Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. «В перспективе станет еще сложнее». Поговорили с консультантом, который помогает получить визы
  2. Синоптики рассказали, какими будут последние дни осени и начало зимы
  3. Компания МТС объявила, что повышает стоимость некоторых услуг, вводит изменения по кешбэку и анонсировала новый способ расчета
  4. Гибель иностранных добровольцев, подготовка новой волны скрытой мобилизации. Главное из сводок штабов Украины и России на 277-й день войны
  5. В 2023 году планируют заметно поднять земельный налог. Повышение коснется и населения, и бизнеса (размер прибавки многих может удивить)
  6. Умер глава МИД Владимир Макей
  7. Чиновники хотят ввести много налоговых изменений, которые затронут почти каждого. Сделали подборку возможных правок по налогам
  8. Налаживал отношения с Западом, устраивал праздники вышиванки и оправдывал репрессии. Чем запомнится глава МИД Владимир Макей
  9. Повышений пенсий, новшества для «тунеядцев», штрафы для водителей, подорожание сигарет. Изменения декабря
  10. Сайт «МакДональдс» теперь переадресовывает на новый адрес с измененным меню. В нем нет Биг Мака и Хеппи Мила, из названий убрали «мак»


Бывший политзаключенный Дмитрий Фурманов, который был задержан вместе с Сергеем Тихановским 29 мая прошлого года в Гродно, вышел на свободу 21 октября. Дима все еще несколько растерян — уж слишком быстро сменялись «декорации»: вот он еще в колонии, вот новость о том, что выпустят за день до официальной даты, потом — встреча с родителями, Минск, автобус до Киева и, наконец, передышка, когда можно осознать, что произошло за последние 1,5 года. Признается, что все еще находится в информационном вакууме — и сейчас наверстывает упущенную информацию, которой оказалось неожиданно много. Портал Zerkalo.io поговорил с Дмитрием о его задержании, заключении, затянувшемся суде и переезде в другую страну.

Акт первый. Ретроспективный. Гродно. Вечер 29 мая 2020 года

Пикет по сбору подписей за выдвижение в кандидата в президенты Светланы Тихановской.

Несколько сотен людей. Сергей Тихановский. Палатки, картонная фигура «Светлана» около них. Разговоры, дети с рисунками, молодежь с интересом, бабушки с проблемами, очереди, подписи. Две женщины, провокационные вопросы, милиционер на земле. Силовики. Задержания.

В отдалении от событий за столом сидит координатор инициативной группы Светланы Тихановской по Гродно 35-летний Дмитрий Фурманов. Подбегают силовики и уносят мужчину вместе со стулом в сторону темного микроавтобуса. Темнота. Боль.

 — Очнулся я на полу микроавтобуса. Лежал головой вниз и мне зачем-то делали болевой прием на запястья, — вспоминает Дмитрий.

У парня были зафиксированы раны и гематомы на лице, руках и на ногах. Как потом говорил на суде Фурманов, травмы он получил во время задержания и, скорее всего, в автобусе. Но то, что происходило, он помнит не полностью, так как на короткое время потерял сознание.

Фото: udf.name
Фото: udf.name

 — Я в принципе не ожидал, что меня будут не то, что задерживать, а даже куда-то вызывать. Я выполнял законную деятельность, которую на меня возложила Центральная избирательная комиссия. Все было по закону — я находился в маске и перчатках, как того требовали санитарные нормы. Брал у людей паспорта, записывал установочные данные, все проверял. Подписные листы я впоследствии должен был сдать в избирательную комиссию в Гродно.

То, что случилось 29 мая, для меня стало большой неожиданностью, а то, что произошло дальше… Скажем так, каждый раз я считал, что пробивается очередное дно. И думал, когда же оно закончится? Но как показала жизнь, это может продолжаться бесконечно.

Сам Дмитрий говорит, что данная история с последующим задержанием и судом началась для него все же несколько раньше, чем 29 мая прошлого года.

 — Тихановский изначально не планировал никакой политической деятельности. И у меня, в принципе, не было какой-то такой мысли идти за него собирать подписи. За несколько месяцев до того пикета проходил так называемый праймериз оппозиции. Потенциальные кандидаты обсуждали, кто мог бы стать единым кандидатом. Один из них — Павел Северинец — мне импонировал. Я бы не сказал, что я четко планировал собирать подписи. Но думал так: если будет возможность и свободное время, то могу попробовать. Но не рассчитывал активно вдаваться в политику или делать какие-то другие действия, в том числе и сбор подписей.

У Дмитрия высшее образование. По специальности он — инженер-механик. Долго работал ведущим специалистом в «Гроднооблавтотрансе», потом уволился. После этого закончил курсы программистов, искал новое место работы.

 — У меня просто было свободное время. Я склонялся в сторону Павла Северинца, думая о том, что это достойный человек, который может представлять народ страны на международном уровне. Я считаю, что должность президента должна быть другой. А не такой, как она сейчас, когда один человек управляет всей системой и держит в руках все ветви власти. А так быть не должно. Но Павел снял свою кандидатуру в связи с пандемией. Он считал, что не надо рисковать жизнями и здоровьем людей, собирая подписи в те дни. И я сказал себе: «Окей, раз Павел не хочет, значит и я не буду в данный момент что-то предпринимать».

Но в какой-то момент Дмитрий увидел видеоролики Тихановского. Говорит, очень понравилось интервью со Станиславом Шушкевичем.

— Это было интересно. Я стал дальше смотреть канал Тихановского. После выхода из ИВС, когда его задержали за пикет против интеграции с Россией, он начал ездить по городам. И как-то озвучил, что планирует заехать в Гродно, познакомиться с людьми. Тихановский просил помочь ему — провести экскурсию, рассказать о Гродно, так как тут он никогда не был. Я вызвался помочь. Мы встретились и записали стрим на часа три. Это была экскурсия по достопримечательностям и озвучивание проблем, которые были на тот момент в городе. Думаю, что именно тогда я попал в поле зрения определенных людей. Потому что, когда я в марте 2020 года (а тогда уже был создан чат «Гродно для жизни», где обсуждали разные проблемы города и я стал, можно сказать, рупором гродненцев на тот момент) ходил на встречу с председателем горисполкома, то там на столе были бумаги с моими данными.

Акт второй. Тоже ретроспективный. Встреча с Тихановским и протокол за тапок

В апреле 2020-го Тихановский снова приехал в Гродно, на встречу собралось человек 50. Дмитрий подарил блогеру тапок. Дело в том, что на одной из предыдущих встреч одна из женщин сравнила ситуацию в стране со сказкой «Тараканище» Корнея Чуковского.

 — Я посмотрел видео и придумал тот самый тапок, который и подарил Тихановскому, — улыбается Фурманов.

На гродненца составили протокол за участие в несанкционированном мероприятии. Потом, как говорит Дмитрий, на него началась «охота»: звонки на телефон, в дверь.

Фото: udf.name
Тот самый тапок. Фото: udf.name

 — Звонили какие-то люди, не представлялись и действовали как мошенники. Потом я ушел в самоизоляцию — чувствовал себя плохо, предположил, что это может быть ковид. Те люди начали приходить к квартире, из которой я не выходил.

А потом, в мае 2020-го, на канале Тихановского вышло важное видео.

 — И тут выходит ролик, что он объявляет свою кандидатуру в кандидаты в президенты страны. Это было очень круто — человек сидит в тюрьме (Тихановского отправили отбывать 15 суток, которые ему присудили за участие в акции против углубленной интеграции с Россией в декабре 2019 года. — Прим. Zerkalo.io), а тут выходит видео с его участием. Понятно, что его не зарегистрировали. События, которые тогда происходили, мы обсуждали в общем чате. Также совместно разбирались в тонкостях избирательного законодательства. Ничего противозаконного. За день до закрытия регистрации кто-то в чате и предложил попробовать зарегистрировать в качестве кандидата Светлану Тихановскую. Идея понравилась большей части людей, кто-то, правда, говорил, что это глупая затея. Но в итоге была подана заявка, и Светлану зарегистрировали. Вся эта история — просто какой-то фантастический рассказ.

А потом команда ездила по городам, собирала подписи. О том, что могут быть какие-то провокации — не разговаривали, о том, что могут задержать — тоже. Не обговаривали и то, как отвечать на провокационные вопросы, если они будут. Считали, что если они все делают по закону — каких-то претензий к членам команды быть не должно.

— Но все вышло по-другому. В тот момент, когда все произошло, 29 мая, я был занят. Понял только одно, что меня похищают неизвестные люди в медицинских масках. За что — непонятно. И куда меня сейчас отвезут — вопрос. В голове тогда возникли предположения: сейчас меня похитили, значит дальше может быть самое худшее — тебя вывозят в лес и ты там остаешься навсегда. Потом был пол микроавтобуса, затем РОВД — ИВС — СИЗО — колония.

Обвинение Дмитрию предъявили спустя 10 дней. Сначала его подозревали в насилии над сотрудником милиции — тем самым, который упал на площади в Гродно.

 — Каким образом я, находясь за столом, повлиял на то, что человек упал? Это была какая-то нелепица и выдуманная причина для того, чтобы нас задержать. Уже будучи на Володарского я узнал, что мне поменяли статью на 342 УК Беларуси.

 — Я не могу сказать, что для меня есть какая-то граница: мол до 29 мая и после. Все началось чуть раньше. Конечно, после 29 мая — это совсем другая история. Тот день, конечно, меня поменял. Сейчас я совсем другой человек и понимаю, что произошло недопустимое, такого не должно быть в нормальной свободной стране, когда за законную деятельность сажают людей. И человеку приходится полностью отбывать наказание ни за что. Я долгое время не понимал, почему я за решеткой (Фурманов был осужден на 2 года лишения свободы по статье ст. 342 УК — Организация и подготовка действий, грубо нарушающих общественный порядок, либо активное участие в них. — Прим. Zerkalo.io). Но теперь понимание есть. После получения приговора на руки и года отсидки в колонии я прочитал строку в приговоре — «подарил Тихановскому тапок, как символ протеста». И у меня щелкнуло в голове — вот за что я сижу, оказывается, — смеется Дмитрий и вспоминает, когда же все началось.

Акт третий. Суды, СИЗО и 1,5 месяца ШИЗО

Начало лета 2020 года. СИЗО на Володарского. Несколько микроавтобусов въезжают в ворота. Людей выводят из машин, в том числе и Тихановского.

 — Когда я ехал в ИВС — мне было непонятно, что вообще происходит. Меня везли в багажном отделении грузопассажирского автомобиля. Когда вывели, видимо начальник ИВС стал спрашивать, кто я. Но на тот момент я молчал и ничего не говорил. Решил, что без помощи адвоката можно себе навредить. Рядом с человеком в форме стояла женщина. Представилась медработником. Спросила, есть ли жалобы. Я на тот момент сутки не ел и сказал, что у меня болит живот. Она сказала что-то вроде «все пройдет, иди дальше, куда тебе скажут». Вообще, в заключении везде были моменты и удивления по той или иной причине.

Фото: spring96.org
Дмитрий во время одного из судебных заседаний. Фото: spring96.org

17 декабря Дмитрия этапировали в тюрьму № 1 в Гродно. Суд проходил в областном центре. Фурманов был осужден на 2 года лишения свободы в колонии общего режима. Он был признан виновным по части 1 ст. 342 (Организация и подготовка действий, грубо нарушающих общественный порядок) УК Беларуси.

Вышел раньше — к нему применили 75 статью Уголовного кодекса — «Правила зачета сроков содержания под стражей и домашнего ареста», когда один день в СИЗО считается как 1,5 дня лишения свободы в колонии общего и усиленного режима.

Последние полтора месяца заключения Фурманов находился в ШИЗО, куда его отправили сразу после прохождения карантина в колонии.

 — ШИЗО — это такое место, что хуже не придумаешь. Так я думал, когда находился там. Но сейчас, читая новости об условиях содержания других в камерах, я понимаю, что есть места намного хуже.

Особого отличия ШИЗО от карцера нет. Кроме того, что у тебя нет спальных принадлежностей на ночь. И нет прогулок. Основная проблема — это холод. Я попал в межотопительный сезон, когда было холодно на улице и холодно в помещении. Отопление дали только спустя три недели моего пребывания в ШИЗО. Первое время оно не давало никакого эффекта. Последнюю неделю я уже мог меньше вставать по ночам. А до этого вставал каждые два часа и делал физические упражнения, чтобы согреться. Честно говоря, 1,5 года в заточении были легче, чем последние 1,5 месяца в ШИЗО, где кроме холода я еще и чувствовал постоянный голод.

Там меня поставили на второй профучет — как склонного к экстремизму. До этого, когда еще шли суды в Гродно, на меня навесили профучет, как склонного на нападение на администрацию и захвату заложников. Хотя это абсурд — с моей статьей на такой учет не ставили, а подозрение в насилии над сотрудником милиции к тому времени с меня сняли. Здесь же я попал в карцер — первый раз за то, что сидел на скамейке, а не на кровати, потом за отказ надевать наручники, потом просто на комиссиях не говорил свои данные. Это все считалось нарушением. Всего в карцере провел 33 дня. Пять из них — голодал против постановки на профилактический учет.

 — Что значит для заключенного профучет?

 — Это значит у тебя есть определенные ограничения. Например, постоянно на тебя надевают наручники, когда ты едешь в суд — тоже в наручниках. Тебе определяют специальное место, тебе нельзя, например, на первом ярусе находиться ночью, только на втором и ближе к выходу. В общем там много непонятных требований.

— Видел ли ты Тихановского в заключении или других политзаключенных?

— Тихановского не видел ни разу. У нас не было очных ставок и никакие показания друг против друга мы не давали. Видимо, следственным органам это не надо было.
Про Тихановского у меня спрашивали отдельно. Но, как я понимаю, основной задачей было получить от меня признание вины и показания против него. Это было понятно из-за вопросов — что делал Тихановский, когда были пикеты по сбору подписей, какие лозунги выдвигал, но у меня не было времени слушать, что говорят другие люди.

Что касается других политзаключенных, то с кем-то из известных я не сидел. Предполагаю, что задачей администраций заведений было сделать все, чтобы мы не пересекались.

 — Ты знал, что происходило в стране после 29 мая?

 — Урывками. Насколько я помню, было важное событие, связанное с Виктором Бабарико. На тот момент я находился на Володарского — я слышал через окно, как на улице сигналят машины. Я не знал, что происходит, но потом прочитал в газете, что в те дни Бабарико похитили.

Во время августовских событий я был уже в Жодино. Там не услышишь ничего из окна. О том, что происходило в стране после 9 августа, я узнал от адвоката только спустя полмесяца. Еще было событие, связанное с моими родными, когда они объявили голодовку. Но о ней я тоже узнал позже — от адвоката в тот момент, когда голодовка шла. Потом получил письмо от родных с информацией, что они находятся около здания на Володарского, но оно пришло мне уже в Жодино. Целых 40 дней шло. Изначально я был недоволен этим решением и не одобрял его. Теперь понимаю, что без этого события, без той акции, я бы сейчас не находился в безопасности. Те ребята, которые тогда поддержали мою девушку Олю и моих родителей, сдружились, образовалась большая компания друзей, некоторые девчонки и мальчишки создали пары. Значит все это было не зря. И сейчас я считаю, что если изначально какие-то действия не дают плоды, то в дальнейшем можно получить пользу.

Фото: БелаПАН
Светлана Тихановская вместе с мамой Дмитрия Ольгой и его девушкой Ольгой в Минске, когда родные бывшего политзаключенного объявили голодовку. Фото: БелаПАН

Акт последний. Ворота колонии, родители, дорога в Киев

Дмитрию сообщили, что он выйдет, за день до официальной даты освобождения.

 — Для меня было большой неожиданностью, когда мне сказали за день до официального освобождения, что я могу сегодня выйти. Я был в шоке от этой новости и попросил позвонить родителям, чтобы они знали. Но мне сказали, что все в порядке и родители уже ждут. Но уже после освобождения выяснилось, что они случайно узнали именно об этой дате — отец приезжал в колонию и требовал встречу с администрацией.

После выхода из колонии Дмитрий приехал в Минск, сел на автобус до Киева и уехал в другую страну. Опасался, что его могут притормозить на границе, но этого не произошло. Уезжать сначала не хотел, но потом все же решил покинуть Беларусь. На этом настаивали его друзья и родители.

 — Тебе не обидно, что ты отсидел весь свой срок?

—  Тут не скажешь, что есть какая-то обида. Надо смотреть на ситуацию с двух сторон. Если говорить, что я отсидел 1,5 года ни за что по ложному обвинению, то да, это большой кусок жизни, который я бы потратил с большей пользой. Если сравнить с другими сроками — то это ерунда.

 — С тобой кто-то связывался из команды Тихановской? Как сейчас ты оцениваешь их деятельность?

 — Я не могу сказать точно, как я отношусь к команде или к Светлане. Потому что я их пока не знаю. Через третьих лиц мы имеем с ними связь, но напрямую мы еще не общались. Но даже прямое общение не даст мне полной картины. Как только я просмотрю все новости, интервью, то тогда пойму, в какую сторону они движутся и решу для себя — правильно или неправильно. Но я готов всем помогать. Считаю, чтобы сейчас конкретный человек или команда не делали — самое важное, чтобы что-то делали и были за какую-то идею. Мы сейчас боремся за свободу — и это самое главное.

 — Что сейчас?

— Сейчас я в безопасности. И главные планы — восстановить психическое и физическое состояние. И, конечно, восполнить тот информационный вакуум, который пока присутствует. Я не полностью владею информацией, что изменилось. В основном я смотрю последние новости. Решил, что буду идти от обратного, сначала новые, потом буду постепенно подходить к тем событиям. Конечно, чувствуются изменения в обществе. Но я не могу сравнить, что было до сегодняшнего дня и каким было общество в августе. Я этого еще не понял. Но я надеюсь, что тогда у людей было больше свободы, чем сейчас. Последние новости, конечно, вызывают определенный шок, но, опять же, из писем, которые мне приходили в августе, я понимал, что в обществе есть большие изменения. Мы меняемся, и это круто.