Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. «Я не хотела выходить из колонии. Меня отрывали от шконки». Алана Гебремариам — о тюрьме, воле и о том, как освободить политзаключенных
  2. Власть грозит уехавшим беларусам арестом и конфискацией жилья. А это законно? Можно ли защитить собственность? Спросили у юристов
  3. «Дед заслужил эту квартиру, потому что свое здоровье положил на войне». Что рассказали герои сюжета госТВ об изъятии жилья у эмигрантов
  4. Минск снова огрызнулся «недружественным» странам. Крайним, похоже, снова будет население нашей страны
  5. Эксперты рассказали, зачем Путин убирает сторонников Шойгу из Министерства обороны, а Медведев завел тему о нелегитимности Зеленского
  6. Силовики могут быстро получить доступ к вашему аккаунту в Telegram. Рассказываем о еще одной уязвимости
  7. В минский паб «Брюгге» на диджей-сет российского экс-комика «ЧБД» ворвались силовики. Вот что удалось узнать
  8. Взломан популярный беларусский портал Realt.by — в сеть утекли данные 900 тысяч пользователей
  9. Три европейские страны признали Палестину как независимое государство. МИД Израиля отзывает послов
  10. Политзаключенная Полина Шарендо-Панасюк не вышла из колонии в предполагаемую дату освобождения. Она в СИЗО Гомеля
  11. СК завел уголовное дело на всех участников выборов в Координационный совет — им угрожают отъемом жилья
  12. После гибели президента Ирана пропаганда в Беларуси и России обвиняет всех подряд. Вот какие версии выдвигаются — и что с ними не так
  13. Эксперты сообщили о продвижении россиян в Волчанске и рассказали, на каких направлениях у армии РФ есть еще успехи
  14. Азарова лишили доступа к плану «Перамога». Тихановская прокомментировала «Зеркалу» рассылку с призывом голосовать на выборах в КС
  15. Из-за контрсанкций Минска с прилавков магазинов вскоре должны исчезнуть некоторые товары. Рассказываем, чем лучше закупиться впрок
  16. «Вся эта вакханалия…» МИД прокомментировал ввод дополнительных ограничений на поставки товаров из ЕС
  17. «Нам не штрафы нужны и наказания». Лукашенко собрал совещание по работе контролирующих органов


В российском Белгороде, который находится в 40 километрах от границы с Украиной, ночью 1 апреля разгорелся пожар на нефтебазе. По словам губернатора региона Вячеслава Гладкова, два вертолета украинских войск «зашли на территорию России на низкой высоте» и произвели авиаудар. В МИДе и Минобороны Украины отказались опровергать или подтверждать причастность к произошедшему. Спросили местных жителей об обстановке в городе и отношению к войне.

Фото: РИА Новости
Пожар на нефтебазе. Фото: соцсети

Нефтебаза «Роснефти», о которой идет речь, находится на окраине, а точнее на улице Константина Заслонова. После авиаудара жителей этой и двух соседних улиц эвакуировали в более безопасные места, поэтому пробуем дозвониться в расположенные неподалеку магазины и организации.

— «У нас все хорошо», — коротко отвечает сотрудница магазина сухофруктов и тактично желает всего хорошего. В большинстве организаций, куда мы набираем, трубку никто не снимает. Еще одного из сотрудников с улицы Заслонова мы «вылавливаем» по дороге на встречу. Работа у него выездная, поэтому в офис в пятницу ему не нужно.

— Я живу недалеко от нефтебазы. Все произошло около 5.30 утра, но я ничего не слышал. Проснулся лишь от того, что позвонил друг и сообщил новости, — спокойно описывает свое 1 апреля собеседник и говорит, что утром он, как обычно отправился, по делам. Его коллеги тоже.

 — Поймите, опасная ситуация в отдельном радиусе, там техника тушит пожар. Видно столб дыма, а так это обычный день, — объясняет он.

По наблюдениям мужчины, обстановка в Белгороде спокойная.

— В первые дни (войны в Украине. — Прим. Ред.) было слышно, как вылетают [ракеты], все время бахало. Потом [разгорелся пожар] на складе боеприпасов (это произошло 29 марта в селе Красный Октябрь Белгородской области. — Прим. Ред.), поэтому к этим звукам люди, к сожалению, начинают привыкать. В общем, все нормально. Местные настороже, но паники нет, — делится мужчина.

Фото: РИА Новости
Фото: соцсети

Не почувствовал паники в городе и Николай — еще один житель Белгородской области. Мужчина из пригорода. Недалеко от него, сообщает Белгород-медиа, обстреляли типографию.

— Сегодняшнее утро напоминало 24 февраля, когда началась спецоперация. Тогда примерно в такое же время город проснулся от залпов артиллерии. Я живу в частном доме. Сегодня примерно в 5.30 утра мы с женой вскочили от мощных взрывов, которые длились около минуты, и побежали в подвал. Подумали, это сейчас самое безопасное место. Вообще, морально мы ко всему были готовы: граница рядом, Харьков в часе езды, поэтому хочешь не хочешь, а у нас весь город живет с чувством тревоги, — описывает происходящее мужчина и говорит, что с 24 февраля в подвал они с супругой спускались первый раз. — Мы пробыли там минут десять. Понимали, это долго продолжаться не может. Когда вернулись в дом, я стал читать новости. Увидел информацию про нефтебазу, ракеты, вертолеты. Решил, это оттуда. Но позже сопоставил факты, оказалось, к нам в пригород прилетело что-то отдельное и повредило типографию.

Фото: t.me/zhest_belgorod
Расстрелянная типография в поселке возле Белгорода. Фото: t.me/zhest_belgorod

После возвращения в дом супруга пошла спать. Для сравнения, отмечает Николай, 24 февраля она волновалась сильнее. Сам же мужчина продолжил читать новости, а позже отправился на работу. Там, по словам собеседника, говорили только о нефтебазе и вертолетах.

— Я работаю в центре Белгорода. С утра, как мне показалось, в офисе были не все, но к обеду люди подтянулись, — на секунду мужчина прерывается, опять, говорит, что-то «хлопнуло», и продолжает. — К ситуации руководство относится с пониманием, поэтому если кто-то волнуется за свою жизнь, он может и не приходить. Никто ему слова не скажет. Мне кажется, сегодня в Белгороде везде так.

— Как сегодня живет город?

— В центре, кажется, ничего не изменилось. Зашел в магазин — там толпы школьников, в центре тоже. Единственное, что я заметил, утром несколько часов на заправках был ажиотаж. Потом они опустели, — говорит мужчина. — Почему затаривались, я не знаю. Видимо, из-за паники, раз взорвали нефтебазу, значит, нужно прикупать бензин. Думаю, это от незнания. На самом деле бензина в области хватит на годы. Это же не единственная нефтебаза. Их десятки, а это просто близкая к границе.

Николай говорит, что экстренно продуктами, никто не закупается. Все, кто хотел, запаслись еще в первую неделю.

— Сам я этого не делал. Знаю, склады забиты, а впрок всего не накупишь, — говорит Николай.

— Как люди себя ощущают, есть ли паника?

— 24 февраля волновались. Пили все, что могли — от валерьянки до успокоительных. Сегодня такого нет. Только волнительные разговоры, — продолжает мужчина. — Видимо, уже привыкли. Все думали, что ответка прилетит в первую неделю. А она, по сути, прилетела через месяц. К тому же, все понимают, это скорее всего хайповая акция, больше на публику. Ничего особо не пострадало, только много дыма и огня.

— Пока мы с вами разговариваем, вы периодически говорите, что что-то грохочет. Что именно?

— Я не знаю, но на основании предыдущего опыта, это скорее всего или наши что-то перехватывают, или не перехватывают, — рассуждает мужчина.

— Как вы сами относитесь к тому, что происходит в Украине?

— Тяжелый вопрос, — вздыхает мужчина. — Я думаю, ввод войск был необходим, потому что ситуация на Украине тяжелая. У меня супруга беженка. Они семьей переехали в Белгород, где мы и познакомились. У меня родственники в Харькове, по сути, в соседнем городе, а я к ним никак не могу съездить, увидеть. С каждым годом заезжать туда все сложнее. С 2014 года был запрет на въезд мужчинам. Даже родственников не разрешали увидеть. В 2016-м, когда мы поехали с женой к бабушке, супругу пустили, а меня развернули. Получалось, это как будто блокадная зона. Думаю, решение о [спецоперации] было тяжелое, но верное. Я поддерживаю.

— Но ведь гибнет столько мирных людей.

— Они и гибли в Донецке. Это информация из первых уст, — продолжает собеседник. — Сейчас, по сути, проблему пытаются решить под корень. Конечно, у руководства [России] был тяжелый выбор.

— О людях так говорить нельзя, но все же, по данным уполномоченного по правам человека ДНР, в 2020 году погибло до пяти человек. Сейчас погибает гораздо больше.

— Еще раз скажу, это тяжелое решение, но, возможно, единственно верное, я не видел иных решений для окончания конфликта, — отвечает мужчина, кажется, говорить на эту тему ему непросто.

Фото: Reuters
Харьков. Март 2022 года. Фото: Reuters

— Как ваше окружение относится к ситуации в Украине?

— Противников [спецоперации] нет, — отвечает собеседник. — Хотя родственники в Харькове думают иначе.

— Как они?

— В Харькове. Они живут в частном секторе. Им легче, [чем жителям многоэтажек]. Запасы у них есть, думаю, у них все будет хорошо.

— Вы с ними как-то связываетесь?

— Мы созваниваемся раз в неделю. О политике стараемся не общаться, так и спасаемся.

— Они, наверное, рассказывают вам о том, что происходит в городе. Это не меняет ваше отношение к происходящему?

— Нет, не меняет. Думаю, когда спецоперация закончится, границы станут более прозрачными, и я смогу увидеть родных. Общение продолжится. У многих людей из Белгородской области есть родственники в Харьковской. Чем быстрее спецоперация закончится, тем лучше.