Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Паспортистка сорвала отпуск семье минчан — МВД пришлось заплатить больше 8000 рублей. Что произошло
  2. В Москве третий день несут цветы к могиле Навального — у кладбища все воскресенье стояла очередь
  3. Силовики задержали минчанина за отрицание геноцида белорусского народа
  4. Британская разведка назвала среднесуточное количество российских потерь в Украине. Результат ужасающий для Кремля
  5. Местами дождь и мокрый снег. Какой будет погода на следующей неделе
  6. Чиновники вводят очередные изменения по «тунеядству». Что придумали на этот раз
  7. За полмесяца боев Россия потеряла уже 15 самолетов, но это ее не смущает. Объясняем почему
  8. «Ни один фильм ужасов не может передать картину, которая открылась нашим глазам». Как в Минске автобус сгорел вместе с пассажирами
  9. В разных городах Беларуси заметили северное сияние
  10. «Говорят: „Спасите“, а ты понимаешь: перед тобой труп». Поговорили с медиком из полка Калиновского о том, как на фронте спасают раненых
  11. «Нас просто списали». Поговорили с директором компании, обслуживающей экраны, на которых появилось обращение Тихановской
Чытаць па-беларуску


На днях в Парке высоких технологий заявили: есть тенденция, что айтишники, которые релоцировались из Беларуси, снова возвращаются в страну. «Зеркало» поговорило с такими IT-специалистами и узнало, почему их тянет на родину.

Акция солидарности возле администрации ПВТ 14 августа 2020 года. Фото: TUT.BY
Акция солидарности возле администрации ПВТ, Минск, 14 августа 2020 года. Фото: TUT.BY

Из соображений безопасности имена всех героев изменены.

Девять месяцев был в эмиграции: «Когда приехал в Минск, даже стал лучше спать»

Александр — разработчик в крупной IT-компании. С женой они провели в эмиграции девять месяцев. В Турцию они вылетели в конце марта, а в декабре вернулись. Причин для отъезда было две. Первая — война в Украине, вторая — заказчик проекта, над которым работал мужчина, не хотел сотрудничать с белорусскими офисами.

— Требовалось либо переезжать, либо искать новый проект в Беларуси. Людей, которые выбрали для себя второй вариант, было много. Из-за этого складывалось представление, что проектов в стране скоро не останется. Что станет с IT-сферой, было неясно. В итоге, чтобы не быть задетыми в критический момент, мы решили релоцироваться, — вводит в курс дела собеседник. — Жена у меня тоже на удаленке, поэтому для нас не составило проблем взять ноутбуки и куда-нибудь улететь.

Хотя не скажу, что это было простое решение. Мы несколько лет делали ремонт в своей квартире. Только заселились, месяц пожили — и тут пришлось все бросать. Эмоционально это непросто. К тому же, в Минске остался наш круг общения. Понимали, в Турции такого точно не будет, а для нас окружение очень важно. В принципе, мы все эти события и переживали нормально, лишь потому что держались с друзьями вместе, обсуждали наши переживания. А теперь, выходило, что территориально мы с женой как бы отдалялись от белорусских проблем, но эмоционально все оставалось с нами, ведь обсуждать это было не с кем.

Изначально воспринимали поездку в Турцию как затяжной отпуск длиной в год. Было желание получить побольше витамина D и поесть фруктов. Дали себе время до мая 2023-го. К следующей весне, решили, определимся, двигаться куда-то дальше или оставаться в Турции. Сняли квартиру в одном из курортных городов, все казалось неплохо, но хватило нас месяцев на семь. В октябре появились мысли, что пора возвращаться домой. Хотелось, скажем так, к благам цивилизации, к которым мы привыкли: нормальный каршеринг, доставка еды, кино. Все кафешки в городе, где мы жили, были одинаковые. С одинаковой турецкой кухней, которая надоела нам уже на второй или третий месяц, так что мы стали готовить сами.

Появилась идея перебраться в Польшу, тем более туда релоциловалось много наших знакомых. Обсудили с женой этот вариант, но поняли: с местными налогами и кредитом на жилье в Беларуси жить там финансово будет тяжело. Тогда же стало ясно: нам нужно принимать более серьезное решение с перспективой на три-пять лет. И если мы выбираем Польшу, необходимо продавать квартиру в Минске, в материальном плане полностью отрезать себя от Беларуси и начинать на новом месте все с нуля. Вот только ни физических, ни эмоциональных сил у нас на это не было.

В итоге решение данного вопроса мы поставили на паузу и вернулись в Беларусь, как в такую рекреацию, можно сказать. Хотим посмотреть, какая здесь обстановка. Насколько она критическая, что происходит на рынке труда, а также в различных слоях — политических и экономических.

Осенью купили хорошие билеты на декабрь, почистили телефоны и полетели.

Возможно, я где-то слишком оптимистичен, но, думаю, обстановка в Беларуси нагнетается, чтобы Украина перебросила часть войск на север. А сверка военно-учетных специальностей — формальность. Хотя, конечно, эти риски я учитываю и хочу контролировать. У меня отсрочка по здоровью, поэтому, если начнется мобилизация, у меня будет запас времени двинуть за границу. Сейчас мы пытаемся открывать визы, чтобы в случае трындеца ретироваться.

Возможные репрессии тоже усложняют ситуацию. После того как всплыла история с книгой «Я выхожу» и фотобанком Shutterstock, я пересмотрел, что мог. Благо нигде себя не нашел. Но летом близкого моей семье человека задержали, поэтому риск, что могут прийти и забрать, есть всегда.

Сопоставим ли риск с тем, насколько нас с женой тянуло в Беларусь?

Иногда думаю про себя: «Ты реально какой-то дурак?» Тянешься в эти созависимые, абьюзивные отношения. Но, наверное, да. Когда приехал в Минск, даже стал лучше спать. Это очень странно, но, наверное, свои стены как-то греют. Наше возвращение — это ведь как ситуация с автомобильной катастрофой. На улице тебя в любой момент может сбить машина, но ты все равно выходишь из дома.

Наша главная ценность еще и в том, что мы с женой хотим жить в Беларуси. Здесь наш дом, наши друзья. И в целом мы мечтаем, чтобы наша страна развивалась, поэтому покидать ее — большой удар по нам.

Фото Pixabay.com
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: pixabay.com

Что же касается работы, то пока я устроен в Турции, но с этим все не так критично. Наш заказчик сейчас не сильно контролирует, где территориально находится сотрудник. Да и проект уже почти завершен. Я в поисках нового. Смотрю внутри своей компании и в общем по рынку.

В моей фирме проектов в Беларуси сейчас нет. С одной стороны — из-за отказа части заказчиков работать с нашей страной, с другой — декабрь-февраль в принципе в IT глухой сезон. В декабре все закрывают год, в январе-феврале клиенты формируют какие-то планы на ближайшие месяцы и лишь в марте начинают открываться проекты и позиции под них.

Уже отправил резюме в несколько мест. Отклики есть. Прошел три собеседования. В принципе, по моей специальности предложения в Минске есть. В отличие от больших компаний, которым хватало денег, чтобы релоцировать коллективы, у маленьких такой возможности не было. Им и нужны сотрудники.

С какими мыслями сейчас живу? Живем с женой сегодняшним днем, а не концентрируемся на призрачном будущем, которое ты не можешь предвидеть и планировать. А об остальном скажу, как человек верующий: Бог позаботится, и даже в этой тяжелой, трансформирующейся ситуации все придет к какому-то благу.

Два месяца был в эмиграции: «Откликнулся уже примерно на сто вакансий»

Кирилл — продакт-менеджер в одной из крупных белорусских IT-компаний. В эмиграции он провел два месяца. В марте они с женой уехали в Грузию. Главная причина — война в Украине. Ситуация, рассуждает собеседник, напрягала, «не хотелось, чтобы это перекинулось на нас».

Фото: TUT.BY
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: TUT.BY

— Наше руководство настаивало на релокейте, но было не критично, если кто-то оставался в Беларуси, — рассказывает собеседник. — Тем, кто сомневался в переезде, предложили на время оформить командировки, а потом уже решить, готов ты жить за границей или нет. Этот вариант мне подходил, и я взял командировку на месяц. Потом еще на месяц мы с женой остались самостоятельно. Оля работает удаленно, так что проблем не было.

Мы с женой направились в Батуми. Почему туда? У друзей, которые здесь раньше отдыхали, были хорошие отзывы по ценам в магазинах и на аренду жилья. Правда, по прилету мы поняли: ситуация обстоит не совсем так, как нам описывали.

Квартира-студия на 30 «квадратов», которую мы сняли, стоила 500 евро в месяц. Это было в апреле-мае. За июнь хозяева просили около 800−900 евро, а за июль, так как это сезон, тысячу. Продукты в магазинах тоже дороже минских. Например, на наши деньги литр молока в Грузии стоил 7 рублей, тогда как в Беларуси 2−2,5 рубля. При этом качество еды значительно хуже. Ни мяса нормального не найти, ни курицы. Уровень сервиса тоже не дотягивает до того, к которому мы привыкли. И я не говорю о каких-то белорусских премиум-заведениях. Вот сегодня с женой заказывали домой грузинскую еду. У нас в доставке блюда их кухни готовят лучше, чем в их ресторанах.

Первые две недели постепенно привыкали ко всему новому. Жизнь становилась интереснее. Мы с Олей начали немного путешествовать, обзавелись местами, где нравилось есть и отдыхать, и новыми друзьями. А потом в Батуми перебрались и наши хорошие знакомые.

Встречаясь, мы часто вспоминали Минск. Говорили, что у нас улицы пошире, сервис и продукты получше. В такие моменты домой хотелось сильнее. К тому же, когда я читал новости, понимал: в Беларуси плюс-минус ситуация устаканивается. Войска страна никуда не вводит, в нашу сторону ничего не летит. Казалось, все идет на поправку.

Ситуация с возможным задержанием тоже не пугала: на марши я не ходил. Только на санкционированный митинг, который летом проводили в Минске Светлана Тихановская, Мария Колесникова и Вероника Цепкало.

В общем, это не те риски, чтобы оставаться за границей и переплачивать за съемное жилье, когда в Беларуси у нас своя квартира. В итоге мы решили не продлевать договор аренды и вернуться.

Фото: Pavel Danilyuk, Pexels.com
Снимок используется в качестве иллюстрации. Фото: Pavel Danilyuk, Pexels.com

Осенью проект, в котором я работал, закончился. С тех пор на бенче. Это значит, проект, где я был задействован, завершился, а нового для меня еще не нашлось. В итоге в фирме я числюсь, но получаю минимальную зарплату.

Есть так называемый здоровый бенч — это когда тебя приглашают на новые интервью, подыскивают вакансию. Но сейчас такое ощущение, что работы нет. Да и набирают в команды в основном тех, кто релоцирован. Хотя и у них не все гладко. Часть моих знакомых из IT-сферы, которые переехали, тоже сидят на бенче. Как я понимаю, заказчики постепенно от нас уходят, а новые не особо появляются. Смотрю по нашей внутренней статистике: на каждую новую вакансию сразу прилетает примерно по десять откликов от тех, кто на бенче, и где-то столько же от тех, чьи проекты подходят к концу. На собрании с руководством мы спрашивали: есть ли планы по закрытию компании, нам не ответили.

Сам я все эти месяцы тоже ищу работу. Не только в компании, но и за ее пределами. Откликнулся уже примерно на сто вакансий. Рассматривал не только свою специальность, но и смежные. Пригласили меня примерно на двадцать интервью. От 15 предложений после собеседования я отказался сам: зарплата, которую там предлагали, была процентов на сорок ниже того, что я получал раньше. В остальных случаях отказали мне: работодателям было недостаточно моего опыта.

Смотрел предложения в Польше, Литве, Латвии. Сходил удаленно на пару интервью. Там зарплата выше, но опять же, она процентов на двадцать меньше моей прежней. А если учесть, что в случае переезда придется снимать квартиру, я не вижу смысла куда-то релоцироваться.

Теперь в основном живу на накопления. А данный период в своей жизни рассматриваю как затянувшийся отпуск. Думаю, идти в собственный бизнес, рассчитывать, что я что-то найду, не приходится. А работать за деньги, которые почти в два раза меньше, чем получал… Меня это, как минимум, не будет мотивировать.

В тоже время из 15−20 моих знакомых айтишников переездом довольны человека три-четыре. Остальные хотели бы назад, но не могут: одни участвовали в акциях и боятся задержаний, другие получили новую работу за границей и понимают: скорее всего подобных вакансий в Беларуси они не найдут.

Есть и третий пример. Один из знакомых три месяца провел за границей. Вернулся и за фото в телефоне оказался на "сутках". После выхода из изолятора он решил больше не релоцироваться. Сказал: свое он уже отсидел.

Пять месяцев был в эмиграции: «Фирма, с которой сотрудничаю, не знает, что я вернулся. Работаю под VPN»

Виктор занимается разработкой в одной из западных IT-компаний. Работает удаленно. В эмиграции он провел пять месяцев. История его отъезда началась с того, что после начала войны руководство сообщило: сотрудникам стоит уехать из страны. Сначала это звучало как совет, а через месяц стало обязательным. Объясняли это так: если партнеры-инвесторы узнают, что в компании кто-то работает из Беларуси или России, у фирмы начнутся проблемы. А рисковать активами никто не хотел.

Фото: TUT.BY
Здание администрации Парка высоких технологий, Минск. Фото: TUT.BY

— Решение об отъезде я принял в конце февраля. Примерно за полторы тысячи долларов купил первый попавшийся билет и спустя буквально три часа после сообщения-рекомендации направился в Грузию, — описывает ситуацию мужчина. — Почему так срочно? Это была перестраховка, чтобы, чуть-что, меня не забрали воевать. Поехал сам, жена и дети остались в Беларуси. Рассудили: если границы закроют, то будет, как в Украине: женщины и дети смогут выехать, а мужчины нет. Летел без плана. Думал, посижу месяц за границей, посмотрю на ситуацию, а дальше определюсь: вернусь домой или же обоснуюсь там и родных заберу к себе.

Мой маршрут проходил через Турцию и Армению, и по итогу до Тбилиси я так и не долетел. Пока был в пути, знакомые написали, что в Грузии сейчас много народа, тяжело искать жилье, и я обосновался в Стамбуле. Общался с местными айтишниками, узнавал, что и как. На тот момент условия в стране были классные, аренда жилья недорогая. Но турецкий менталитет мне не зашел: они мусульмане, их иначе воспитывают, и мир они воспринимают по-другому.

Пока находился там, замечал, что русские, белорусы, можно сказать, живут анклавами, и с местными, по сути, не общаются. Я, условно, не мог подойти к случайному человеку на улице и заговорить. И здесь дело не в языковом барьере, а в том, что там люди по-другому знакомятся, улыбаются, общаются. В общем, в Турции я чувствовал себя чужим.

Через месяц компания предложила мне уехать в одну из европейских стран. Я согласился. Тут значительно больше русскоязычного населения, много айтишников, но вообще не развита инфраструктура. Доставка еды, такси, сервис — все на каком-то базовом уровне. Словно попадаешь в наш 2005 год. Да и жилье очень дорогое. Я снял самый простой дом с двумя спальнями, он стоил примерно полторы тысячи евро в месяц. Это еще считалось дешево. В среднем аренда здесь обходится в две-три тысячи евро в месяц, плюс коммуналка.

А еще там нечего было делать. В Беларуси у меня куча хобби, связанных, например, со столярным делом. В новой стране ничего подобного я не нашел. Из развлечений только море.

Здесь я пробыл четыре месяца, сделал местный ВНЖ, который позволил открыть счет в Европе, и летом вернулся в Беларусь. Любовь к нашим людям пересилила. Решил, не готов этого лишиться даже за деньги, комфорт и спокойствие.

Фото: TUT.BY
Одно из зданий ПВТ, Минск. Фото: TUT.BY

Мысль вернуться домой появилась у меня на третий месяц поездки, когда поговорил с товарищами, которые не из IT и остались в Беларуси. Из их разговоров было понятно, что с большего в их жизни ничего не поменялось. О чем я? Когда обсуждаешь Беларусь с людьми, которые релоцировались, кажется, там трэш, тлен и все плохо. Возникает состояние паники. Люди внутри страны видят ситуацию по-другому. Да, безусловно, есть то, что стало иначе с точки зрения цен, напряжения, но, как говорится, были времена и хуже. Люди же как жили, так и живут. И, когда я прилетел, я это увидел. Это чуть-чуть успокаивает. Не у всех есть возможность уехать, и люди адаптируются.

С мыслями возвращаться или оставаться собирался долго. Жена сначала была настроена переехать, но, когда я показал и рассказал ей все, она успокоилась. У нас в Беларуси дом, друзья. Очень сложно все это бросить и начинать жизнь заново. Плохо, что на родине мы вынуждены бояться репрессий и войны, но для меня это недостаточный страх, чтобы испытывать гигантские неудобства при переезде. Да, в Беларуси к тебе могут вломиться, посадить ни за что, отправить на войну, но здесь мне проще и понятнее, нежели там: в съемном жилье, с неясными перспективами.

Процентов семьдесят из всех моих релоцировавшихся коллег-айтишников тоже хотели бы приехать домой. Исключение те, кто эмигрировал в США, но они туда ехали с целью остаться.

Почему хотят вернуться? Потому что в Беларуси у людей квартиры, родственники, друзья. За границей часто дорого и нужно налаживать быт с нуля: искать жилье, вести детей в школу, женам искать работу.

Много ли вернулось? Процентов пять. Что их держит за границей? Работа. В Беларуси для айтишников ее особо нет. Все большие компании ушли. К тому же, если человек, предположим, как я, на удаленке, оформлен по договору подряда и у него белорусский счет, западная фирма не может платить ему зарплату. Поэтому нужен, например, счет в европейском банке. А часто, чтобы его получить, требуется ВНЖ. Как альтернатива есть еще крипта, но, мне кажется, мало компаний, которые могут легально ей оплачивать. Да и легализовать ее у нас потом сложно.

Фирма, с которой сотрудничаю, не знает, что я вернулся. Работаю под VPN, поэтому технически, можно сказать, нахожусь в Европе. Я остаюсь резидентом страны, где получил ВНЖ, там же плачу налоги.

Проще ли мне жить в Беларуси, зная, у меня есть с ВНЖ другой страны? Но у моей семьи-то ВНЖ нет, а без них я вряд ли куда-то сейчас поеду. Поэтому для меня это лишь средство сохранения заработка. Думал, оформить Poland. Business Harbour (рабочая польская виза для специалистов из IT-сферы. — Прим. ред.) и легализоваться в Польше. Возможно, если бы изначально поехал в Литву, Латвию или Польшу, которые нам ближе и понятнее, легче бы там обосновался. Но у меня не было визы. До этого я никогда туда не летал, да и не к кому было мне туда ехать.

Знаете, когда возвращался в Беларусь, радовался. Был счастлив, что увижу семью, дом, друзей. А дальше думал, будь что будет. Это как в анекдоте: да, наша скамейка пошарпанная и небезопасная, но на ней написаны наши имена.