Когда в 2020 многие белорусы столкнулись с жестокостью силовиков, больше всего хотелось победить. Мы же так и говорили, а вот когда победим… Это были иррациональные слова без ключевого посыла, приводящего в некую эпохальную точку. Это были нервные эмоции людей, узнавших, на какое зло способен человек. Твой соотечественник, белорус. Так вот тогда, мне кажется, хотелось победить именно это зло, разрушить стены всех СИЗО, заполнить улицы цветами, радостью, что больше не бьют, не угрожают, не забирают из постели в пять утра под испуганные взоры детей… Это колонка Анны Златковской.
Анна Златковская
Нет, не только чужой, но даже и свой собственный опыт ничему не учит. Мы по-прежнему пытались прогнозировать свое и общее будущее исходя из разумных посылок. Ничему мы не научились за двенадцать лет. Все так же недоступна была нам логика, вернее, алогизм злодейства. (Евгения Гинзбург, «Крутой маршрут»).
Сегодня та самая победа обрела еще большую форму. Казалось бы, после августа 2020 невозможно шокироваться снова, узнавание зла притупляет, но нет, людям, коим несвойственны агрессия и садизм, приходится переживать панику заново. Перемалывая в себе разные чувства, одно из которых ненависть.
Эта ненависть инертна, потому что, мне кажется, ненависть в принципе возникает из-за беспомощности. Невозможность наказать зло, бездействие, страх, апатия — все это включает внутри такой бесконечный режим зашкаливающей враждебности к тем, кто является виновником чудовищной войны.
И вот получается, что к инертному состоянию и тревоге добавляется это страшное чувство, которое ощущается где-то в районе груди таким горячим прикосновением, жаром, что желает вырваться наружу и опалить все вокруг. В этом жаре нет жизни, нет движения, есть только смакование и замыкание переживаний за каждую убитую девочку, за каждый разрушенный ракетой дом, за слезы матерей и печальные глаза солдат, отбивающихся от бесконечных ударов Зла.
Все смешивается в коктейль, закупоренный стальной пробкой без возможности расплескаться, ну разве только в социальных сетях громким капслоком: «НЕНАВИЖУ»!
Крик, срыв, тупик. Вылетевший жар не закончил войну, не прекратил репрессии, не стал решающей битвой добра и зла.
Битва, что длится год за годом, ничья история не уникальна в том, что все повторяется снова.
Я вспоминаю одну сцену из книги «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург, которая провела в ссылке десять лет. Так вот, в один из дней в лагере оказался человек, из-за которого она и попала на Колыму. Он умирал, ему было плохо, он был голоден, и героиня отдала свой кусок хлеба, потому что не могла иначе. В ней не было ненависти, не было зашкаливающей злобы… Тогда ее будущий муж воскликнул:
— Ты обязательно выживешь, потому что отдала хлеб своему врагу!
Мне кажется, эта ситуация, она раскрывает истинный смысл жизни.
Вопреки всему сохранить человечность, сохранить добро. Потому что зло множит зло, это уравнение решается всегда одинаково с равенством — ЗЛО.
Но чтобы не скатиться в эту мстительную сволочь, не замкнуть в себе это непрекращающееся бьющее через край души раздражение и отвращение, нужно жить. И жить, замечая самые простые радости. Банальности тем и прекрасны, что они под рукой, совсем рядом, не нужно заново выдумывать велосипед, когда можно сесть на него и поехать по дороге, жмурясь на солнце.
Вот цветет вишня, а вот ребенок нарисовал бабушку да так смешно, но почему-то похоже, что хочется плакать от умиления. Бабушка обязательно, кстати, расплачется. И на холодильник рисунок повесит, прицепив под магнитик.
Чашка кофе поутру, мурчание кошки. Первые вдохи весны так волшебны, чтобы ни случилось, земля дышит, стоит только остановится, прислушаться, увидеть, и получится почувствовать важность этого мира. Человек не венец природы, человек такая же букашечка, как муравей, ползущий по дороге, как бабочка, что вылупливается из кокона, как все живое, созданное Вселенной или Богом, в желании быть.
Странное, может, даже в чем-то забавное, что стоит ощутить дыхание войны, как синее небо над головой, тюльпаны, подаренные любимым, ладонь ребенка в твоей руке становятся дороже всего на свете. Не прельщают больше покупки новых вещей (зачем, если придется бежать, куда столько?), ни драгоценности, ни даже мечты о будущем отпуске. Все сегодня, все сейчас. Обнять родных, увидеть друзей, смаковать клубнику, глоток вина, бегом вдоль речки и вглядываться в ее воды, наблюдая как меняются цвета в ряби и солнечных лучах. Наносное слетело как листва по осени, душа звучит громче концерта Пинк Флойд. Жить, жить! Но чтобы жить, замечая все это — нужно выключить ненависть, перестать елозить ею, считая добродетелью. Нет, нет, все только в действии. Помогать тем, кому ты так нужен сегодня. Делом, словом добрым, на всех хватит. Сохранять тепло и разум.
Достаточно посмотреть на свадьбы украинцев во время войны, с каким трепетом они стараются сберечь самое ценное, несмотря на боль и чудовищность чужой агрессии. Они множат любовь, делятся ею, хотя в таких условиях, вроде бы, вообще не до этого.
Они могут, Евгения Гинзбург, пройдя ад колымских лагерей смогла, так может и у нас получится.
«Нам недоступна логика, вернее алогизм злодейства», но нам доступно чувство благодарности, добра и любви. И сложно, и просто, но крайне важно.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.