Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Чиновники готовятся нанести еще один удар по долларизации экономики. На этот раз — сокрушительный
  2. Хренин рассказал о группировке ВСУ «численностью 112−114 тысяч человек» на границе с Беларусью и пообещал сбивать авиацию НАТО
  3. Украинец и белоруска хотели вывести ребенка из белорусского гражданства. Власти нашли удивительный повод для отказа
  4. ГУБОПиК пришел в представительство LG в Беларуси. Силовики назвали его «экстремистской суполкой»
  5. «Обещали, что если сдамся, то ограничатся штрафом». Кузьмич опять съездил в Беларусь, узнал об «уголовке» и выехал с большими сложностями
  6. «Кремль преждевременно заявил о захвате села Крынки в Херсонской области». Главное из сводок штабов
  7. «По меньшей мере 60 человек точно уже не вернутся на позиции». ВСУ вновь нанесли удар по полигону с подразделениями армии РФ
  8. Силовики отслеживают людей по заказам в «Е-доставке»? Рассказываем, какие данные собирают такие сервисы и можно ли обезопасить себя
  9. Как давно появился белорусский язык и кто его ближайший «родственник»? Отвечаем на главные вопросы о нашем языке
  10. Боли «Баварии» и тренерская чехарда. Сыграны первые матчи 1/8 финала футбольной Лиги чемпионов — вот результаты
  11. «Ах, Вагнер, ах, Вагнер». Лукашенко упрекнул министра и офицеров, которые по телевизору восхваляли российских наемников
  12. Оккупационные власти признались в насильственной депортации и намекнули на казни несогласных украинцев. Главное из сводок
  13. Почему Лукашенко не может вернуть людей в Беларусь через комиссию по возвращению? Рассуждает Артем Шрайбман
  14. Литва закроет еще два пограничных пункта на границе с Беларусью


Силовики продолжают давить на белорусов, уехавших за границу, через их близких, чтобы те вернулись в страну. Еще один читатель «Зеркала» рассказал, как милиция в его городе пытается добиться, чтобы он приехал и получил «наказание», и как это сказывается на семье. Правда, начиналась история парня совсем не с политических вопросов.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: TUT.BY

Имя собеседника изменено в целях безопасности. Его данные есть в редакции.

Никите сейчас 23 года, он из Брестской области, но учился и жил в России. Рассказывает, что в 2020-м активно высказывался в поддержку протестовавших белорусов.

Когда началась война, в конце февраля 2022 года, парень решил уезжать из соседней страны, но у него начались проблемы с покупкой билетов, визу получить тоже не мог: заканчивался паспорт. Никита поехал домой менять документ, и там с поезда его сняли сотрудники белорусского уголовного розыска.

— Я предполагал, что меня могут задержать, ехал с опаской. Выхожу из поезда, вижу — стоит толпа милиции в форме, смотрят на меня, но не подходят, — говорит собеседник. — Я увидел родственников и начал идти к ним, тут как раз подходят два человека в штатском. Сказали, что из уголовного розыска, но не представились и попросили проследовать за ними. В машине уже начались вопросы: где учился и когда, куда и зачем приехал, где в 2020 году был. Родным моим сказали, что они могут проследовать за машиной, где мы сидели, но сами проехали на красный свет и увезли меня в отделение. Там тоже были допросы, часа два я сидел. Спрашивали больше про Украину, чем про протесты, — как отношусь к войне, ехали ли со мной украинцы. Все это разбавлялось вопросами про учебу.

Как выяснилось тогда, парня искали, потому что он, по словам правоохранителей, не являлся на военную медкомиссию. Хотя он говорит, что предоставлял в военкомат справки об обучении:

— Тогда мне дали штраф и подписку о невыезде. Потребовали еще одну справку из вуза, мне ее каким-то чудом передали из России, потому что сам туда поехать уже не мог. После я обновил паспорт, сделал визу и уехал. И уже потом начались непонятные действия со стороны власти. Хотя информации по мне у милиции было в достатке, стали постоянно приходить к бабушке и дедушке, у которых я прописан. Спрашивали, пользуюсь ли я телеграмом и инстаграмом, где был в 2020 году, где учился, зачем приехал, куда собираюсь дальше.

По словам Никиты, силовики, приходившие к его родным, сказали, что на него заведено уголовное дело. По какой причине и по каким статьям, не называли. Чтобы разобраться, в чем его обвиняют, парень попросил отца съездить в СК и узнать подробности.

— После он на связь не выходил четыре часа — ему там тоже устроили допрос, сказали писать объяснительную, просили позвонить мне со своего телефона. Потом отпустили, но статью так и не сказали — только что дело заведено в ноябре 2022 года. После этого стали еще чаще ходить к моим родственникам. А в феврале пришли уже с обыском, говорили про какого-то парня, которого в Москве задержали и передали сюда: «Одного такого уже нашли, сейчас и вашего найдем и посадим». Никаких постановлений, опять же, почитать не дали и теперь постоянно названивают им. Вопросы одни и те же: кем вы ему приходитесь, где он, можно его номер, можно мамы номер, зачем приезжал в Беларусь. Переписывали номера телефонов и адреса электронной почты. А учитывая, что мои бабушка и дедушка пароли хранят на бумажках, я уверен, что и доступ к ним уже имеют. В общем, напрямую близким никто не говорит: «Пусть он вернется — сядет за решетку». Но психологическое давление идет.

Парень сейчас живет в Европе, не может видеться бабушкой и дедушкой, а теперь даже и общаться по телефону: родные боятся с ним выходить на связь. Он переживает за них и расстроен, что давление силовиков сильно сказалось на взаимоотношениях.

— Они сначала переживали, когда все началось. Пожилые люди все-таки, к ним приходят с обыском, хотя вся информация, которую они спрашивают, уже не раз была озвучена. Говорят: «Может, он спрятался там где-то у вас?» Хотя знают, что я за границей. Потом около дома стали стоять какие-то странные машины, другие совпадения происходили. Теперь со мной мало кто общается. Я с родными и так редко виделся, пока учился в России, потом 2020-й — было небезопасно. Когда уехал, звонил первое время, дедушка плакал: «Теперь придется общаться только по видеосвязи». А сейчас и по телефону не пообщаться. Это очень больно: они уже в возрасте, хотелось бы быть на связи.

Я сам долгое время жил в страхе, пока не подал документы на международную защиту. Сейчас стало полегче, но до этого меня трясло, даже когда меня уже здесь, в европейской стране, опрашивали. Боюсь отвечать на звонки с любых незнакомых номеров, называть людям свое имя, фамилию, адрес — настолько все залезло в голову, что кажется, что они везде достанут, — рассказывает Никита, но добавляет, что, несмотря на все давление, возвращаться в Беларусь не планирует.

Напомним, в последнее время силовики стали наведываться к родственникам белорусов, которые уехали из страны по политическим причинам, и просить передать им просьбы вернуться. Некоторым обещают, что уголовного преследования «не будет». Но многих, кто возвращается из-за границы в Беларусь, а раньше был замечен в протестной активности, уже не первый месяц задерживают. Людей вычисляют по снимкам из фотобанков, а некоторых выманивают спецслужбы.