Поддержать команду Zerkalo.io
  1. «Вся страна дрожала». История первого маньяка независимой Беларуси
  2. В объединенном санкционном списке 22 предприятия. Кто в него попал?
  3. Макей из Швеции прокомментировал присутствие Тихановской в Стокгольме во время СМИД ОБСЕ
  4. Головченко анонсировал ответные санкции и обвинил Запад в том, что не умеет вводить ограничения
  5. Матери пятерых детей Ольге Золотарь вынесли приговор
  6. «Это было просто выживание». История шести сирийцев, добравшихся через Беларусь в Нидерланды
  7. Белгидромет объявил желтый уровень опасности на субботу и воскресенье
  8. Замглавы АП рассказал, какой ущерб ожидается от санкций ЕС и как его планируют возмещать
  9. «Лукашенко объединил Запад». Эксперты оценили общее решение по санкциям и возможную реакцию Минска
  10. «Что станет следующей разменной монетой?» Тихановская ответила на вопросы из интервью Лукашенко
  11. «Я свой пост никогда не оставлю». Искусственный интеллект ответил на вопросы для Лукашенко
  12. Адвокаты — о том, что грозит тем, кто «донатил» проектам — теперь уже экстремистским формированиям, или получал от них помощь
  13. Было 29, осталось 15. «Белавиа» из-за санкций Евросоюза сократила флот
  14. Учителя бьют тревогу: в 2022-м в лицей № 1 и лицей № 2 Минска не будут набирать новых учеников
  15. «Воскрес» в Алжире, изобрел доилку, пугающую коров, и стал отцом «Нивы». История белоруса, у которого все получилось
  16. Погранкомитет Беларуси заявил, что украинский вертолет нарушил границу (Украина опровергает). Видео инцидента
  17. «Убежали, перестали платить, прикрываются покровителями». Замглавы АП высказался про новый налог, который может затронуть Lamoda и Wildberries
  18. «Что мы с ними телепаемся?» Лукашенко наказал «цивилизованно» выслать «работающих во вред» западных дипломатов
  19. «Дефицит сырья на внутреннем рынке». В Беларуси возникли проблемы с молоком. Что происходит


Анастасия Крупенич-Кондратьева и ее супруг Сергей на прошлой неделе получили очередные 15 суток. По информации лишенного аккредитации правозащитного центра «Весна», молодых людей девятый раз судили по ст. 19.11 КоАП (Распространение экстремистских материалов). В общей сложности Анастасия получила 126 суток, а ее муж — 127. За это время на волю их отпустили всего раз: спустя 41 сутки, но утром следующего дня снова попросили прийти в милицию и арестовали. Как вообще такое возможно и что чувствуют люди, которым нон-стоп добавляют новые протоколы, спросили у адвоката и психолога.

Фото с сайта spring96.org
Анастасия и Сергей. Фото с сайта spring96.org

По информации правозащитников, Анастасию и ее мужа Сергея все время судят по ст. 19.11 КоАП: в личной переписке они пересылали друг другу репосты из телеграм-каналов, признанных властями экстремистскими. Бывший адвокат Михаил Боднарчук уточняет: срок наложения взыскания по данной статье — 1 год.

— За каждый факт распространения материалов, признанных экстремистскими (будь то пересылка сообщения в Telegram, или, например, публикация в социальных сетях), гражданина могут привлечь к административной ответственности по ч. 2 ст. 19.11 КоАП в течение одного года после публикации, — поясняет Михаил Боднарчук.

— Выходит, если человек много «нарепостил» и об этом стало известно силовикам, он так и год, и даже больше может сидеть на Окрестина?

— Да, это возможно.

— В КоАП написано, что максимально возможный срок административного ареста составляет 15 суток. Исключением является правонарушение, предусмотренное ст. 24.23 КоАП, — тут он до 30. Но Анастасия и ее муж нон-стоп за решеткой уже более 70 дней. Как такое возможно?

— В КоАП речь идет о невозможности назначения наказания свыше 15 суток административного ареста в рамках одного дела. Но в данном случае гражданина каждый раз задерживают заново в рамках нового дела. Соответственно, эта норма, к сожалению, не работает.

— Анастасию и ее супруга задержали в середине июля. Очевидно, что тогда милиция уже видела все их репосты. Разве их не должны были собрать в одно дело?

— Нет, такой обязанности у органа, ведущего административный процесс, в настоящее время нет. Иногда происходит действительно как бы объединение в одном протоколе об административном правонарушении нескольких отдельных эпизодов, но в целом практика разнится и зависит от желания конкретных исполнителей.

«Когда человек знает: завтра я выхожу, — а ему говорят: „Ты остаешься“, он чувствует возмущение, которое сменяется бессилием»

А что чувствуют люди, которым раз за разом «прилетают» новые протоколы? В ситуации, когда человека постоянно переарестовывают, нарушается два важных аспекта — авторство и ощущение предсказуемости, говорит психолог Наталья Скибская и останавливается на первом из них.

Снимок используется в качестве иллюстрации

— В психологии есть такое понятие, как субъектность: человек может быть субъектом или объектом каких-либо действий. Когда я субъект — я автор того, что происходит в моей жизни, я ею управляю, — поясняет эксперт. — Понятно, что авторами мы можем быть в определенных рамках. Нас, например, ограничивают законы страны, законы физики. Но чем больше мы можем чего-то сделать, тем сильнее у нас ощущение своего могущества, силы. Человек в тюрьме лишен субъектности по максимуму. Это состояние очень уязвимое, детское. Получается, он погружается в возраст, когда ему можно только то, что разрешали или говорили делать. Нужно постоянно подчиняться и подстраиваться.

Второй важный аспект — предсказуемость. Людям нужны какие-то понятные рамки и границы, в том числе, времени.

— Когда человек знает: завтра я выхожу, а ему говорят: «Ты остаешься», — он чувствует возмущение, которое сменяется бессилием, — говорит Наталья и объясняет, к чему это в последующем приводит. — Человек, границы которого были сильно нарушены, сам начинает нарушать чужие границы. Ему сложнее придерживаться договоренностей, или же, наоборот, он может стать слишком жестким и требовательным к их соблюдению. Любые отклонения от договоренностей будут для него травмирующими. А при встрече с препятствиями или в случае неудачи он будет склонен быстрее опускать руки.

— Что чувствуют люди, которых несколько раз переосуждали?

— Сложно сказать. Все зависит от того, как складывалась их жизнь, и насколько они подготовлены к такому. Например, если человек из семьи, где пили, вели себя аффективно, непредсказуемость ему привычна. У него большой опыт проживания в такой ситуации. А тому, у кого все было нормально, будет намного сложнее.

Параллельно с этими факторами на тех, кого судят раз за разом, влияют и условия содержания за решеткой. Чтобы комфортно себя чувствовать, продолжает Наталья, нам нужно личное пространство и социальная дистанция. А они, по словам тех, кто освободился, на Окрестина минимальны.

— К тому же в заключении разорваны важные социальные связи (с родными и друзьями), заключенный живет в ситуации постоянной опасности и настороженности, строить близкие отношения ему крайне сложно. И здесь очень важно, умеет ли человек договариваться с другими людьми и то, какая в камере атмосфера, — говорит Наталья. — Все-таки можно сидеть с тем, кто тебя поддерживает морально, а можно — с асоциальными личностями, которые в добавок своим запахом и поведением только усугубляют состояние.

— А как влияет на человека то, что его неделями не водят в душ и, например, на прогулки?

— Гиподинамия и недостаток свежего воздуха плохо влияют не только на физическое, но и эмоциональное состояние. Отсутствие средств гигиены и горячей воды — это унижение человеческого достоинства. Особенно сложно тем, у кого высокий уровень брезгливости, — отвечает Наталья. — По сути, нахождение в тюрьме предполагает дисциплину и должно задавать какую-то рамку, структуру жизни. Когда человек понимает, что сидит в одном месте, у него есть распорядок дня, у него все равно остается какая-то свобода, пусть и в заданных рамках. Но, когда арестованному целенаправленно ухудшают быт, переводят из камеры в камеру, у него появляется ощущение, словно он в клетке с острыми шипами. И чем хуже становятся условия, тем больше «сдвигаются» стены. Это «сдавливает» и травмирует.

Снимок используется в качестве иллюстрации

Наталья отмечает: у нее, как у психолога, позиция по поводу тюрьмы принципиальна — это опыт, который никому не нужен. Никто не знает, к каким последствиям для психики он приведет.

— За все время общения с пострадавшими после выборов-2020 я встретила лишь одного человека, для которого задержание и последующее заключение стало трансформирующим опытом, что вывел его на новый, более высокий уровень. Для абсолютного большинства — это всегда травма, — продолжает Наталья и отмечает: даже недолгое пребывание в тюрьме меняет личность человека. Людям, подвергшимся заключению, сложнее доверять другим, труднее заводить знакомства и принимать решения.

— Как в ситуации, когда человека без конца судят, не сойти с ума?

— При оценке психического здоровья самыми первыми и важными критериями является то, насколько человек ориентируется в своей личности, во времени и пространстве. Когда арестованного переводят из камеры в камеру, перезадерживают, он теряется, — поясняет Наталья. — Справиться с неопределенностью помогают «якоречки». Можно, например, считать дни, отслеживать дни недели и месяцы. Насколько хватит ресурса, поддерживать на высоком уровне свои когнитивные способности — заниматься умственной работой, вспоминать какие-то стихи, а также физически трудиться, например, убираться. Последнее дает понимание — «я способен что-то делать сам».