей»
С Артемом мы уже общались — 2,5 года назад. За это время изменилось многое, но только не его любовь к горам. Он по-прежнему работает горным гидом и является профессиональным спортсменом. Так, наш собеседник успел стать единственным беларусом, который покорил Пик Победы дважды. О первом восхождении Артем подробно рассказывал нам в прошлом интервью. Получилось испытание на грани жизни и смерти.
Это та самая гора, которая стала самой обсуждаемой в прошлом августе. Тогда там застряла в одиночестве российская альпинистка Наталья Ноговицина: у женщины была сломана нога, и самостоятельно передвигаться она не могла. Спасательная операция, за которой так следили миллионы человек, длилась почти две недели, но так и не увенчалась успехом.
Тогда даже люди, далекие от альпинизма, узнали название одной из самых сложных и опасных горных вершин в мире. Гора получила название «самой кровавой в СССР». Так, 13 июля 1990 года из-за схода лавины здесь погибли сразу 43 альпиниста. Но в начале 90-х трагедии не закончились: в августе того же года из-за восхождений произошло 5 смертей.
Смущала ли такая статистика Артема? Ни капли. У альпиниста есть только путь.
К слову, с Натальей он был знаком лично. Женщина планировала пойти как клиент с группой Артема. Но горный гид отказал ей на первом же этапе из-за недостаточной подготовки. Слишком сложная климатически гора.
— Есть два формата ответственности. Первая — человеческая, когда ты не хочешь брать, так сказать, грех на душу. А вторая — юридическая: сидеть в тюрьме тоже нет желания. Бывают вершины, где ты можешь обеспечить безопасность на 80−90%. Чтобы что-то произошло, человеку нужно, пока ты отвернешься, отстегнуть веревки и прыгнуть вниз со скалы.
А есть куда более опасные места. Например, сейчас мы летим в Непал на шеститысячник Амадаблам. Там очень крутые стены, и ты не можешь полностью контролировать своего клиента. Надо, чтобы он имел определенные скилы. Я очень радею, чтобы все мои участники спускались вниз живыми и здоровыми, для меня это важнее каких-то там зарплат и даже наличия работы в целом. Так что могу отказывать, не церемонясь.
Альпинист прямо говорит: в условиях Пика Победы могут выжить только профессионалы. Лично для себя он все еще считает восхождение туда самым сложным в жизни. Но даже этот факт не заставил его оставить покорение этой вершины в прошлом. Альпинист снова пошел на ту же гору. К счастью, во второй раз гора его «приняла» — восхождение было в разы легче и безопаснее. Тем более поднимались не вдвоем, как в прошлый раз, а большой командой.
«В первый раз в жизни у меня появилось плохое предчувствие: перегну палку — останусь на горе»
Еще одна значимая экспедиция за последнее время — попытка покорить гору Макалу. Это пятая по высоте вершина в мире, известная не только своей красотой, но и крайне сложным для восхождения рельефом. Находится она на границе Китая и Непала.
Хоть экспедиция и продлилась 47 дней, достичь цели так и не удалось. На высоте 5700 метров альпинисты прожили больше месяца. У обычного человека насыщение крови кислородом (та самая сатурация, о которой многие узнали в период пандемии коронавируса) на такой высоте падает до 50−60% при норме в 95−98%. У опытных альпинистов после длительной акклиматизации может держаться на уровне 70−75%.
Мозг и сердце начинают испытывать критический дефицит энергии. Возникают когнитивные проблемы: замедление мышления, провалы в памяти, потеря критичности, эйфория и апатия могут сменять друг друга буквально за несколько минут. А Артем прожил в таком лагере целый месяц с мыслями о дальнейшем восхождении.
— Все из-за погодных условий. За два дня выпало два метра снега. И он не хотел никуда уходить. По графику получилось очень неудачно. Мы успели пройти ключевую акклиматизацию, но не успели восстановиться и снова пойти наверх. Все из-за того, что местные портеры (носильщики грузов. — Прим. ред.) загуляли и не донесли основной груз до нашего лагеря вовремя.
Это очень дикий район в Непале. Одноименная долина Макалу красивая, но безлюдная. Мы встретили только одну группу и больше людей полтора месяца не видели. Жили там вчетвером: у нас был местный повар, по национальности шерпа, и оператор в базовом лагере. Дальше на горе работали только мы вдвоем с напарником, без дополнительного кислорода — это очень сложно, плюс мы были там не в основной сезон.
Но такое время альпинисты выбрали специально — хотели в одиночку обработать весь маршрут. У них получилось достичь высоты 7800 метров, но дальше продвинуться уже не смогли — вымотал слишком долгий срок пребывания на такой высоте. Это то состояние, когда даже сон не избавляет от глубочайшей усталости. Ведь полноценно выспаться попросту невозможно.
— Самым сложным за все время моего увлечения было в этот раз развернуться и не пойти на вершину. За пять лет в спортивных группах такого ни разу не было. Амбиции подбивали: ну всего ж 500 метров осталось, зачем возвращаться? Но была уже такая усталость, что мы не могли поддерживать нормальную скорость.
Кстати, я первый раз в жизни боялся перед экспедицией, что пойдет что-то не так. Я подсознательно понимал, что если немножечко перегну палку, то на этой горе и останусь. Не знаю, откуда взялись эти мысли, но было очень некомфортно. Мне никогда в жизни не было так страшно.
Артем признается, что иногда все еще возвращается мыслями в тот момент. А может, надо было переждать еще одну ночь и все-таки попробовать? Но когда альпинисты спустились ниже, в ту же ночь его начал мучить дикий кашель. На высоте из-за этого вполне мог случиться отек легких.
Хоть само восхождение не удалось, но об экспедиции остался большой фильм. И сохранилось желание все же закрыть гештальт — осенью Артем предпримет новую попытку.
«Из нашей группы в 14 человек до вершины дошли двое. Пять человек погибли»
Наш собеседник кислород не использует принципиально. Считает это допингом: с ним на высоте 8000 метров можно себя ощущать как на 6000. Для себя он воспринимает это как неспортивное «читерство».
— Я даже не знаю, как работает кислородное оборудование. Мне будет стыдно этой осенью учиться его использовать, у меня никогда не было такой практики.
Попытки сделать восхождение быстро и красиво, без оборудования — настоящий мейнстрим в спортивном альпинизме. Но есть популярные блогеры, та же Виктория Боня, которые ходят на вершины с кислородом, c большим количеством шерпов и хорошим дорогим сервисом. И это совсем другое: в первом случае — спорт, во втором — путешествие. Хотя признаю, что даже с большой поддержкой это не прогулка в парке, дается тоже тяжело. Пятизвездочных отелей на склонах и близко нет.
Людей, которые поднимаются на восьмитысячники без кислорода, не так много — около 100 человек во всем мире. Среди них Артем и его напарник Денис. Наш собеседник сравнивает такой опыт с нахождением в открытом космосе. Тяжело, всегда есть риск не вернуться (и альпинисты прекрасно это осознают), но это цена высоких достижений.
— После восхождения на Пик Победы у нас была экспедиция на Дхаулагири. Это восьмитысячник в Непале (седьмая по высоте гора в мире. — Прим. ред.). Вначале нас было 14 человек, но у кого-то ухудшилось здоровье, а у кого-то уже заканчивались дни отпуска. На штурм пошло 8 человек. До цели дошли только мы с Денисом, один спустился, не дойдя до вершины, пятеро погибли.
Как объясняет Артем, в больших экспедициях команда делится на отделения, каждое из которых вырабатывает свою стратегию. У него с напарником штурм был на день раньше, вторая группа отдыхала дополнительный день перед подъемом. Трагедия произошла из-за ошибки: достаточно поздно вышли и выбрали тактику, которая унесла жизни сразу всей группы — сорвались в связке. Пролетели больше 300 метров в пропасть по вертикали. Но благодаря помощи других альпинистов все тела удалось спустить.
— Комьюнити профессиональных альпинистов достаточно тесное. Все друг друга знают или лично, или как минимум заочно. А любая экспедиция — это маленькая жизнь, очень насыщенная по эмоциям. Поэтому контакт устанавливается близкий с другими участниками, что вряд ли бы произошло в более нейтральных условиях. Конечно, такие происшествия — это трагедия.
Пока не увидишь тела, на 100% не веришь, что это правда. Потом в голове уже выстраиваются логические рассуждения: надо зафиксировать факт смерти, понять, можно ли эвакуировать тела, сможем ли мы сами это сделать — позволяют ли погодные условия и наше личное состояние.
Я, например, после спуска заболел, была температура 39, бронхит. И точно был не в состоянии физически идти на спасательные работы, даже если бы в нужную локацию нас забросил вертолет. Решения принимаются не эмоционально, а рационально. Эмоционально реагировать в горах вообще нельзя, потому что это может погубить тебя самого.
Когда сталкиваешься с трагедиями, понимаешь: надо быть в некоторых моментах более аккуратным, более грамотным, для этого нужно с холодным умом, с очень хорошей подготовкой ходить на восхождение. Но нет такого, что после смерти знакомых ты начинаешь бояться ходить в горы или стремишься вернуться и доделать то, что ребята не смогли. Самое важное, что можно сделать, — учесть их ошибки.
«Подняться на высшую точку Антарктиды — 55 тысяч долларов»
Незадолго до нашей встречи Артем вернулся с восхождения на пирамиду Карстенса в Новой Гвинее. Высота не такая впечатляющая — 4884 метра, тут уникальна природа. Гора скальная, стены крутые, в некоторых местах нужно карабкаться по веревкам. Зато в базовом лагере на высоте 4200 метров растут цветы.
— Здесь иначе ощущается высота. Прилетаешь в базовый лагерь — и можно сразу двигаться дальше. На том же Кавказе или в Гималаях может накрыть горная болезнь. А тут все очень комфортно переносится.
Климат влажный, почти каждый день идет дождь. Лучшая обувь здесь — резиновые сапоги. Ни в одном другом месте я бы не пошел в них в гору. Кстати, я с моим везением на погоду попал на снег. Повар, который работает там уже 15 лет, сказал, что видел его впервые. Песня «Папуасы снег не видели ни разу» именно про это место, — улыбается Артем.
— Приключение интересное. Но все это, конечно, недешево. За счет логистики, местных разрешений, того, что нельзя туда прийти пешком, нужно обязательно забрасываться вертолетом. Нас охраняли ребята с автоматами, шесть человек. Потому что местные сепаратисты как-то захватили базовый лагерь с туристами, теперь проходить пешком через их территорию запрещено.
Местные папуасы очень сильно от нас отличаются — и визуально, и по ментальности. Белые люди их все еще поражают, обязательно все хотят сфоткаться.
Но отправился в Новую Гвинею Артем не только для того, чтобы познакомиться с папуасами. Есть программа покорения семи высших точек всех континентов. В списке за Азию отвечает Эверест, за Европу — Эльбрус, Пик Карстенса — высшая точка Океании. И Артем как горный гид сопровождал того, кто ее сейчас выполняет. Кстати, на вершине пирамиды Карстенса Артем вместе со своим клиентом были первыми беларусами.
У самого нашего героя такой цели пока нет. Основная сложность — в восхождении на Массив Винсон в Антарктиде. Проблема не в самом подъеме, а в логистике: удовольствие очень дорогое. Вся экспедиция стоит порядка 55 тысяч долларов. Но всегда есть шанс отправиться туда сопровождающим.
К слову, это не самый дорогой подъем из существующих. То же восхождение на Эверест для туриста может обойтись куда дороже. Но, по признанию Артема, для спортсменов сумма снижается в разы, ведь им не нужно сопровождение.
Тем не менее цель мечты у Артема есть: покорить все 14 восьмитысячников без кислорода. Эту программу еще называют «Корона земли». Список спортсменов, сделавших это, строго фиксируется. Но опять же, многое упирается в деньги. Даже с учетом экономии речь идет о сотнях тысяч, а то и миллионах долларов. Артем с легким вздохом сожаления вспоминает, что в советское время в стране была мощная команда по альпинизму. Для спортсменов восхождения были работой, которая приносила зарплату. Сейчас все устроено иначе.
Однако интерес, в том числе за счет медийных персон, к восхождениям все больше растет. У Артема, например, разброс клиентов по возрасту был от 5 до 75 лет. Не спешите звонить в опеку: пятилетний малыш с родителями просто участвовал в мастер-классе на скалах. А вот самый пожилой мужчина действительно был нацелен на восхождение — он поднимался на Казбек.
— Последнее время обсуждают новость, что в Непале из-за большого наплыва туристов их специально травят, чтобы зарабатывать на медицинской помощи и эвакуации. Раскрыли целую мошенническую схему. Вы с чем-то подобным сталкивались?
— На самом деле это полуфейк. Никто их специально не травит. Самочувствие неопытных участников экспедиций само по себе часто не очень хорошее, а если они еще съедят непривычную еду…
Суть в том, что со страховых компаний пытаются получить максимальную сумму. На сколько застрахован человек — на такую сумму и выписывают чек. Самому туристу окажут реальную помощь в больнице, просто в документах пропишут гораздо больше пунктов. То есть страдают от этого не туристы, а именно страховые компании.
Свою физическую форму Артем сейчас оценивает как лучшую в жизни: в этой точке сошлись еще хорошие возможности и уже большой накопленный опыт. По его словам, он может забраться сейчас практически на любую гору, если рядом будет правильный напарник.
Усиленно начал заниматься альпинизмом наш герой в 27 лет — до этого у него была обычная работа. А альпинизм оставался хобби. При этом постоянно вылезали какие-то болячки. Как только он начал проводить в горах по 4−5 месяцев в году — абсолютно все прошло. Из врачей он ходит только к стоматологу. К слову, число его восхождений может очень сильно отличаться — от 4−5 до 40 за год. Все зависит от их сложности.
Напоследок оставляем вопрос, ответ на который сложно будет понять «земным» людям:
— А что самое красивое вам довелось увидеть за все эти подъемы?
— Сейчас уже не вспомню, это был закат или рассвет, но это точно было над Эверестом. Когда ты видишь это небо с высоты 7500 метров… Поблизости от высшей точки нашей планеты. Я не знаю, как это описать словами. Ты вымотан в хлам, тебе в лицо хлещет ветер, но это солнце необычного цвета, это невероятное синее небо — такого никогда не видел снизу, и тебе кажется, что все можно потрогать, с этим соприкоснуться. Этот момент незабываем. И он оправдывает абсолютно все остальное. Ты понимаешь, что можешь умереть здесь, но лучше места для этого все равно не существует.