Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Зеленский назвал условия прекращения «горячей фазы» войны уже до конца года
  2. «Как ни доказывал — поехал на разворот». Как сейчас проверяют вещи на беларусско-польской границе
  3. На рынке труда — «пожар»: число вакансий растет буквально на глазах
  4. Лукашенко огласил еще одну претензию к беларусам. На этот раз не ко всем, а к жителям пострадавших от урагана регионов
  5. В правительстве пожаловались, что санкции ЕС затронули чувствительный для Минска товар. Что именно попало под запрет
  6. МИД Германии подтвердил информацию о смертном приговоре гражданину ФРГ в Беларуси
  7. «Я же у Гриши просто вырвал Марго из рук». Большое интервью с супругом Маргариты Левчук после новости об их свадьбе
  8. Похоже, власти закрыли лазейку, с помощью которой беларусы могли быстрее проходить границу. Вот что узнало «Зеркало»
  9. Провалилась попытка армии РФ прорваться через госграницу на Сумщину, на других направлениях все пока не очень удачно складывается для ВСУ
  10. С чем связаны природные аномалии, которые одна за другой обрушиваются на Беларусь? Ученый объяснил и рассказал, чего ждать дальше
  11. Медик, механик и охранник. Рассказываем, что удалось выяснить о гражданине Германии, которого в Беларуси приговорили к расстрелу


В последнее время в социальных сетях участились споры между белорусами, которые остались в стране, и теми, кто уехал. Например, сооснователь probussines.io Виталий Волянюк, уехавший из страны, не уверен, что Беларусь еще существует (в метафорическом смысле, конечно). «Беларусь есть!» — возмущаются оставшиеся и указывают на миллионы людей в стране. Иногда такие дискуссии доходят до взаимных обид и упреков уровня «как можно было уехать!» и «как можно оставаться!». В чем причина такой эмоциональной и порой даже болезненной реакции двух сторон? И какой возможен выход? Рассуждает психоаналитик и психиатр Сергей Попов.

Сергей Попов

Врач-психиатр, психоаналитик, член Международной психоаналитической ассоциации, бывший заместитель председателя этического комитета Белорусской психиатрической ассоциации.

«Как выбрать: уезжать или остаться? А как выбрать, какую руку отрубить?»

На самом деле и та и другая сторона находятся в очень тяжелом положении. Уехать или остаться — это очень сложный выбор. За исключением случаев, когда люди не могут уехать по причинам, на которые они не могут влиять: больные родственники, финансовая невозможность или еще что-то. В других случаях уехать или остаться — это невозможный выбор. Зачастую люди уезжают, когда ситуация становится критической. Вопрос выбора смещается в сторону необходимости.

Как выбрать, уезжать или остаться? А как выбрать, какую руку отрубить? Это я к тому, что обе стороны находятся в ситуации тяжелой потери.

Я думаю, что поэтому дальше, какое решение бы ни было принято, люди пытаются адаптироваться и как-то справиться с этой болью потери. К примеру, уехавший теряет Родину, дом, связи, привычное окружение, привычные запахи, улицы — все эти простые вещи теряются. У оставшихся теряются друзья и близкие, а также надежды на жизнь, которая планировалась.

И та, и другая сторона испытывают боль. Защищаясь от нее, важно задаться вопросом, почему возникают претензии друг к другу. В чем причина? Все зависит от того, кто для кого что символизирует. Что символизирует для оставшихся те, кто уехал, и наоборот. На мой взгляд, они напоминают и символизируют друг другу то, что на самом деле хочется выбросить из сознания. То, о чем не хочется думать, потому что это приносит внутренний конфликт и боль.

Минск, 2020 год. Фото: TUT.BY

«При близком общении может возникнуть чувство, что там-то в Беларуси жизнь продолжается. И начинаются сомнения»

Те, кто уехал (вынуждено или внутренним волевым решением), теперь вкладывают свою внутреннюю энергию и любовь, страсть во что-то другое: в другую страну, работу и отношения. Происходит внутренний переход. Соответственно, можно сказать, что для них тот, кто остался, символизирует потерю. Потому что существует все-таки достаточно большая привязанность к тому месту, где человек жил раньше. У уехавших может возникать такая компенсаторная, очень парадоксальная злость на оставшихся. Мол, давайте и вы тоже уезжайте. Но внутри, в психике, это выглядит словно желание, чтобы никто мне не напоминал о том, что я потерял. Это такая защита.

Другая злость уехавших может быть связана с большим непониманием их ситуации. Часто у тех, кто остался, возникают фантазии: уехавшие начали там какую-то хорошую жизнь. У того, кто остался, якобы ее нет. В этом есть большое непонимание сложностей, с которыми сталкиваются уехавшие.

На самом деле эмиграция — это не сахар и не мед. Жить в отъезде — очень сложная история. Человек все равно оказывается чужим среди других. Даже если это какая-то близкая по культуре страна. Требуются годы для того, чтобы почувствовать себя своим. Но, может быть, этого никогда и не произойдет. Эмиграция на самом деле — это тоже определенная потеря.

Уехавшие могут испытывать определенную злость или какое-то дистанцирование от тех, кто остается. Потому что при близком общении может возникнуть чувство, что там-то в Беларуси жизнь продолжается. И начинаются сомнения: может, я неправильный выбор сделал, неправильно то, что уехал. Естественно, от этих сомнений хочется избавиться. Психика не может находиться долго в сомнениях. Это очень тяжело и энергозатратно. Поэтому может быть тоже такое дистанцирование: не говорите, что у вас там все нормально, что ваша жизнь как-то устроена.

Протесты в Гродно, 2020 год. Фото: TUT.BY

«Человек переживает потерю сравнимую со смертью его близких»

Оставшиеся, конечно, переживают почти буквальную потерю от того, что их окружение, их жизненное пространство иссушается, обедняется и даже просто исчезает. Человек переживает потерю сравнимую со смертью его близких. Нет человека рядом. Всё. И конечно же, как это всегда бывает при потере, мы испытываем горе, но и одновременно злость. Это всегда так происходит. Даже когда близкий умер, человек сталкивается с конфликтом: я горюю, печалюсь, но и одновременно злюсь — он же мне нужен, почему он меня оставил? Такие же эмоции транслируются и на уехавших. Злость на то, что бросили. Добавляется еще и такая проекция-фантазия о том, что у уехавших теперь хорошая жизнь, а я тут остался со своими сложностями. Злость от этого еще больше усиливается и подогревается.

Также тот, кто остается, может испытывать зависть (особенно, если есть финансовые сложности, не позволяющие уехать) от того, что у других есть возможность выбирать, а у этого человека — нет. Такой человек тоже может иметь какие-то претензии.

Ну и, в конце концов, те, кто остались в Беларуси, адаптируются к существующим условиям: внутренняя эмиграция, повышение толерантности, создание андеграундного круга общения и так далее. Люди формируют какой-то жизненный баланс. Пусть он плохонький, но они стараются окружать себя тем, что меньше напоминает о каких-то ужасах. Возникает новый баланс. А когда начинают звучать те, кто уехали, особенно, если что-то у них получается, то у оставшихся это вызывает некоторое раздражение. Потому что опять расшатывается вновь установленный баланс. Словно равновесие опять нарушается. Опять возникают мысли: может быть, нужно уехать. И снова начинаются сомнения, о которых я говорил. Что тоже вызывает злость.

Протесты в Гомеле, 2020 год. Фото: TUT.BY

«Нам просто нужно учиться ссориться, спорить, но не хлопать дверью»

Что же делать и как примириться? Сейчас в принципе сильны тенденции по разобщению общества. Это то, как работает любая тоталитарная система: разделять людей по лагерям «свои-чужие» и так далее. В самом дискурсе «уехавшие-оставшиеся» уже есть разобщение.

Иногда кажется, что проще разделиться и жить в каком-то своем лагере. Но это только кажущаяся простота. Но в таком случае разделения ни те, кто внутри, ни те, кто снаружи, ничего не могут сделать.

Поэтому так важно, несмотря на то, что злость разделяет, стараться объединяться, друг друга услышать. Именно в том, что кто-то остается, а кто-то уезжает, — результат разных реакций, но на одно и то же. Очень важно понимать, что изначально боль у всех одинаковая. Просто в последующем реакции и способы справиться с ней — разные. В этом отношении важно ругаться, ссориться, но не разделяться. Я думаю, нам просто нужно учиться ссориться, спорить, но не хлопать дверью, не стирать номера телефонов и больше никогда не выходить на связь. Помнить о том, что боль одна у всех. И все это началось с одной боли у всех.

Понятно, что есть еще много претензий, потому что много бессилия с обеих сторон. И здесь все-таки мы все отравлены авторитаризмом. В том плане, что какие бы мы ни были, где-то продвинутыми и так далее, в нас все равно есть этот яд, связанный с тем, что кто-то должен помочь. Но, помните, как в песне NizKiz было: «каму мы патрэбны, калі не сабе»? Все равно есть ощущение, что кто-то должен помочь. Поэтому есть обида и злость на тех, кто уехал, так как они ничем не помогут. Для уехавших те, кто остался, тоже ничем не помогут.

Но не стоит проецировать ожидания того, что кто-то придет и поможет. Нет, этого не произойдет. Мне кажется, когда есть признание этого бессилия с обеих сторон, тогда рождается то, что мы называем солидарностью и взаимопомощью.

Конечно, это не значит, что мы не должны реагировать. Нет, нужно реагировать и даже где-то обижаться. Но главное — не прекращать коммуникацию и не разрываться. Бороться, может, даже друг с другом, но не расщепляться на эти два лагеря.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.