Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. «Слушайте, вы такие вопросы задаете!» Интервью с Борисом Надеждиным, который хотел стать президентом России
  2. «Отработайте, и у вас получится». Спросили у экс-сенатора, как заработать на дом за 1,5 млн долларов (она продает такое жилье в Минске)
  3. Стала известна дата похорон Алексея Навального
  4. By_Help: Некоторых белорусов, ранее откупившихся за донаты, теперь обвиняют в «измене государству»
  5. Из свидетелей — в соучастники. Как так вышло, что три десятка советских рабочих шесть часов насиловали 19-летнюю девушку
  6. Уже через несколько дней силовики смогут мгновенно заблокировать едва ли не любой ваш денежный перевод. Рассказываем подробности
  7. Российская армия вернула себе инициативу на всем театре военных действий — что ей это дает. Главное из сводок
  8. «Врачи говорят готовиться к летальному исходу». Поговорили с парнем белоруски, которую изнасиловали в центре Варшавы
  9. Подозреваемого в изнасиловании белоруски полиция Варшавы перевозила в странном шлеме. Для чего он нужен?
  10. Сейчас воспринимаются как данность, но в СССР о них не могли и мечтать. Каких привычных для Запада вещей не было в Советском Союзе
  11. «То, что ты владелец, не дает абсолютно никаких прав». Поговорили с другом белорусов, квартиру которых в Барселоне захватили сквоттеры
  12. Армия РФ держит высокий темп наступления, чтобы не дать ВСУ закрепиться, Минобороны заявило о захвате еще одного села. Главное из сводок
  13. Непризнанное Приднестровье обратилось к России за помощью из-за «экономической блокады со стороны Молдовы»
  14. Замначальника погранзаставы «Мокраны» вылетел со службы из-за «проступка» и теперь немало должен. Его подвел бизнес
  15. Чиновники снова взялись за тех, кто выехал за границу. На этот раз — за семьи с детьми
  16. Новшества от мобильных операторов и банков, усиленный контроль силовиков, дедлайн по налогам. Что изменится в марте
  17. В Канаде рассказали о прорывной разработке, которую в Беларуси зарубили много лет назад. Как такое происходит, объяснил автор проекта
  18. Продавать с молотка арестованную квартиру Валерия Цепкало не будут. Вот почему


С протестного лета 2020 года прошло уже три года. Те, кто тогда только заканчивал среднюю школу, уже стали совершеннолетними, поступили в университеты и колледжи, как говорится, вступили во взрослую жизнь. Мы решили спросить у наших читателей, которым в 2020-м было 15−16 лет, какими они помнят те события, что теперь думают о политике. Как относятся к демсилам и действующей власти и за чьей деятельностью активно следят. Ответы получились разные — читайте сами.

Силовики перегораживают дорогу во время протестов в Минске, 16 августа 2020 года. Фото: TUT.BY

«Очень хочу принять участие в создании новой Беларуси»

Ксении (имя изменено) в августе 2020-го было 15 лет. Девушка рассказывает: уже с подросткового возраста она стала интересоваться сначала белорусской историей, а потом и политикой.

— Мои родители всегда были против Лукашенко и критиковали наше правительство, поэтому я выросла с такими же взглядами, — рассказывает девушка. — Но в моем окружении (а я родом из городского поселка) не было ровесников, которые интересовались бы этим так же, как я. Моя лучшая подруга почти ничего не знала о политической жизни Беларуси до начала выборов, и я объясняла ей, чем плох режим Лукашенко. Но до начала предвыборной кампании тема политики была совсем непопулярной среди подростков, а вот уже во время протестов все стало наоборот. Все считали, что что-то понимают, и активно обсуждали. Точнее, те, кто не боялся, — не скажу, что таких подростков было очень много.

В 2020 году 15-летняя Ксения участвовала в маршах и акциях в своем поселке, а еще активно фотографировала их. Родители девушки были не против, говорит она: разделяли ее позицию и не боялись, что что-то случится, так как в поселке все друг друга знали и задержаний не было. А вот в Минске, рассуждает собеседница, она вряд ли вышла бы на протесты, так как последствия могли быть совсем другими.

— Правда, в школе у меня начались определенные проблемы, к которым я относилась со смехом, — вспоминает Ксения. — Люди из отдела образования следили за моими соцсетями, о чем я узнала от своей классной руководительницы, которая постоянно пыталась со мной «поговорить». А еще мое фото убрали с районной доски почета (я была победительницей областной олимпиады и отличницей).

За последние три года мнение девушки о событиях в Беларуси не изменилось. Сейчас она изучает международные отношения в Кракове (поступать в Польшу решила еще до 2020 года, так как «отношение к студентам в белорусских вузах ужасное, а процесс обучения пропитан идеологией»). Но рассказывает, что хочет применить свои знания на пользу Беларуси.

— К нынешней ситуации в стране я отношусь, скорее, с сожалением и иногда даже отчаянием. Период, когда новости вызывали у меня злость и гнев, прошел. Теперь, скорее, чувствую обиду и боль. Мне очень жаль людей, которые сейчас живут в Беларуси и осознают весь этот кошмар, людей, которые страдают. Больше всего возмущают и злят репрессии, и есть ощущение, что все просто катится в бездну и надежды нет. Но я стараюсь не отчаиваться и вообще очень хочу в будущем принять участие в создании новой Беларуси, — говорит Ксения. — Об оппозиционных политиках знаю, но активно за ними не слежу. Могу сказать, что не считаю Тихановскую «национальным лидером белорусов», как она себя называет, но признаю то, что она и ее команда действительно очень много сделали для белорусов в эмиграции. В моем понимании национальный лидер — это тот, кого все знают, поддерживают, любят и верят, что именно он их спасет. У нас же половина оппозиционно настроенных людей ее вообще не поддерживают и критикуют. Считаю, что, когда рухнет режим, она должна прийти временно к власти, чтобы провести выборы. Но в качестве лидера я ее не вижу, и насколько я знаю, она и сама не планирует потом занимать соответствующую должность.

Говоря о своих ровесниках в Беларуси, девушка отмечает, что тему политики ее знакомые практически не обсуждают. Причина, по ее мнению, в страхе.

— Кстати, думать, что вся молодежь сейчас против Лукашенко, — это заблуждение (знаю, что многие так считают), — говорит собеседница. — У меня есть бывшие одноклассники, которые участвуют во всяких провластных мероприятиях, и если им сказать выступить в поддержку Лукашенко, то они это сделают. Хотя, думаю, большинство моих ровесников против власти и имеют конкретную позицию, просто они действительно ни с кем и нигде это не обсуждают.

Акция протеста в Гродно, 16 августа 2020 года. Фото: TUT.BY

«Приходится посматривать за действиями власти, потому что это нас касается»

Екатерине (имя изменено) в 2020-м было тоже 15 лет. Но, в отличие от Ксении, до тех событий она политикой не интересовалась, да и в семье это не была тема для обсуждения.

— 2020 год перевернул все с ног на голову. Мое мировоззрение абсолютно изменилось, я никогда не думала, что в 21 веке возможно такое [насилие], — рассказывает девушка. — Спустя три года я понимаю, что это, к сожалению, было только началом. Сейчас стараюсь ограничивать поток новостей, чтобы удержать свою психику в относительно адекватном состоянии, потому что ситуация в стране давит. Даже когда не слежу за новостями, остается осознание того, что в экстренной ситуации нельзя ожидать помощи от государства, которое должно существовать для людей.

На вопрос об отношении к Александру Лукашенко собеседница коротко отвечает: «Соответствующее». И добавляет, что политик у нее ассоциируется с тараканом Чуковского.

— Большая часть новостей про Лукашенко (после вертолета и автомата) вызывает только смех. Правда, нехороший, иронический и грустный, — говорит она. — Я слежу сейчас за деятельностью Светланы Тихановской — очень хотелось бы, чтобы ее вмешательство как-то изменило ситуацию с паспортами. Мне было бы интересно почитать истории других оппозиционеров, в частности Виктора Бабарико, но сейчас морально тяжело следить за ситуацией в тюрьмах.

Сейчас Екатерина учится в БГУ. Отмечает, что идеологии в университете действительно стало больше, но немногие студенты искренне разделяют политику государства.

— В свете приближающейся сессии этого стало меньше, но явно ненадолго. В начале семестра едва не каждую неделю было какое-то мероприятие. Например, нам нужно было посмотреть документальный фильм «Исповедь террориста СБУ» про теракт в Мачулищах. Из моей группы этого не сделал никто. К счастью, нам повезло с куратором: сказали просто собраться после пар и сделать несколько фото, якобы мы все организованно и увлеченно смотрим, — описывает девушка. — В отношениях со сверстниками мы все стали значительно осторожнее, хотя вроде бы все всё понимают. Насколько я вижу, они тоже стараются не особенно углубляться в политику. Первое время была жадная слежка за новостями, но от нее устаешь на длинных дистанциях. Последний раз у нас говорили про власть, когда появилась новость, что платники тоже будут отрабатывать и что поднимется стоимость обучения. Насколько я поняла, это не затронет тех, кто уже подписал договор с вузом, но мы разобрались в этом не сразу. За действиями власти иногда приходится посматривать, потому что это нас касается. Тем более когда речь идет о студентах государственного университета. А за оппозицией не следят совсем.

«Едва ли помню фамилии, кроме Тихановской и Бабарико»

Летом 2020 года Роман только закончил девятый класс. Насилие на улицах подросток воспринимал очень остро: вспоминает чувство разочарования в стране, политике и вообще в мировой справедливости.

— Видеть, как людей забирают, избивают и прочее просто ни за что было ужасно, — делится он. — В Витебске пара автозаков стояли просто на площади. А силовики бегали по ближайшим жилым районам и хапали просто кого попало.

Протесты в Витебске, август 2020 года. Фото: TUT.BY

Вовлечение в события в стране для молодого человека было больше эмоциональным, непосредственно политикой он не интересовался. Вспоминает, что «не хотел влезать во все эти большие истории и вляпываться в политические конфликты». Но мама Романа никогда не поддерживала Лукашенко, и так или иначе это отразилось на его мнении о существующей системе.

— Через два месяца мне 19, я учусь в ЕГУ в Литве, — рассказывает парень. — Здесь есть атмосфера белорусского сообщества, вовлеченного в политику, и, по ощущениям, университет очень сильно на это направлен. Правда, лично для меня сейчас политика — это последнее, с чем я хочу связываться. Терпеть не могу все, что пересекается с ней или другими социальными проблемами, а в ЕГУ об этом много говорят. Мне просто грустно, что последние три года ничего не изменилось и весь этот п***ец продолжается. Я не хочу ехать домой, придумывая что сказать на границе, если остановят, не читаю новости и не подписан ни на какие телеграм-каналы. Лукашенко за это время стал не столько политической фигурой, сколько мемом, поэтому мы периодически шутим об этом, если есть контекст. А вот другие политики… Я, честно говоря, едва ли помню фамилии, кроме Тихановской и Бабарико, но я не слежу за ними. Все, что я знаю, — что Тихановская в Литве, и то уже не уверен.

Большинство из окружения Романа — студенты ЕГУ, и многие из них активно поддерживают демсилы и мечтают про новую Беларусь, говорит парень. А вот с одноклассниками из Минска он общается меньше, но рассказывает, что о политике стараются не разговаривать.

— Но насколько я могу знать, все в основном либо относятся нейтрально, не желая в этом разбираться, либо поддерживают оппозицию, — добавляет он.

«Через две недели после совершеннолетия меня задержали»

Ольга больше, чем предыдущие собеседники, вовлечена в происходящее в стране. Ей тоже было 15 в августе 2020-го, и примерно тогда же девушка начала активно интересоваться политикой.

— Семья и почти все окружение тогда активничало, поэтому пропустить это мимо ушей было достаточно сложно, — поясняет она. — Очень тяжело переживала события 2020-го. Активно делилась и своей позицией, не скрывала ее. До недавнего времени мне казалось, что простых людей репрессии не касаются. Но в 2023 году, через две недели после моего совершеннолетия, меня задержали за переписку в чате и потом арестовали на 15 суток.

После этого Ольга отчислилась из минского вуза и уехала в Польшу. Сейчас она учится в Катовице.

— Не поддерживаю действующую власть и то, что происходит в стране, — твердо заявляет она. — Все это ужасно. Грустно от того, как с каждым днем все больше уничтожают нашу культуру. Очень переживаю за политзаключенных, потому что, пройдя через это сама, начала понимать их чувства и эмоции. За оппозиционными политиками слежу, но не так активно. Читаю просто то, что пишут в СМИ. Знаю про Координационный совет и его представителей, про «Рабочы рух», Сергея Чалого, Зенона Позняка и так далее. Сверстники тоже придерживаются такой позиции, но политическими деятелями почти не интересуются. Им просто не нравится власть. И большинство даже не знают, кто такой Алесь Беляцкий, хотя он лауреат Нобелевской премии.

Гимназия №30 Минска. Август 2020 года. Фото: t.me/vybory_smotri
Плакаты на воротах гимназии №30 Минска в августе 2020 года. Фото: t.me/vybory_smotri

«Ходила вместе с подругами на цепи солидарности»

Софье на момент событий 2020 года было 16. То, что происходило в стране, для нее было важным, девушка ощущала себя частью происходящего и очень хотела помочь сторонникам перемен.

— К сожалению, меня никто не брал ни в какие инициативы, потому что я была несовершеннолетней. Единственное, что я волонтерила в «Честных людях». А вообще вся семья у меня была очень активная, родители ходили на протесты. Меня они туда не пускали, но я ходила вместе с подругами на цепи солидарности. Нас было четверо, и две в Беларуси уже не живут, как и я.

За границу Софья с родителями выехала еще в ноябре 2020 года после того, как пытались задержать маму собеседницы. Уже потом девушка вернулась, чтобы закончить школу. Теперь учится в Кракове, изучает политологию.

— В принципе, политика и политическая повестка — это на данный момент часть моей жизни, — говорит она. — Как я отношусь к Александру Лукашенко? Как к препятствию для моего возвращения домой. И естественно, оппозиционных политиков знаю. Не могу сказать, что прямо активно слежу за ними, но стараюсь. Интересуюсь многими, включая и Позняка, и Санникова, и так далее. Я бы не хотела называть только Тихановскую, знаю, что есть еще и другие представители оппозиционного движения. А насчет моего отношения, лично я не вижу ожидаемых от политиков результатов. Ну, ждем.

Близкое окружение, отмечает Софья, политикой интересуется, и для девушки и ее друзей это частая тема разговора. Как и с бывшими одноклассниками: обмениваются мемами, новостями.

— Но у нас было очень много аполитичных одноклассников, — вспоминает она. — Говорили, мол, я ничего не знаю, не понимаю, не хочу об этом говорить.