Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Украинские пограничники отреагировали на «предупреждение» беларусских: «Лучше бы они предупредили свою главную провокацию»
  2. Пропаганда пыталась очернить Польшу — но, похоже, тем самым признала, что в Беларуси есть концлагеря и «фабрика смерти». Вот в чем дело
  3. Похоже, Лукашенко уже начал свою предвыборную кампанию. Перед каждыми выборами он делает одно и то же — вспоминаем, что именно
  4. Лукашенко опять пожаловался на беларусов. Что на этот раз
  5. Глава Минфина так рассказал в парламенте о ситуации с госдолгом, что «возбудил» Гайдукевича — депутат придумал, как не возвращать займы
  6. В Минобре всерьез взялись за стихийные очереди для проставления апостиля
  7. Путин хочет создать коалицию стран, которую будет позиционировать как альтернативу НАТО. Вот на кого, кроме Северной Кореи, он рассчитывает
  8. «К сыновьям Лукашенко три раза в день подбегает кто-то с палкой, бьет и убегает». Поговорили с необычным «решалой» проблем в Беларуси
  9. «Честно? Всю Украину надо забирать». Поговорили с экс-вагнеровцем, который после мятежа Пригожина жил в Беларуси и вернулся на войну
  10. КГБ теперь требует переводить «компенсации» за донаты одному государственному центру. Рассказываем, что за он и куда идут деньги
  11. В Минске за час вылилась четверть месячной нормы дождей. Что натворила пролетевшая над Беларусью буря
  12. Прослушивали, похищали рукописи, избили, заставили эмигрировать и поливают грязью сейчас. Как власти издевались над Василем Быковым


Украинские военные, которые возвращаются с фронта или из плена, испытывают проблемы со своей интимной жизнью. Но об этой проблеме в стране почти не говорят, а системной помощи таким людям не существует, пишет издание NV.

Изображение носит иллюстративный характер. Фото: pexels.com / Arifur Rahman Tushar
Изображение носит иллюстративный характер. Фото: pexels.com / Arifur Rahman Tushar

С одним из военных, столкнувшимся с такой проблемой, журналисты поговорили на условиях анонимности: они признаются, что мужчинам крайне тяжело обсуждать эту тему. Боец рассказал, что ушел воевать еще в 2015 году, но это само по себе не вызвало проблем в сексе. Все стало хуже после контузии, полученной на фронте. Военный травмировал свою партнершу во время секса, ударив ее о шкаф.

— Она получила небольшую травму спины, а у меня появился страх снова ей навредить. Поэтому я полностью прекратил половые отношения, — прокомментировал ситуацию собеседник NV.

Cексолог и сопредседатель Ассоциации военных реабилитологов МАВР Святослава Федорец подтвердила изданию, что ситуации, когда у фронтовиков после ранений меняется половое поведение, весьма частые. Однако в Украине это мало кто признает и тем более занимается необходимой коррекцией на уровне государства — как, например, в Израиле.

Проблемы в интимной жизни могут появиться не только из-за контузии. Причиной становятся и ампутации, и травмы спинного мозга и половых органов, а также ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство. По словам Федорец, среди военных с ПТСР примерно 85% имеют сексуальную дисфункцию. И, несмотря на то, что многих эта проблема волнует, мало кто готов обсуждать ее со специалистами.

В прошлом году о проблеме ПТСР и насилия писало также издание «Холод». Там упоминалось американское национальное исследование адаптации ветеранов Вьетнама, опубликованное в 1990 году. Данные показали, что в течение года насилие над партнером совершали примерно 33% бывших военных с ПТСР, в то время как агрессоров без ПТСР было около 14%.

Опасность заключается в том, что на травме экс-военных все не заканчивается. Как правило, в отношениях с мужчиной с ПТСР женщина может чувствовать бремя ухода за партнером и из-за этого чаще срываться на нем, тоже проявляя агрессию. Так зарабатывается вторичная психологическая травма.

— Мы получили свою долю [травмы], особенно если наши партнеры каким-то образом причинили нам боль. Я не считаю, что, когда я плохо обращаюсь с мужем, он сам в этом виноват — точно так же, как он не может винить меня, когда он не прав. Это не значит, что все в порядке. Это просто значит, что я люблю кого-то с посттравматическим стрессом, и у меня есть собственный груз, с которым нужно справиться, — писала Сара Шарп, автор блога «Невидимые супруги ветеранов» и жена ветерана войны в Ираке.