Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. СК начал спецпроизводство в отношении девяти белорусов. Их хотят заочно судить по «народной статье»
  2. Как закрытие Литвой еще двух погранпунктов с Беларусью отразится на пассажирских перевозках (уже влияет). Поговорили с перевозчиками
  3. СМИ: Украина атаковала крупнейший сталелитейный комбинат в России
  4. «С Днем защитника отечества!» ВСУ опять сбили российский А-50
  5. Дорога к войне. Вспоминаем тридцатилетнюю предысторию и реальные причины российского вторжения в Украину
  6. «Ублюдки! Ублюдки! Этого не должно было случиться!» Как власти убили лидера оппозиции, но его жена-домохозяйка стала президентом
  7. «Вплоть до увольнения». Поговорили с белорусами, которых заставили проголосовать досрочно
  8. В Беларуси меняются условия начала отопительного сезона
  9. «Город на ушах стоит». Что будет, если через TikTok пожаловаться Лукашенко на невыплату зарплат (работники этого предприятия проверили)
  10. Угадайте, сколько зарабатывает гендиректор государственного завода. Узнали зарплаты топ-менеджеров
  11. «730 дней боли». Зеленский из Гостомеля обратился к украинцам во вторую годовщину начала войны
  12. Как связаны заявление Медведева о «русской» Одессе и угроза аннексии Приднестровья, армия РФ продвигается под Авдеевкой. Главное из сводок
  13. Карпенко придумал новое объяснение тому, что на выборах не будет избирательных участков за рубежом
  14. Фотографии для учебника истории. Как выглядит война, в которую из-за режима Александра Лукашенко оказалась втянута и наша страна
  15. «Все знают, что происходит». Бывшие члены избиркомов рассказали «Зеркалу», как в Беларуси фальсифицируют выборы
  16. «Сбросили фото лица и черепа Сергея. Опознавать было нечего». Как два года войны в Украине прожили герои «Зеркала»
  17. Странный энтузиазм российских военкоров, контратаки с обеих сторон и потери России за два года. Главное из сводок
  18. Лукашенко усилил агрессивную военную риторику. Спросили у экспертов, действительно ли ему нужна война


С 1 ноября в России идет осенняя кампания по призыву на срочную службу — согласно указу Владимира Путина, до Нового года в армию должны отправить 120 тысяч россиян. В этом году набор срочников привлекает особое внимание, потому что проходит в условиях военного времени на фоне продолжающегося с февраля широкомасштабного российского вторжения в Украину. Правозащитники и юристы говорят о массовых нарушениях: на призывников охотятся с помощью полиции, в том числе методами уголовного розыска, и отправляют в армию одним днем. Гарантий, что их не отправят воевать с Украиной, по-прежнему не существует. Би-би-си рассказывает, как в год войны регулярная кампания по поиску призывников, которую сдвинули на месяц из-за мобилизации, превзошла предыдущие по масштабу облав и количеству нарушений.

Российские резервисты. Октябрь 2022 года. Ростовская область, РФ. Фото: Reuters
Российские резервисты. Октябрь 2022 года. Ростовская область, РФ. Фото: Reuters

13 декабря житель подмосковного города Дзержинского Илья Рассказов услышал, как в его квартире зазвонил домофон. На часах было 8.30 утра, ответить незнакомцам — гостей в доме так рано не ждали — пошла его девушка. Оказалось, пообщаться с Рассказовым для обсуждения «некоторых моментов» пришли сотрудница местного военкомата и полиция.

21-летний Рассказов в последнее время работал официантом. Он недавно отчислился из местного колледжа и подрабатывал, пока искал новое место учебы. На воинском учете он стоял уже два года, но повесток никогда не получал — в том числе после 1 ноября, когда в России стартовала осенняя призывная кампания. Формально Рассказов жил не по прописке, хотя и числился собственником квартиры, в которую пришли гости из военкомата.

Девушка Ильи через домофон соврала, что всего лишь снимает у Рассказова квартиру, а сам он живет в другом месте. Тем не менее полицейские и сотрудники военкомата поднялись на этаж и начали звонить в дверь. «Девушка убеждала Илью, чтобы он притворился, что его нет. Но он увидел [через глазок] полицейского и открыл», — рассказывает двоюродная сестра Рассказова Екатерина.

Ни сотрудница военкомата, ни полицейские не представились и не показали никаких удостоверений, зато отобрали у Рассказова паспорт. Заметив на юноше очки, они попросили его найти справки о проблемах со зрением и вскоре отвезли в полицейский участок. Сразу оттуда Рассказова отправили в военкомат на медкомиссию. Ее в итоге отложили, узнав о том, что у юноши астигматизм. Но домой его не отпустили, а вместе с еще несколькими призывниками отвезли в областной сборный пункт военкомата Московской области на машине аварийных служб.

Медкомиссия состоялась утром на следующий день — ее провели меньше чем за час, рассказывает Екатерина. К тому моменту к сборному пункту с пачкой жалоб примчались родные Ильи. Они записали с его участием короткое видео, которое первым опубликовало издание Astra. На нем Рассказов усталым голосом говорит, что так и не получил повестку и не подписывал никаких документов.

В тот же день Рассказова признали частично годным к военной службе — вопросы к его здоровью возникли только у офтальмолога, но дополнительных исследований тот не назначил. Сотрудники комиссариата уверяли родных, что до того как Рассказова определят в часть, может пройти неделя. Но тем же вечером «магическим образом» его распределили в Воздушно-космические силы (ВКС).

Сейчас Илья Рассказов по-прежнему остается на сборном пункте. Связи с родными у него почти нет. «У него отобрали телефон и разрешают совершать один-два звонка в день — чаще всего, не больше минуты. А иногда и вовсе запрещают», — говорит Екатерина.

Семья Рассказова отправила жалобу в военную прокуратуру, а сам он написал рапорт о замене срочной военной службой на альтернативную гражданскую — такое право россиянам дает Конституция. Текст этого рапорта есть у Би-би-си, в нем юноша пишет, что считает прохождение воинской службы «неприемлемым».

«Я пацифист, который не приемлет факта моего потенциального участия в вооруженных конфликтах, которые могут повлечь за собой ранение, увечье или летальный исход как меня самого, так и моего вероятного противника, — говорится в рапорте. — С высокой долей вероятности вооруженные столкновения приводят к причинению страдания мирного гражданского населения, что противоречит шестой заповеди Иисуса Христа «не убий».

Ответов на жалобу в прокуратуру и рапорт близкие Рассказова еще не получили. В последнем разговоре он сообщил им, что его присяга назначена на 27 декабря. Его семья боится, что после нескольких месяцев службы его могут отправить на войну с Украиной.

Российские резервисты до отправки на войну. 31 октября, Ростовская область, РФ. Фото: Reuters
Российские резервисты до отправки на войну. 31 октября, Ростовская область, РФ. Фото: Reuters

«Когда человек оказывается на сборном пункте, механизмы защиты не работают»

То, что произошло с Ильей Рассказовым, называют «призыв одним днем». Это — одно из самых серьезных и распространенных нарушений, с которыми сталкиваются призывники во время нынешней кампании, замечают юристы и правозащитники в разговоре с Би-би-си.

«Это нарушение процедуры призыва», — объясняет директор правозащитной группы «Гражданин. Армия. Право» Сергей Кривенко. Сама эта процедура описана в законе «О воинской обязанности» и Положении о призыве на военную службу. Ни один из этих документов не допускает, что все процедуры по призыву можно провести за сутки.

«В законах прямо написано, что эти мероприятия проводятся в разные дни. Принятие решения о призыве и отправка не могут быть в один день», — поясняют Би-би-си в коалиции «Призыв к совести». Более того, говорят в коалиции, эту позицию неоднократно подтверждала военная прокуратура: «Ни у кого нет сомнений, что это незаконно. Это очевидный произвол. Но виноватые остаются безнаказанными и поэтому его постоянно практикуют».

Как рассказывает Оксана Парамонова, председатель правозащитной организации «Солдатские матери Санкт-Петербурга», процедура призыва предполагает несколько этапов: вызов на медицинское освидетельствование, затем вызов на заседание призывной комиссии, затем принятие решения с учетом разных обстоятельств и, в финале, вызов для отправки в войска.

«Между каждым этапом направляется повестка, и у человека должно быть минимум три дня, чтобы получить достоверную информацию из личного дела, подать жалобу, заявление в суд в случае несогласия, — объясняет правозащитница. — Когда эта процедура производится под конвоем полицейских в один день, то фактически человек лишается базовых своих правовых возможностей».

Призыв одним днем в первую очередь опасен именно тем, что нарушает право призывника на обжалование, согласен Кривенко. Ведь по закону, если призывник обжаловал решение призывной комиссии на любом этапе, то сама процедура призыва «приостанавливается». В случае с «призывом одним днем» подать жалобы намного сложнее — особенно учитывая, что у многих призывников в нарушение закона отбирают мобильные телефоны (такого права у комиссариатов тоже нет).

«Засада в том, что как только человек становится военнослужащим, уволиться он уже не может. Нет в законе такого основания — увольнение со службы по незаконному призыву. Это надо подавать в суд. Если он выигрывается, то идти в военный суд — это занимает до шести месяцев, к этому моменту уже служба к концу подходит. Этим и пользуются — главное человека в армию засунуть», — говорит Кривенко.

«Когда человек оказывается на сборном пункте, механизмы защиты уже работают с большим скрипом или не работают вовсе», — согласна Парамонова.

Другая проблема связана с тем, что за один день провести адекватное медицинское обследование призывника сложно: по идее, он должен сдать анализы и получить их результаты, а военкомат в случае сомнений должен провести дополнительные исследования. Но добиться полноценного обследования сейчас почти невозможно.

«Людей не направляют на военно-врачебную комиссию: человеку говорят, что у него нет оснований на категорию «Д» (предполагает полное освобождение от службы — Прим. ред.), а значит, и проводить комиссию нет никакого смысла», — рассказывает Оксана Парамонова из «Солдатских матерей Санкт-Петербурга».

Российский резервист. 28 октября 2022 года. Ростовская область, РФ. Фото: Reuters
Российский резервист. 28 октября 2022 года. Ростовская область, РФ. Фото: Reuters

По ее словам, такие нарушения правозащитники и юристы фиксировали и в предыдущие годы. Но если раньше они советовали призывникам сразу ставить перед военкоматом вопрос о годности по здоровью, то теперь рекомендуют в первую очередь говорить о праве на отсрочку — ее может обеспечить учеба или, например, забота о родственниках в уязвимом положении (вот полный список таких оснований).

Хотя, указывает Кривенко из «Гражданин. Армия. Право», в случае «призыва одним днем» призывникам часто просто не дают возможности принести документы, доказывающие право на отсрочку.

Впрочем, в «Призыве совести» отмечают, что в каких-то случаях «призыв одним днем» все-таки удается остановить. Юристы коалиции рассказывают, как уже во время этой кампании с ними связался призывник, запертый в кабинете на сборном пункте. Юноша, у которого не отобрали телефон, сообщил, что, несмотря на проблемы со здоровьем, его собираются отправить в часть.

«Мы за 40 минут через ГАС «Правосудие» подали электронный иск в суд. Родные распечатали квитанцию, пробились в военкомат и написали заявление, что если этого призывника отправят в часть, то это будет превышением полномочий. Военком, впечатлившись, выписал повестку на другой день и отпустил его», — рассказывают в коалиции.

«Охота на призывников»

В самого начала осенней кампании в СМИ и соцсетях стали писать о массовых облавах на призывников. В декабре нескольких студентов Финансового университета Москвы силой забрали в военкомат из общежития. Призывников ищут в хостелах, метро и кофейнях.

Сама практика таких облав для России не нова, говорит Парамонова из «Комитета солдатских матерей Петербурга»: их пик пришелся на 2008−2012 годы. Потом к 2019 году число облав сошло на нет, но в 2021-м снова начало расти.

«Раньше случаи облав были единичными: в конкретном военкомате не хватало кого-то, например. Сейчас, судя по многим сообщениям, план горит, многие военкоматы не могут его выполнить: то ли призывники скрываются, то ли многие уехали. Поэтому опять начался отлов», — говорит Сергей Кривенко.

В коалиции «Призыв к совести» отмечают, что «такого масштаба облав и призыва с нарушением всех возможных процедур» не видели ни разу за последние 10 лет. Ситуация ухудшилась даже по сравнению с первым после вторжения России в Украину призывом, который проходил весной-летом 2022 года.

Правозащитники и юристы, с которыми пообщалась Би-би-си, сходятся во мнении, что жестче всего такие облавы проходят в больших городах, особенно в Москве. В «Комитете солдатских матерей Петербурга» обращают внимание, что в Москве как минимум в одном случае призывника «конвоировали» в наручниках: «В Петербурге такие практики все же не отличаются прямым насилием».

В «Призыве к совести» повышенное внимание к москвичам объясняют тем, что и в «мирные» годы выполнять план по призыву в столице было непросто: в первую очередь, из-за повышенных протестных настроений и, как следствие, пониженного количества желающих служить в армии. «Здесь традиционно был небольшой план призыва, не давили слишком сильно. Но сейчас даже с выполнением этого небольшого плана проблемы», — объясняют в коалиции.

Правозащитники при этом настаивают, что примеры незаконного призыва есть и в других регионах — например, Карелии и Рязанской области, где людей отправляли в армию, в последний момент меняя им категорию здоровья.

У облав этой призывной кампании есть одна важная особенность — к ним массово привлекают сотрудников полиции, говорят Би-би-си в «Гражданин. Армия. Право» и «Призыве к совести».

«Это значимо, потому что полицейским доступен арсенал средств для оперативно-розыскной деятельности (ОРД), которые государство дает для ловли преступников. Это подключение к телефонам, биллинг, запросы по камерам наблюдения. И все это сейчас используют для отслеживания призывников. Такого раньше никогда не было», — поясняет Сергей Кривенко.

Полицейские действительно активно применяют методы уголовного преследования для ловли призывников, говорят в «Призыве к совести», перечисляя многочисленные нарушения: «Используют методы ОРД, задерживают людей, будучи одетыми в гражданскую одежду, приезжают на машинах с тонированными окнами. Выслеживают, выманивают из дома. Часто отвозят в военкоматы, оформляя призывников даже не по месту их жительства».

Используют полицейских и для охраны военкоматов и сборных пунктов, в которые доставляют пойманных призывников — это усложняет возможность «побега», хотя такие побеги все-таки происходят, добавляют юристы.

В качестве примера использования полицейских методов правозащитники, опрошенные Би-би-си, упоминают нашумевший случай, произошедший с 21-летним жителем Москвы, который попал под призыв из-за объявления на «Авито». Мужчина опубликовал объявление о продаже куртки, но его покупателями оказались силовики, которые доставили его в военкомат.

Российские резервисты. Фото: Reuters
Российские резервисты. Фото: Reuters

В аналогичной ситуации оказался 20-летний пользователь сервиса «Юла» из Москвы. Он опубликовал объявление с рекламой услуг по ремонту техники. На него откликнулась девушка. Когда мужчина отправился на встречу с клиенткой, его встретили сотрудники полиции, которые надели на него наручники. Москвича по схеме «призыва одним днем» отвезли в участок, а затем в военкомат и на сборный пункт.

Законно ли применять такие методы для ловли призывников? «В целом есть правовая коллизия между двумя федеральными законами, они в этой части друг другу противоречат», — объясняет Би-би-си Парамонова из «Комитета солдатских матерей».

С одной стороны, закон «О полиции» не предполагает участия полиции в розыске граждан, не исполняющих обязанности по воинскому учету. При этом закон «О воинской обязанности» допускает розыск уклоняющихся граждан.

«Если это уголовная ответственность и человек не является на допрос к следователю — конечно, его может разыскивать полиция. Но в отношении людей, предположительно совершивших административные правонарушения в сфере воинского учета, никакой розыск по закону о полиции не ведется», — объясняет Парамонова.

Существует еще один документ — приказ, регулирующий взаимоотношения между полицией и военкоматами. Согласно нему, военкомат вправе обратиться в полицию с персональным запросом в отношении конкретного призывника. В запросе можно потребовать установить местонахождение призывника, которому не смогли вручить повестку, или доставить человека, который уже допустил административное нарушение, в участок.

Парамонова подчеркивает, что ни в одном из этих случаев потенциального призывника не могут отвозить в военкомат и уж тем более забирать в армию одним днем. «Призыв в армию не может быть наказанием за уклонение или неявку по повестке», — подчеркивает она.

«Призыв к совести» обращает внимание Би-би-си на то, что в конце октября президент Путин поручил создать базу данных воинского учета. Сейчас никаких официальных баз, в которых были бы собраны данные об «уклонистах», не существует: «Она еще не создана, но в Москве видны попытки информационного взаимодействия служб, когда пытаются вычислять призывников всеми возможными способами».

На это обратил внимание и Сергей Кривенко. «То есть, по сути, в этом призыве идут не просто облавы, а охота на призывников, — говорит он. — Даже прошлой осенью такого розыска не было. Были облавы, но это, условно, только «рейды по общежитию»: сеть забросили, кого-то выловили, а кого-то отпустили. А сейчас ищут конкретных людей».

«Действительно, сейчас мы видим комбинацию методов. Не только случайных людей останавливают и задерживают, но и конкретно приходят за призывниками», — соглашаются в «Призыве к совести».

В общей сложности с начала ноября правозащитники, с которыми общалась Би-би-си, получили десятки жалоб на незаконный призыв. Из военкоматов юристам сообщают и о более традиционных нарушениях — например, отказах в прохождении альтернативной гражданской службы.

«Устная гарантия политического руководства»

«Нынешний призыв наиболее очевидно отличается состоянием людей и реакцией общества. Потому что фон очень тяжелый, и на этом фоне довольно сложно оценивать риски», — говорит Би-би-си Парамонова из «Комитета солдатских матерей».

С самого начала вторжения в Украину Владимир Путин и военное руководство страны заверяли, что срочников не будут привлекать к участию в так называемой «специальной военной операции» (именно так российские власти называют войну в Украине).

СМИ при этом массово писали, что призывники все-таки попадают в зону боевых действий, попадают в плен и даже погибают на этой войне. Из срочников частично состоял экипаж флагмана Черноморского флота крейсера «Москва», который затонул в апреле — по всей видимости, в результате украинской атаки (официально в Киеве не признавали, что потопили крейсер, а в России объяснили случившееся пожаром и сдетонировавшим боезапасом).

По официальным данным, 27 моряков пропали, 17 из них официально признаны погибшими. В их числе были и призывники.

Путин в начале марта признал проблемы с привлечением срочников к участию в боевых действиях и поручил прокуратуре провести проверки и наказать виновных. Официально о результатах таких проверок не сообщалось. Хотя, как рассказывала Би-би-си, именно с этим были связаны некоторые перестановки в руководстве Западного военного округа.

«Закон не препятствует отправке военнослужащих по призыву для участия в военных действиях, — рассуждает Парамонова. — Полагаю, что пока препятствует публичная позиция и обещания президента и память о движении солдатских матерей во время чеченских войн».

«Это действительно устная гарантия. Сейчас непривлечение срочников — это просто позиция политического руководства. В целом закон допускает привлекать их через четыре месяца, после подготовки по военно-учетной специальности. Никаких нормативно-правовых гарантий того, что этого не произойдет, власти не дали», — соглашаются в «Призыве к совести».

Случаев отправки срочников именно в зону боевых действий после весны практически не было, добавляют юристы. Исключением остается флот, где традиционно укомплектовывают младшие должности призывниками.

«Хочу успокоить призывников и их родителей и напомнить, что граждане, призванные на военную службу, к участию в специальной военной операции на Украине привлекаться не будут», — обещал перед началом осенней призывной компании Владимир Цимлянский, начальник четвертого управления Главного организационно-мобилизационного управления Генштаба ВС РФ.

Эксперты американского Института изучения войны (ISW) в начале ноября усомнились в обещаниях российского руководства и предположили, что они связаны в первую очередь с желанием избежать массового уклонения от призыва. В ISW тогда были уверены, что как минимум часть срочников могут отправить на фронт уже весной.

В «Комитете солдатских матерей Петербурга» подчеркивают, что с августа военнослужащих-призывников направляют в приграничные регионы России: «Матери звонят и говорят, что сына перевели в Белгородскую область. А потом выясняется, что в документах это вообще никак не оформлено. И формально он числится в той же части».

Би-би-си рассказывала о подобном случае в сентябре: тогда родственники троих военнослужащих, призванных весной на службу в 1-й гвардейский мотострелковый полк Таманской дивизии, сообщили, что солдат готовятся перебросить на границу с Украиной в Белгородскую область «для защиты государственной границы».

В «Призыве к совести» напоминают и о том, что первые полгода вторжения в Украину власти заверяли, что не планируют проводить мобилизацию. А затем все-таки объявили ее в сентябре. «И в общем доверие к словам начинает пропадать», — констатируют правозащитники.