Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. Эксперты предупредили беларусов, чтобы готовились к скачку цен. Недавно Лукашенко признался, что не знает, чем закончится эксперимент
  2. 58 человек погибли, судьбы многих выживших оказались сломаны. Вспоминаем, как почти 40 лет назад под Минском разбился самолет
  3. СК начал спецпроизводство в отношении бизнесмена, который входил в топ-200 самых влиятельных предпринимателей
  4. Большой секрет Василевской. Власти старательно скрывают, в каком университете училась первая беларусская космонавтка, но мы это выяснили
  5. Уровень цинизма зашкаливает: власти продолжают «отжимать» недвижимость осужденных по политическим статьям. На торги попали новые объекты
  6. Самая большая взятка для Лукашенко? Новое расследование BELPOL о строительстве резиденции политика на Минском море
  7. «Он пошел против власти, а вы нет — вы хорошие». Монолог освободившегося из самой строгой колонии страны, где сидит Статкевич
  8. Как обострение на Ближнем Востоке и новые санкции повлияют на курсы доллара и евро? Прогноз по валютам
  9. В Бресте скоропостижно умер высокопоставленный силовик, который руководил разгоном протестов в Пинске. Ему было 47 лет
  10. Лукашенко уже 17 дней не может назначить главу своей администрации. Вот почему это странно
  11. «24 часа от Минска до аэропорта в Варшаве». Автобусный коллапс на границе с Польшей продолжается
  12. Иран прокомментировал итоги атаки на Израиль и рассказал о своих дальнейших планах
  13. В Березовском районе сгорел дом, в котором жила многодетная семья. Погибли четверо детей в возрасте от двух месяцев до шести лет
  14. У Дворца независимости заметили людей в форме, скорые и МЧС. Узнали, что происходит
  15. Снарядов не хватает, украинцам приходится отбиваться стрелковым оружием. США не помогают Украине — и вот к чему это приводит
  16. Сможет ли армия РФ захватить Часов Яр к 9 мая и почему российское командование уверено в этом — анализ экспертов
  17. Почему в Пинске так много змей на набережной и откуда появились гадюки на грядках, объяснил ученый
  18. В двух беларусских театрах происходят массовые увольнения актеров и сотрудников
Чытаць па-беларуску


На выходных стало известно о смерти в ИК №3 в Витебской области политзаключенного Вадима Храсько. Это уже вторая смерть осужденного за политику в этой колонии — в мае 2023-го там же умер Николай Климович. Рассказываем, кто руководит этим учреждением и какие там условия.

Филипп Стурченко, начальник ИК №3. Фото взято с его страницы в VK
Филипп Стурченко, начальник ИК №3. Фото взято с его страницы во «ВКонтакте»

Что известно о ключевых фигурах в администрации «Витьбы»?

ИК №3 находится в городском поселке Витьба, часто отбывать наказание в нее отправляют бывших силовиков, судей, бизнесменов, но попадают туда и политзаключенные. По информации правозащитного центра «Весна», в «Витьбе» находятся как минимум 110 «провинившихся» перед государством.

Сейчас колонией руководит 47-летний Филипп Стурченко, при нем и умер Вадим Храсько. По информации объединения бывших силовиков BELPOL, Стурченко пришел в исправительное учреждение полгода назад, 31 июля 2023-го. Сейчас он полковник внутренней службы.

Стурченко родился в российском Челябинске, позже переехал в Витебск, окончил местную школу, получил белорусское гражданство. В 1995-м, после службы в армии, пошел в милицию. Начинал работать силовик в СИЗО №2 в Витебске, которое считают в Беларуси одним из самых суровых. Первые пять лет был контролером, потом еще три — инструктором по воспитательной работе. Следующие пять работал на должностях оперуполномоченного и старшего уполномоченного оперативного отдела при СИЗО. В 2006 году Филипп Стурченко заочно окончил Академию МВД. И через два года перешел в управление Департамента исполнения наказаний (ДИН) по Витебской области. С 2010-го возглавлял там отдел, пока в 2014-м снова не вернулся в СИЗО №2 на должность начальника режимного отдела. Ну, а дальше возглавил ИК-3.

До него колонией в Витьбе пять лет руководил 47-летний полковник внутренней службы Алексей Старовойтов. При его службе умер Николай Климович, у которого была инвалидность II группы из-за проблем с сердцем. Старовойтов дослужился до начальника, начав с низов в этом же исправительном учреждении в 1998-м — с позиции контролера, позже был инструктором по боевой и физической подготовке. В 2004 году он стал оперуполномоченным оперативного отдела, в 2011-м возглавил отдел тылового обеспечения, а через три года стал заместителем начальника колонии.

Как узнал BELPOL, в 2001 году в Витебске на Старовойтова напал неизвестный мужчина — в итоге тот получил колотое ранение в грудную клетку. Позже на работе его четыре раза привлекали к дисциплинарной ответственности. В 2016-м, к примеру, за то, что не провел проверку по факту нарушения дисциплины. Уже когда работал в администрации колонии — за ненадлежащее исполнение служебных обязанностей и плохую организацию работы подчиненных, несоблюдение ими служебной дисциплины.

Еще одна важная фигура в колонии — заместитель начальника по режимно-оперативной работе (РОР). Эту должность с 2018 года занимает 35-летний Денис Федченко, выпускник уголовно-исполнительной академии МВД, с первого дня после учебы работавший в этой же колонии.

Старовойтов. «Человек, который с „рабами“ не разговаривает»

Имена собеседников изменены в целях безопасности.

Бывший следователь и политзаключенный Лев вспоминает, что Старовойтова видел довольно редко. В основном во время проверок, когда администрация во главе с начальником могла заглянуть на промзону, в отряд или обойти всю колонию.

— Он с большего не контактировал с заключенными. Вел себя, знаете, как человек, который с «рабами» не разговаривает, — объясняет собеседник. — Мне показался высокомерным. Я бы сказал, что Старовойтов — карьерист. Когда я только заехал, политических было мало и из-за этого за ними больше смотрели. Например, каждый раз после промзоны, походов в столовую или жилую зону раздевали догола. Когда таких людей стало больше, это стали практиковать пореже. Насколько это была инициатива начальника, не знаю, думаю — там больше причастен начальник по РОР (речь о Федченко. — Прим. ред.). Оба они за режим Лукашенко.

Алексей Саровойтов, бывший начальник ИК №3. Фото: BELPOL
Алексей Старовойтов, бывший начальник ИК №3. Фото: BELPOL

На политических в колонии периодически составляли рапорты за различные нарушения. Тем, кто особо не попадался на глаза, их выписывали минимум раз в год, чтобы человек не подходил под условия амнистии или смягчения наказания. Нарушения рассматривались на комиссии, в том числе при начальнике. Раньше в интервью «Зеркалу» Лев вспоминал, что во время его срока Старовойтов заставлял заключенных делать прививки от ковида. За отказ грозил лишить свиданий — якобы в целях эпидемической безопасности.

— Мне повезло: на комиссии я часто попадал не к нему, потому что сидел бы в ШИЗО — он бэчебэшников туда часто отправлял. Причем обычных политзаключенных сначала направляли на 10 суток, потом продлевали еще на 20. А остальным, например, дадут за драку шесть суток — и он выйдет после, — объясняет мужчина.

Знакомые Льва, которые вышли из «Витьбы» позже, рассказывали, что Старовойтов ушел из колонии из-за вопросов, связанных со здоровьем.

Как рассказывает Георгий, который освободился к осени 2023-го, в колонии обсуждали, что Алексею Старовойтову не продлили контракт. По словам мужчины, разговоры об этом были еще до смерти Климовича. Поэтому он уверен, что его уход не связан с ЧП.

— Ходили слухи, что он собирался идти выше по служебной лестнице. Эта информация появилась еще за полгода до ухода, — вспоминает собеседник. — Старовойтов поддерживал власть. Когда политических стало больше, нельзя было даже собраться вместе попить чай, пообщаться. Помню, при моем первом нарушении началась промывка мозгов: «Зачем тебе все это надо было? У тебя дед воевал?» Сплошной монолог. Я понимал: если начать спорить, это прямая дорога в ШИЗО.

Еще один экс-политзаключенный, Кирилл, рассказывает, что впервые столкнулся с бывшим начальником колонии на распределении по отрядам.

— Все было нормально, он спрашивал, кто я такой, откуда, за что сижу. Диалог был простым: «Ну что, не жилось спокойно? Оторвали тебя от сытой жизни. Посидишь спокойно — и езжай к семье». Про Старовойтова я узнал еще до того, как попал в колонию. Рассказывали, что он достаточно адекватный, так же потом он себя и вел. Но это со мной — тут же все индивидуально. От других заключенных иногда я слышал полный треш, а иногда все было достаточно культурно. Хотя не скажу, что бывали оскорбления. Просто с кем-то он был более резким и агрессивным. При мне он, может, один раз грубо поговорил с заключенным. Но начальники там в основном все такие — все им должны кланяться, — заключает собеседник.

Стурченко. «Ему даже свои советовали, чтобы не путал колонию с СИЗО»

Когда в колонии появился Филипп Стурченко, обстановка и правила ужесточились, отмечает Кирилл. Это же он слышал от других экс-заключенных, которые вышли на свободу позже и связывались с ним:

— На проверках он вел себя обычно, ребята говорили, что общался с ними адекватно. Но если раньше за «нарушение» можно было отделаться внеочередным дежурством или выговором, то при Стурченко в 90% случаев это был ШИЗО. Стало гораздо хуже. Он же бывший начальник режимного отдела витебского СИЗО, а оно известно своей жестокостью и неадекватностью. Я не встречал ни одного человека, которому там нормально сиделось. Ну и Стурченко стал наводить свои порядки. Сразу появились какие-то идиотские режимные моменты. Например, поменяли построение в столовую: сначала отряды должны строиться в локальном участке, потом через калиточку выходить по одному и строиться на плацу. Запретили свидания (даже краткие) со всеми, кого нет в личной карточке заключенного, хотя вообще он имеет право видеться с любыми людьми, даже с друзьями, потому что это, скажем, способствует его исправлению.

Кирилл отмечает, что стало хуже и с медпомощью. Усложнили даже процесс получения таблеток.

— Это и так было непросто: сначала объяснять врачу, что с тобой, потом писать заявление на препарат, а тот должен его подписать, — рассказывает мужчина. — Только после пишешь родственникам письмо, и они высылают лекарство. То есть очень долгий процесс. Но та же лабораторная диагностика, анализы там доступны и делались быстро. Был довольно современный рентген-аппарат. В медчасти, конечно, все зависит от того, с чем ты пришел, какой квалификации тебе попался врач и в каком настроении. Но не могу сказать, что там совсем не лечат.

Георгий тоже заметил изменения с приходом нового начальника. По его словам, нововведениями не были довольны и рядовые сотрудники.

— Как говорится, новая метла по-новому метет. Стурченко пришел из СИЗО и начинал под свою гребенку все перестраивать, собирался конкретно зажимать гайки, — вспоминает Георгий. — Ему даже свои, другие люди в администрации, советовали, чтобы не путал колонию с СИЗО. Потому что из-за перегибов может забастовать вся колония. Все-таки тут должно быть больше свободы у заключенных. Я только застал его приход, сильно изменения еще не почувствовал, но свободы становилось меньше. Раньше было проще передвигаться по той же территории отряда, а потом стало сложнее. Стурченко поддерживал политику власти. Когда вызывали на комиссию по нарушениям, начинались эти разговоры в стиле «зачем вам это надо было».

Федченко. «Он отправляет отчеты наверх по политическим. Умный, хитрый офицер»

Денис Федченко, замначальника по режимно-оперативной работе ИК №3. Фото: BELPOL
Денис Федченко, замначальника по режимно-оперативной работе ИК №3. Фото: BELPOL

Все трое собеседников говорят, что за быт в колонии больше отвечает заместитель по режимно-оперативной работе Денис Федченко. Под его контролем и пристальным вниманием на «Витьбе», в частности, находились политзаключенные. Год назад один из освободившихся узников рассказывал правозащитникам, что Федченко курирует таких осужденных и отвечает за репрессии. По его словам, силу там применяют редко, особенно к этой категории заключенных, называя это «спецсредствами».

— Федченко отдает приказы оперативникам, 80% работы которых — это сбор информации на политзаключенных, — говорил он. — Если опера нашли какое-то нарушение, они советуются, например, закрыть ли в ШИЗО. Но решения принимает Федченко. Он лично отдавал указание избить одного человека. Когда заезжаешь, нужно подписывать разные документы. А он в шапке какого-то документа написал возле своей фамилии «незаконно осужденный». Администрация очень разозлилась — спросили, зачем он так написал. Тот ответил, что его задерживали такие же преступники, как и они. Тогда заместитель Федченко сказал, что не простит ему этого, и отдал приказ «применить спецсредства» — заключенного сильно избили. Как правило, там валят на пол и бьют. В ШИЗО он провел сразу 27 суток. Его водили одного в душ, чтобы другие не видели его синяков. Это был март 2021 года.

Собеседник «Зеркала» Кирилл, наоборот, называет заместителя «одним из самых адекватных офицеров» в колонии.

—  По крайней мере, Федченко может слушать и слышать. Не скажу, что он агрессивный, — очень умный, хитрый офицер. Хотя, естественно, поддерживает действующую власть. С политическими он всегда проводил личный прием и беседу: почему сюда попал, как относишься к тому, что сделал, как родители отнеслись. То есть составлял психологический портрет. Он тот, кто отправляет по политическим отчеты наверх, а характеристика у них формируется по тому, что рассказывают о них оперативники и те, кто сотрудничает с администрацией. Но тут, если по тебе есть приказ сверху, тебя в любом случае закатают, будешь регулярно ездить в ШИЗО, ПКТ. И к тем, кто ругался с администрацией, вопросы были. А если приказа нет — сиди спокойно и будешь никому не интересен.

Георгий застал время, когда в колонии умер Николай Климович. Мужчина говорит, что не заметил переполоха или другой явной реакции от сотрудников. Сам он старался собрать себе личную аптечку и лечиться самостоятельно.

— Они вели себя как обычно. Они же на стороне власти, что им будет за это? Там почти вся администрация ведет себя высокомерно, общается свысока, хотя в колонии есть люди, которые руководили целыми производствами, — говорит он. — Я в санчасть ходил редко, в том числе потому что в очереди к врачу всегда была куча людей. Больше половины — обычных зэков, которые идут, чтобы откосить от «промки». Врачи тоже это понимают, в итоге меньше уделяют внимания даже тем, кто реально болеет. Поэтому, грубо говоря, где-то даже сами заключенные себе в этом плане палки в колеса ставят. Но в целом, если обращаешься за помощью, тебе помогут. В начале моего срока еще были эти антикоронавирусные меры, выделялись дополнительные палаты — некоторые люди по две-три недели в изоляторе лежали. Причем различия, за что сидит человек, особо не было. Хотя периодически администрация, думаю, подсказывала, что к политическим нужно более холодно относиться.

Кирилл также говорит, что при нем осужденные получали медпомощь. Необходимая терапия была как у людей с ВИЧ, гепатитом и сахарным диабетом, так и у тех, кто заболевал чем-то простудным. Поэтому мужчину удивило, что на «Витьбе» за год умерло двое заключенных.

— Про смерть Климовича мы узнали косвенно. Как я понимаю, он умер в карантине, его даже не поднимали в зону. А как такое могло произойти с Храсько, я вообще не представляю. Если у человека пневмония, должны быть симптомы, кашель. В медчасти, если хоть какое-то подозрение, делают снимок, если надо — хоть каждый раз. Антибиотики широкого спектра, жаропонижающие там есть, — рассуждает он. — Да, начальнику медчасти глубоко все равно на заключенных, он может не подписать разрешение на какой-то препарат, но это всегда можно было решить через администрацию — с политзаключенными им лишние проблемы, огласка не нужны. К тому же в витебской колонии сидит много бывших бизнесменов, судей и чиновников, раньше там вообще было полегче, я знаю ребят, которых вывозили лечиться в больницу в Витебск, даже в Минск. Поэтому мне непонятно, как так могли дотянуть, что человек умер. Может, сказались кардинальные перемены в руководстве, потому что и ребята говорили, что при Стурченко стало намного хуже. А может, просто сложились обстоятельства.