Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. У Латушко не получилось. Скандальный рэпер Серега все-таки выступил в Германии
  2. «Из жизни ушли настоящие друзья Беларуси». Лукашенко и беларусский МИД отреагировали на гибель президента Ирана
  3. «Список из 200 человек». Силовики приходят в квартиры уехавших из страны беларусов — что они говорят
  4. За 24 года наш рубль по отношению к доллару обесценился в 101 раз, а курс злотого остался тем же. Как поляки этого добились
  5. Россия стремится захватить Волчанск, чтобы завершить первый этап наступления, а Украина хочет лучше наносить удары по территории РФ
  6. Спикер ВМС Украины: Вероятно, в Крыму потоплен еще один российский корабль — последний носитель крылатых ракет
  7. Александр Лукашенко произвел кадровые назначения в КГБ и потребовал искоренить «скрытое мышкование типа крышевания»
  8. С июля вам могут перестать выдавать пенсию и пособия на детей, если не совершите одно действие
  9. «Нет никаких признаков, что пассажиры выжили». Спасатели нашли разбившийся вертолет президента Ирана — он погиб
  10. «Настоящие друзья» не только для Беларуси. Как в мире отреагировали на гибель президента Ирана и его чиновников?


Херсонщина — область на юге Украины. Ее центр — город Херсон российские войска заняли в самом начале войны. С 1 июля тут не работает Укрпочта. Для пенсионеров, которые получали выплаты только наличными, это стало большой проблемой. Люди не могут забрать свои деньги. А значит, тем у кого нет родных и сбережений, оказалось не на что жить. Жителям региона начали предлагать российские пенсии, но с условием: они должны получить паспорт РФ. На такое решаются не все. А в городе тем временем начинают замечать прилично одетых пожилых людей, которые просят милостыню или продают, «что могут», лишь бы выжить. Нам удалось записать короткие монологи нескольких человек, которых война заставила стоять с протянутой рукой.

Улица Херсона летом 2022-го. Фото: Елена Бондарь, "Новая газета. Европа"
Фото: Елена Бондарь, «Новая газета. Европа»

Николаевне, как она представляется, 70. По словам женщины, каждый день она встает в полпятого утра, чтобы успеть нарвать цветов, а затем пораньше выйти в город, продавать букеты, шиповник, помидоры. До начала войны у нее был свой магазин. Сейчас, говорит, он разрушен, но без торговли женщина не может. Каждый день в профессию ее возвращает не просто любимая привычка стоять за прилавком, а необходимость ухаживать за сестрой.

— Она парализована, живет на съемной квартире. В неделю ей нужно делать два специальных укола. Один стоит 300 гривен (около 20 белорусских рублей. — Прим. ред.). Так вот ей на лекарства и собираю, — рассказывает Николаевна. — У нее первая группа инвалидности. Ей должны выдать единовременную выплату в 20 тысяч российских рублей (это около 840 белорусских, но в новостях мы нашли информацию только о 10 тысячах рублей, которые выплачивает Россия. — Прим. ред.). Она не дает документы, чтобы я сходила и все оформила. Боится, потеряю ее паспорт или его украдут. Мы с врачом договорились, что специалист сам принесет ведомость, в которой ей нужно расписаться.

Фото: "Зеркало"
Рабочее место Николаевны. Женщина очень переживает, что ее сын узнает, про ее торговлю. Фото: «Зеркало»

На днях ходила, хотела свою пенсию забрать (речь также о единовременной выплате. — Прим. ред.). Мне сказали: «Вы рано пришли, приходите после 18-го, и получите свои 10 тысяч». А пока живу, как есть. Но мне сын помогает, кормит. Он даже не знает, что я тут стою. Если увидит, не одобрит. Один его одноклассник как-то заметил меня, дал 100 гривен (около 7 рублей. — Прим. ред.) и сыну донес: «Видел, твоя мамка стоит с сиротским букетиком».

Я ему потом все высказала. Когда у меня была трехкомнатная квартира, напомнила, вы приходили ко мне в гости, столы ломились — так я вам накрывала. Спасибо, что дал стольник, но не нужно было про это сыну рассказывать. А сейчас попросила, не предавай меня. Я же тут ради сестры стою. Если не будет у нее уколов, умрет. Кроме меня, ей больше никто не помогает.

Сегодня продала один стакан ягод, но это же не деньги. Плохо, слабо торговля идет. Помидоры отдаю по пять гривен за стаканчик. А вода 17 гривен стакан (1,16 белорусского рубля. — Прим. ред.). Купила два стакана воды — и денег нету. А на той неделе у меня два ведра цветов украли вместе с ведрами. Решила сбегать в туалет, прихожу ни цветов, ни ведер.

Гуманитарную помощь ни разу не брала. Хотя ходила. Постояла в очереди, чашечка в колене разболелась, и я ушла. Не смогла больше выдержать.

Русский паспорт брать не буду, у меня украинский. Нет у меня денег на новые документы. Самая дешевая фотография стоит 150 гривен (чуть больше 10 рублей. — Прим. ред.). А мне бы, чтобы хоть на воду хватало. Вот грызу вчерашние сухарики. Слышала, как некоторые кричат: «Покушать, покушать».

Галку мне жалко (показывает на женщину, которая по соседству торгует. — Прим. ред.). Ей в сентябре 80. Если бы не я, она бы тут померла. Я цветы продавала, она возле меня упала. Я ее покормила, дала воды, и она начала рядом продавать. Так мы и стоит тут вдвоем. Чем могу, ей помогаю. Сын что-нибудь приготовит, я говорю, сестре возьму, и ей несу, бывает, молока куплю. Ну, а что делать.

Позавчера нас в полицию забрали. У Галки паспорта нет. Говорю им: «Помогите ей. У нее же из документов только свидетельство о рождении и „корешок“ на инвалидность первой группы».

— Паспорт я потеряла еще осенью 2020-го. Пробовала восстановить, но не получилось, — подключается Галина. — А нет паспорта, нет ни пенсии, ни полпенсии, вот сюда и прихожу, если здоровье позволяет.

Вчера 17 гривен заработала (1,16 белорусского. — Прим. ред.), сегодня 27 — (1,85 белорусского). Могу купить булку хлеба (она стоит примерно 20−25 гривен или 1,37−1,71 белорусского рубля. — Прим. ред.). Но я не целый день стою.

— На питание вам заработанного здесь хватает? — уточняем.

— Мне не нужно питание, — отвечает Галина. — Мне нужно спокойствие.

— А вы уезжать из Херсона не собираетесь?

— Боже сохрани, у меня тут внуки, дети. Им нужно помогать, — говорит уже Николаевна. — Когда был митинг, я наглоталась горячего. Потом три месяца сыворотку пила, ничего есть не могла, сознание теряла. Хлебнула я добре, но уезжать отсюда не собираюсь. Что-то тут да будет. Думаю, все урегулируется.

«Когда все уладится, хочу квартиру продать, забрать свой украинский паспорт и уехать»

Виталию 58 лет. Это второй день, когда он вышел на улицу, чтобы просить людей о помощи. На мужчине белая маяка, в руках табличка: «Пожалуйста, помогите на лекарства».

Фото: "Зеркало"
Виталий. Фото: «Зеркало»

— Я сам из Херсона, но уже давно живу в Одессе. Работал там дворником. Мне выдали комнату. Первый этаж, ванная, туалет — все было. Когда-то давно я потерял паспорт, десять лет работал неоформленный. А тут начальница говорит: «Езжай в Херсон, делать документы». Дала мне пару дней. Я еще до войны приехал. Паспорт мне нужно было забирать на забирать 4 марта — и тут трах-бах. Никто же не ожидал, что такое может случиться. Так я в городе и остался.

Живу с дочкой, у меня квартира в центре. Дочка, подрабатывает в Великих Копанях (село в Херсонской области. — Прим. ред.) на поле, собирает картошку. Домой тоже привозит. Я бы с ней ездил, но недавно сломал руку, две недели назад только гипс сняли.

Я прошел Афганистан. Был на инвалидности, каждый год проходил комиссию, а потом не получилось пройти, так что пенсии пока не получаю. У меня язва, проблемы с поджелудочной. Два раза в год мне нужно ложиться в больницу, чтобы прокапаться — в январе и августе. Всего пять капельниц, а они сейчас дорогие — 1500 гривен (102,5 рубля. — Прим. ред.). Раз обращался в Красный Крест насчет лекарств. Сказали, что нет, дали каши. Вот я пошел на улицу, чтобы на лечение собрать.

В первый день мне пожертвовали где-то 300 гривен (20,5 белорусского рубля. — Прим. ред.), посмотрим, что будет сегодня. Но долго я стоять не буду. К 9 утра пришел и может, до обеда.

Когда все уладится, хочу квартиру продать, забрать свой украинский паспорт и уехать. На русский подаваться не планирую. Хотя мне, если честно, все равно. Если Херсон останется россиянам, пускай остается. Одессу не захватят, там море и армия очень хорошая.

— А сейчас у вас нет возможности уехать?

— Как? С кем… пока остаюсь здесь.