Поддержать команду Zerkalo.io
  1. Вирусологи и инфекционисты: после «омикрона» появятся новые штаммы COVID-19
  2. С 17 января крупные торговые сети ввели скидку на некоторые товары. Кто сможет ее получить и как это будет работать
  3. Как Миша из Слонима основал сеть магазинов, которые до сих пор работают в 62 странах мира. Возможно, и вы там шопили
  4. В Алматы во время беспорядков погибли 160 человек, из моргов выкрали 41 тело
  5. «По собственному желанию». Третий зять Назарбаева попрощался со своей должностью
  6. Гонка преследования на Кубке мира по биатлону: Смольский вновь завоевал «бронзу»
  7. Торговля — про нюансы по скидкам, которые с 17 января введут для малообеспеченных, многодетных и пенсионеров
  8. В Западной Двине утонули два мальчика. Тело одного из них нашли спустя почти три недели
  9. На понедельник объявили оранжевый уровень опасности из-за сильного ветра. Порывы до 27 метров в секунду
  10. Лукашенко заявил, что операция ОДКБ в Казахстане была разработана им и Путиным в течение часа
  11. Новые данные по коронавирусу от Минздрава: заболеваемость растет
  12. Джоковича депортируют из Австралии
  13. Два зятя Назарбаева освобождены от занимаемых должностей
  14. В Минске хотят устроить концерт в честь «народного единства» и еще несколько «секретных» мероприятий


Алексею Романову 51, недавно он вышел из глубокской колонии — там он провел год якобы за оскорбление Лукашенко. А еще у мужчины онкологическое заболевание. Пока шел срок, у нашего собеседника нашли новую опухоль, а врач в больнице для осужденных пророчил скорую смерть — мужчина готовился к ней, а не к освобождению. Но 23 ноября он вышел на свободу, на следующий день вернулся домой и теперь возвращается к прежней жизни. Блог «Отражение» поговорил с Романовым. Мы перепечатываем этот текст.

Фото: социальные сети.
Фото: социальные сети.

250 рублей пенсии для онкобольного

— Одно из достижений Лукашенко — беженцам на границе помогает, ему ближе они, чем свои граждане, а я со своей маленькой пенсией… Так это еще пока находился в заключении, люди присылали помощь, а отовариваться можно только на определенную сумму, поэтому какие-то деньги оставались, — начинает беседу Алексей, инвалид второй группы, теперь уже бывший политзаключенный. —  Сейчас ходил в Красный Крест, думал, помогут продуктами. Но нет — ничего не дали, разве что поношенную одежду предложили.

Весной 2020-го у Романова диагностировали рак ободочной кишки. Мужчина говорит, перед болезнью успел поработать в резиденции Лукашенко в Лясковичах.

— Проработал я там всего один день. Таскал плиты, мешки с цементом, плитку — делали вертолетную площадку. Потаскал тяжелое, ночью стало плохо. Пошел в туалет и вижу: все в крови. Сразу положили в больницу, сказали, что у меня рак. Удалили опухоль, треть желудка, три четверти поджелудочной, селезенку и 16 см кишечника. Еще есть угроза развития диабета. Вот с марта по июль я был на больничном. Сидел дома, никаких денег не было у меня. Потом пока эту пенсию мне начислили… жил только за счет добрых людей.

Пенсия у мужчины социальная — сначала, вспоминает, назначили 220 рублей, потом стали давать 258. А когда-то, вспоминает Алексей, жил и ни в чем себе не отказывал. Около 10 лет проработал вахтовым методом в России — летал на Ямал, строил дороги, предприятия, штукатурил, укладывал плитку, налаживал газовое оборудование. Со временем устал мотаться из Гомеля в Сибирь, хотел быть поближе к дому. Устроился на одно из минских предприятий монтажником магистрального трубопровода, обещали зарплату в 2,5 тыс. рублей, а на деле, по словам Алексея, коллеги летом получали 900, работая дотемна. Так он снова полетел на Ямал.

Алексей рассказывает, что еще во время работы в Сибири с ним в поезде ехали украинцы, россияне: «Они говорили: „У вас такой президент!“ И я гордился! Не интересовался политикой, а потом меня довели. Пенсию собачью эту дали, вокруг была одна ложь».

Так, с лета 2020-го Романов ходил на пикеты Тихановской как волонтер. 28 июля 2020 года на пикете в Хойниках мужчина высказался в адрес Лукашенко, позже за это на него завели уголовное дело по статье 368 УК. До суда мужчину не задерживали, а 16 декабря того же года Романова приговорили к году колонии и взяли под стражу. В тот день, по словам собеседника, у него начался приступ и конвоиры увезли его в местный ИВС, а оттуда на скорой — в больницу. Там он, прикованный наручниками к кровати, пробыл до утра.

— Пить не давали — только один глоток, к утру опухло все во рту. Я терял сознание, спать ночью не давали — стучали по полу ногами, наручниками по кровати, включали музыку. В туалет не хотели выпускать, а я ведь все время под капельницами… — рассказывает собеседник и своих первых сутках в статусе осужденного. — Мне предложили отказаться от лечения в Хойниках, перевели в гомельский СИЗО, оттуда дежурный врач отправила в больницу — меня проверили, но не положили: «Выживешь. В тюрьме за тобой будет уход, обращайся к Тихановской — она тебе поможет». В СИЗО я уже находился в санчасти, там врачи каждое утро приходили ко мне, относились хорошо.

Фото: социальные сети.
Фото: социальные сети.

Все лечение в колонии — укол и 10 таблеток

Наказание Романов отбывал в Глубокской колонии № 13. По его словам, относились к нему там строго, без поблажек, как и ко всем, но «по закону, не прессовали».
— Со мной поговорили: «Сиди спокойно, не шуми, никуда не влезай. Мы знаем, что ты инвалид, все будет по закону, но, если начнешь „пыжить“, будем применять к тебе законные меры воздействия». Я нормально сидел, выполнял все «подъем-проверка-отбой», телевизор не смотрел, чушь эту. Мне пришла подписка на «Новы час», но мне сказали, что газету отдавать могут только в ШИЗО.

Мужчине из-за инвалидности в колонии не назначили работу, не отправляли и, к примеру, чистить картошку или подметать территорию, поэтому в течение дня он был свободен — читал книги, отвечал на многочисленные письма. Встают в учреждении все в пять утра, отбой — в девять вечера. До сна можно ходить или сидеть. Романову из-за болезни назначали постельный режим с 14 до 16 часов, а во время приступов разрешали лежать весь день.

—  У меня молитвословы были — ходил молился и за людей. Говорят, из таких мест Бог быстрее слышит. Можно было выйти из секции в локальную зону, походить. Локальная зона — это девять средних шагов в ширину и 59 в длину. Там проводили проверки, можно было после работы посидеть. На этом участке бывало по 300−400 человек.
В целом мужчина признается, что режим на здоровье сильно не сказывался, но из-за заболеваний были трудности с питанием, случались приступы:

— Например, из-за хронического панкреатита, панкреонекроза мне нельзя есть супы, бобовые, капусту. А ее давали часто, особенно весной, еще и тухлую. Бывало, капусты этой нахватаешься — и сразу приступ, идет кровь из заднего прохода. Если дадут овсянку на обед — поем и ухожу. Отовариваться (тем, у кого общий режим) можно было на 174 рубля в месяц, я покупал себе каши, куриную или говяжью колбасу, немножко сала, макароны быстрого приготовления — уже вечером запарю, покушаю или чай с печеньем попью.

Когда начинались приступы, мужчина шел в санчасть. Но помочь ему там особо не могли:

— Если съем что-то такое или наоборот голодным хожу — начинались боли сильные, резь, приходилось бежать в санчасть за уколом — одно спасение, лечения там никакого не было. Я с инвалидностью был один, как только становилось плохо, шел в санчасть. Правда, там лекарств очень мало — укол-тройчатка (смесь анальгина, димедрола и папаверина), ибупрофен, какое-то время еще был ангримакс, дали кеторолака 10 таблеточек. Я их растягивал, ломал и пил по половине.

Другие заключенные к политическим относились нормально, говорит Романов, «все понимали». Правда, бывало, упрекали, когда отменили посылки.

— У меня сейчас в Беларуси очень много друзей. Мне люди высылали и бандероли, и деньги на отоварку. Вы даже не представляете, насколько я благодарен белорусам, которые от себя, от своих детей отрывали и присылали мне — кто по 20, кто по 30 рублей, — голос Алексея дрожит. — Потом мне сказали: вышло указание, что деньги не от родственников будут высылать назад, бандероли, посылки запретили. Даже стоял вопрос запретить переписку со всеми, кроме родных. Как мне объяснили, все из-за нас, как они говорят, «змагаров». Хотя мы обычные граждане, которые любят свою страну. Вот у меня знакомый жил гражданским браком с женщиной, она ему несколько раз высылала посылку за 50−70 рублей, а ее не принимали. И, естественно, ребят в заключении это озлобляет.

Новая опухоль и «интервью-раскаяние, чтобы полечиться нормально»

Еще в гомельском СИЗО перед Новым годом с Романовым связывался Воскресенский, писал, что знает о его здоровье, интенсивно работает над «примирением сторон и скорейшим освобождением». Алексей говорит, в то время даже не знал, кто это, в ответ спросил, как тот собирается примирять силовиков и власть с семьями задержанных, погибших. Через время Воскресенский объявился снова, предлагал писать прошение о помиловании на имя Лукашенко.

В мае 2021-го активист согласился. В колонии у него участились боли, появилось новое образование. Как поясняет Романов со слов медиков, в прооперированном месте на поджелудочной железе образовалась киста. Об этом мужчина узнал на обследовании в Глубоком в апреле, в июне его возили на МРЭК — продлили группу. В это время от мужчины на волю родным и друзьям приходили тяжелые письма. В них он говорил, что очень устал от боли — «скорее бы умереть».

— Врач точно не сказала, что образование доброкачественное, я понимал, что нужны обследования, — рассказывает Алексей, по его словам, в колонии он просил отправить его в больницу, жаловался по два раза в неделю. — В медчасти сказали: у нас квота — отправлять можно шесть человек, вот кто-то вернется — поедешь ты. Потом меня отправили в «РБ».

Так Алексей называет Республиканскую больницу для осужденных при СИЗО № 1. Оттуда, по его словам, возили и в Боровляны. В больнице помощь была доступнее — больше лекарств, быстрее можно было достучаться до врача. Было спокойно, «как на воле», кормили лучше, телевизора и газет не было — вместо них давали книжки — про Ленина, «Человек с ружьем». Там мужчина провел около полутора месяцев, там услышал, что жить осталось полгода.

— Врач сказал, что у меня рак предстательной железы, осталось максимум полгода. Говорит: «Я тебя понимаю, мне тебя по-человечески жаль. Ну что тебе здесь умирать? Дай интервью, успокоишь народ — я буду содействовать, чтобы тебя освободили. День-два-три — и пойдешь домой, там полечишься нормально». Ну я и согласился. Пообещали сделать операцию, хирург стала готовить меня к ней.

К Романову приходили сотрудники информагентства «Минск-Новости», вышла публикация, в которой он говорит, что раскаивается, «многое переосмыслил». Так цитирует его издания: «Раньше я не ценил того, что делает для Беларуси Лукашенко. Благодаря ему в нашей стране мир, порядок, стабильность. < … > У нас хорошая медицина, социальные гарантии… Мне, как инвалиду, выдают бесплатные лекарства. Я искренне сожалею о том, что сделал, и теперь понимаю, что не имел права говорить плохо о человеке, который посвятил свою жизнь родной стране».

— Это ваши слова или вам сказали это произнести?

— Ну, как вы думаете, мог я такое сказать? Произнес эти слова я, да, — отвечает Алексей. — Я извиняюсь в том, что не имел права оскорблять кого-либо. Не должен был опускаться до уровня оскорблений.

Фото: социальные сети.
Фото: социальные сети.

Думал, что домой уже не вернется

Мужчина надеялся, что его отпустят домой, но через полторы недели после интервью вернулся в колонию. Воскресенский больше не писал, помиловали другого заключенного — жлобинчанина Александра Боброва.

— Доктор меня напугал тогда, и я знал, что домой уже не вернусь. Просил в письмах за меня молиться. Думал: все, здесь меня и похоронят. Другие зеки говорили: «Здесь умирают, ты тут не выживешь». Я выживал как мог. Не стучал, не предавал, — вспоминает Алексей, как вернулся после Республиканской больницы обратно. Говорит, самочувствие не улучшилось, но администрация стала относиться лояльнее. — Никто меня не трогал, лежал себе спокойно. Я понимаю, что это после интервью. А приступы все равно бывали. Перед самым освобождением снова кровь шла, хотя я уже знал, что опухоль доброкачественная — мне объяснили, когда пришли «стекла» из больницы, диск с КТ. Говорили: жди плановую операцию, мы тебя поставили очередь, но в Глубоком такого не делают, да и сейчас ковид.

Операции Романов так и не дождался. 23 ноября его отпустили. На следующий день мужчина был уже в Гомеле, пару дней побыл дома, отдохнул, после выходных записался к врачу.

— Пока [чувствую себя] нормально. От радости, может, эйфория — знаете, дома и стены лечат. Сижу строго на рисе, без соли, на гречке. Чаю попью крепкого — мне легче. Конечно, хочу сделать операцию. Ходил в больницу, где был год назад, там очень хороший, талантливый врач, говорит подождать — пока тяжелая ситуация с коронавирусом.

— Не жалеете о том, что вышли на тот пикет в Хойниках и отсидели год?

— Нет, ни о чем я не жалею. Но упаси меня Бог еще раз попасть в тюрьму.

— Вы много даете интервью после освобождения, общаетесь с журналистами. Вам не страшно?

— Я ничего не боюсь уже. Знаете, я не преступник, никого не оскорбляю, не призываю [ни к чему]. Раз белорусов устраивает, все тихо и мирно, вон Сергея [Тихановского] в СИЗО судят… Каждый народ достоин своего правителя — так, кажется, говорится? Народ у нас такой добродушный, просто кто-то пользуется этой добротой.