Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. На свободу вышел экс-кандидат в президенты Андрей Дмитриев
  2. Мобильные операторы вводят очередные изменения для клиентов
  3. В ВСУ взяли на себя ответственность за падение российского ракетоносца Ту-22М3: «Он наносил удары по Украине»
  4. «Могла взорваться половина города». Почти двое суток после атаки на «Гродно Азот» — что говорят «Киберпартизаны» и администрация завода
  5. Эксперты: Авиация России свободно и без угроз действует на критических участках фронта (в чем причина)
  6. «Скоропостижно скончался» на 48-м году жизни. В МВД подтвердили смерть высокопоставленного силовика
  7. Пропаганда очень любит рассказывать об иностранцах, которые переехали из ЕС в Беларусь. Посмотрели, какие ценности у этих людей
  8. Разбойники из Смоленска решили обложить данью дорогу из Беларуси. Фееричная история с рейдерством, стрельбой, пытками и судом
  9. Будет ли Украина наносить удары по беларусским НПЗ и что думают в Киеве насчет предложений Лукашенко о мире? Спросили Михаила Подоляка
  10. «Не ленись и живи нормально! Не создавай сам себе проблем». Вот что узнало «Зеркало» о пилоте самолета Лукашенко
  11. В центре Днепра российская ракета попала в пятиэтажку. Есть жертвы, под завалами могут оставаться люди
  12. В мае беларусов ожидают «лишние» выходные. О каких нюансах важно знать нанимателям и работникам
  13. В России увеличили выплаты по контрактам, чтобы набрать 300 тысяч резерва к летнему наступлению. Эксперты оценили эти планы
  14. С 1 июня повысят тарифы на отопление и подогрев воды. Рост — почти на четверть


«Ситуация кризисная», — так наш собеседник Александр описывает положение дел в белорусской IT-сфере после начала войны в Украине. Только за январь и февраль этого года, согласно официальной статистике, из компаний сектора «Информация и связь» уволились 3423 человека. «Зеркало» спросило у айтишников, которые остаются работать в Беларуси, с какими трудностями они сталкиваются и как справляются.

Фото: TUT.BY
Снимок носит иллюстративный характер. Парк высоких технологий. Фото: TUT.BY

«Иностранные заказчики отказались сотрудничать»

Александр живет и работает в Минске. Переезжать из Беларуси он пока не планирует по личным обстоятельствам, но признается, что ситуация в IT-сфере выглядит довольно сложно:

— Вакансий стало ощутимо меньше, как и предложений от сторонних организаций в том же LinkedIn. Сейчас очень важно успеть «заскочить в поезд» и удержаться на своем месте, так как найти следующее стало сложнее. Также есть большой отток клиентов, и иногда доходит до того, что потеря клиента равна потере рабочего места.

Мужчина подчеркивает, что в его сфере — аутсорсинге — за границу уехало немного специалистов. Александру удалось найти место работы, где более-менее «все стабильно», но он опасается, что нехватка рабочих задач может привести к сокращениям.

Еще одному нашему собеседнику, минчанину Тимуру, пришлось недавно менять работу из-за кризиса в компании после начала войны в Украине. Иностранные заказчики просто отказались сотрудничать с белорусами:

— Проекты стало искать значительно труднее. Некоторые разработчики сидели без работы около полугода, хотя обычно проект подыскивался за 2−4 недели. У меня был опыт релокации с предыдущей компанией, но она не смогла все вывезти финансово, и штат сократили с 30 до 8−10 человек, поэтому я вернулся в Беларусь. Сейчас не могу уже уехать по семейным обстоятельствам, но все зависит от степени накала обстановки.

Также он отмечает, что рынок для айтишников стал менее гибким: соискатель больше не может диктовать свои условия, потому что вакансий становится все меньше.

— Знаю ребят, на заработок которых повлиял этот кризис. Значительная часть коллег из-за этого сейчас в Польше или Грузии, — добавляет Тимур.

Фото: ThisIsEngineering, pexels.com
Снимок носит иллюстративный характер. Фото: ThisIsEngineering, pexels.com

«Следим, чтобы не был виден русский язык»

Алиса работает в Минске и говорит, что входит в число тех, «кому повезло». Ее компания не сокращала штат и даже повысила зарплату в конце 2022 года. Девушка признается, что держится за свое рабочее место, так как в условиях кризиса не сможет легко найти новую позицию.

— Сильный удар мы почувствовали, когда от нас ушел очень крупный клиент, с которым работали много лет — в его компании сократили всю команду, — описывает ситуацию Алиса. — Изменения за последний год заметны, скорее, в политике «не светить свою локацию». На сайте компании не упоминается Беларусь, при «шеринге» экранов нужно следить за тем, чтобы не был виден нигде русский язык. Я не говорю клиентам, где я на самом деле нахожусь. Для клиентов все наши сотрудники, особенно мужчины, релоцированы.

Девушка добавляет, что ее компания не проводит сейчас корпоративы — считает это неуместным во время войны в Украине. По словам Алисы, она признательна рабочему месту за то, что сотрудников «оградили от кризисных стрессов» и позволили сосредоточиться на работе.

— В нашей компании нет такого, чтобы сотрудники уходили, никто не хочет сейчас место терять, — говорит Алиса. — Уволились только те, кто по каким-то причинам не смог оставаться на этом месте: например, не получилось юридически работать удаленно из какой-то страны. Около половины компании релоцировалась. Компания не организовывала релокацию, но и никак ей не препятствовала. Почти весь менеджмент — за границей и ищет клиентов на месте.

О том, что белорусские айтишники в соцсетях сейчас не указывают, что живут в Беларуси, рассказал нам также Сергей из Минска. По его словам, общей практикой стало вписывать любой другой регион — Польшу или Литву, например.

— Сложилось впечатление, что спроса на IT-специалистов в Беларуси больше нет. Может, только на опытных. Есть ощущение бесперспективности, — добавляет он.

Фото Pixabay.com
Снимок носит иллюстративный характер. Фото Pixabay.com

«Вечные задержания, вечные поиски»

Еще один наш собеседник Юрий работает в IT-компании в Гомеле. Он также отмечает такие изменения как уход крупных компаний, переполненность рынка работниками и невозможность диктовать свои условия при поиске позиции.

— Руководство понимает, что на твое место можно быстро найти человека. Недавно директор сказал: «Еще два года назад, чтобы нанять middle- или senior-разработчика, нужно было очень большие суммы предлагать. Сейчас они сами приходят и просят намного меньше». Также сильно изменилась ситуация с заказчиками. После начала «спецоперации» большинство западных клиентов отказались работать с Беларусью. Не так давно у коллеги возникла ситуация, что даже заказчик из России отказался, — делится гомельчанин.

Учитывая ситуацию, Юрий раздумывает над переездом в другую страну. Однако пока что с зарплатой, которую он получает в Беларуси, переехать в Евросоюз будет сложно:

— Из коллег на данный момент уехало два ключевых разработчика. Есть несколько знакомых, которые перебрались в Грузию, несмотря на свою зарплату. В итоге один вернулся, второй собирается. Их компании тоже не подняли зарплату, а так как сейчас массовый релокейт в Грузию, то там цены начали расти. В итоге уровень их жизни стал ниже, чем до релокации.

Также мы поговорили с Александром, который пришел в сферу IT только два года назад. До этого он работал на заводе «Нафтан», но признается, что в 2020 году «там все стало ужасно»:

— Я ушел с «Нафтана» сам. В IT-компании по сравнению с государственным предприятием сначала было все шикарно. Стало все кардинально меняться только после начала войны, развязанной Путиным. Затишье, страхи о переезде и релокации. Сейчас главный страх — закрытие проекта, потому что новый в пределах страны становится найти очень тяжело.

По его словам, если в начале своего пути в сфере IT он ощущал себя частью большого комьюнити, то сейчас чувствует, как это комьюнити «пытаются сломать» после протестов и поддержки Украины:

— Проверки силовиков не доставляют большой радости. Вечные задержания, вечные поиски… С уверенностью могу сказать одно: от гонения айтишников пострадали все сферы экономики. Отдельно хотел бы выделить такую проблему: многочисленные школы паразитируют на жажде легких денег у людей и обещают горы со старта. В результате это привело к тому, что на 1 вакансию по 500 junior-специалистов. А нанимать их стали очень редко: зачем учить, если можно взять опытного за те же деньги? Сейчас даже дорогостоящие специалисты понижают желаемую зарплату.