Признание личных социальных сетей «экстремистскими материалами» — распространенный инструмент давления беларусского режима на уехавших граждан. Это затрудняет связь с семьями, оставшимися в Беларуси, и создает угрозы для тех, кто репостит сообщения. MOST спросил беларусов, чьи аккаунты получили «экстремистский статус», как это сказалось на их отношениях с друзьями и близкими.
В Республиканском списке экстремистских материалов, размещенном на сайте Мининформа, более 5 тыс. строк. Он включает книги, изображения, символы, изделия (например, нашивки, магниты и так далее) и многочисленные информационные ресурсы (сайты, аккаунты в соцсетях, каналы в мессенджерах). Некоторые, например книга Mein Kampf Гитлера, запрещены во многих странах. Большая часть — элемент политического давления беларусских властей.
«Понимаешь, что игра не закончилась»
Максим (имена всех собеседников изменены) уехал из Беларуси в Польшу в начале апреля 2022 года. Причины наложились друг на друга: политическая обстановка, война, растущее давление. Признается: спокойно работать в Беларуси стало невозможно.
Однако и в новой стране давление продолжилось. Несколько личных аккаунтов Максима, а также аккаунты мест, где он работал, в разное время признавались «экстремистскими материалами». Каждый раз он узнавал об этом случайно: из статей беларусских медиа или от людей, которые писали ему об этом в Instagram.
— [Были] смешанные чувства. С одной стороны, ты понимаешь, что до сих пор представляешь какую-то угрозу режиму, что игра не закончилась, — говорит мужчина. — А с другой стороны, понимаешь риски: придут по прописке, придут к родителям — и будут кошмарить тех, до кого дотягивается их синяя рука. Ну и мы же не знаем, что будет завтра. Может, законы [в Польше] поменяются, и меня отправят обратно в Беларусь, несмотря на угрозу отсидеть за все «экстремистское». Я даже не знаю, сколько лет там дадут. Короче, эмоциональные качели такие.
Каждый раз мужчина предупреждал о своем небезопасном статусе «всех, кого только можно». Родственники, друзья и некоторые знакомые от него отписались. Теперь общие фотографии с близкими людьми Максим не публикует, чтобы лишний раз не привлекать внимание, а переписки — чистит.
— Это грустно, но логично. Такая реальность. Увы, безопасность — это новое золото, как говорится, — резюмирует беларус.
Репосты и даже сохранения «экстремистских материалов» обычно классифицируются режимом как нарушение ч. 2 ст. 19.11 КоАП. По ней распространение информационной продукции, включенной в список экстремистских материалов, а равно изготовление, издание, хранение либо перевозка с целью распространения такой информационной продукции влекут наказание — штраф в размере от 10 до 30 базовых величин, общественные работы, административный арест.
«Рашэнне суда выглядае вельмі смешна»
Евгений переехал в Польшу в 2025 году. Говорит, оставаться в Беларуси больше не было безопасно.
После переезда он создал новую страницу в соцсетях, но вскоре контент, который он размещал, признали «экстремистскими материалами». Об этом мужчина узнал из СМИ и очень удивился, что его страница привлекла внимание беларусских спецслужб.
— Нічога надзвычайнага на ёй няма — звычайнае жыццё. Але, можа, паўплывалі нейкія рэпосты з «экстрэмісцкіх». [А калі ўлічыць], што я і так знаходжуся ў дзяржаўным спісе экстрэмістаў, паколькі маю судзімасць па палітычным артыкуле, і буду знаходзіцца ў ім яшчэ каля пяці гадоў, гэтае рашэнне суда [выглядае] вельмі смешна. Атрымліваецца, мінімум двойчы экстрэміст.
Евгений сразу же сообщил близким, друзьям и другим людям, которые были на него подписаны, об «экстремистском» статусе своего аккаунта — и попросил отписаться, убрать свои лайки и удалить комментарии.
— Адразу больш за 300 акаўнтаў адпісалася. Цудоўна ведаю, якая можа быць адказнасць, бо неаднаразова затрымліваўся ў Беларусі і меў содні за лайкі, падпіскі і пасты. Я і дагэтуль, калі бачу, што нехта з Беларусі лайкае, пішу і тлумачу, што гэта небяспечна для іх.
Евгений говорит, что связь с окружением, которое было у него в Беларуси, уменьшилась. А вот на коммуникацию с родными и очень близкими друзьями новый статус никак не повлиял.
«Многие сказали: „О, знак качества“»
Вероника переехала в Польшу летом 2021 года. В то время репрессии набирали обороты, и, понимая, к чему может привести дальнейшее пребывание в стране, она «решила не ждать встречи с органами».
В один момент от друзей-беларусов, с которыми она познакомилась уже в эмиграции, Вероника узнала, что один из ее аккаунтов в социальных сетях был признан «экстремистским».
— Это была ожидаемая неожиданность. Но чувства [были] очень странные. Не страх — брезгливость, замешательство, недоумение. И гордость. Такая смесь чувств на пару часов — и на этом все, — вспоминает беларуска.
Вероника разместила на странице информацию с предупреждением о новом статусе и цитату из нормативного акта о том, как опасно использовать ее материалы, попросив отписаться. Но реакция близких и читателей оказалась скорее положительной.
— Многие сказали: «О, знак качества». [Еще] вот так шутят: «Віншую!», «Бягу адпісвацца!», «Падпішуся на Пратасевіча» (бывший главный редактор Nexta Роман Протасевич теперь работает на беларусский режим. — Прим. MOST), — делится беларуска. — С кем связь была, с теми и осталась. Пока так.
«Шукаў сябе, а знайшоў мяне»
Марина уехала из Беларуси вместе с коллегами, так как продолжать профессиональную деятельность в Беларуси было невозможно. В 2021 году она обосновалась в Польше.
Сначала Марина случайно узнала, что ее внесли в базу розыска Союзного государства. Ей сказал об этом однофамилец.
— Ён шукаў сябе, а знайшоў мяне. Я такая: «О, нарэшце мяне заўважылі», — улыбается девушка.
А о том, что ее контент в Instagram был признан «экстремистскими материалами», беларуска узнала от друга, который заметил название ее аккаунта в телеграм-канале правозащитного центра «Вясна».
— Мне ад гэтага ні холадна ні горача. Мне шкада людзей, у якіх з-за гэтага могуць быць праблемы.
По словам Марины, на отношения с близкими и друзьями статус особенно не повлиял, но все же внес некоторые неудобства.
— Бывае, што блізкія сябры баяцца пісаць і перадаюць інфармацыю праз кагосьці. Улада прымушае сяброў адмаўляцца ад цябе праз страх. Гэта сапраўды вельмі сумна, балюча. Але калі вы сапраўды вельмі блізкія сябры, то вам не трэба кожны дзень пытацца адзін аднаго пра справы — вам і памаўчаць будзе пра што.