Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. «Довольно скоординированные и масштабные»: эксперты оценили удары, нанесенные ВСУ по целям в оккупированном Крыму и Мордовии
  2. Российские войска используют новую тактику для проведения штурмов на востоке Украины — вот в чем ее суть
  3. «Долгое время работал по направлениям экономики и связи». МТС в Беларуси возглавил экс‑начальник КГБ по Минску и области
  4. 18 погибших и 78 пострадавших, в том числе и дети: в Чернигове завершились поисково-спасательные работы
  5. У Лукашенко есть помощник по вопросам «от земли до неба». Похоже, он неплохо управляет жильем, судя по числу квартир в собственности
  6. Депутаты решили дать силовикам очередной супердоступ к данным о населении. Согласие людей не надо будет (если документ утвердит Лукашенко)
  7. «В гробу видали это Союзное государство». Большое интервью с соратником Навального Леонидом Волковым, месяц назад его избили молотком
  8. «Киберпартизаны» сообщили о масштабной кибератаке на «Гродно Азот» и выдвинули условие для восстановления данных
  9. Списки песен для школьных выпускных будут «под тотальным контролем». Узнали почему (причина вас удивит)
  10. В литовском пункте пропуска «Мядининкай» сгорело здание таможни. Движение было временно приостановлено
  11. Окно возможностей для Кремля закрывается? Разбираемся, почему россияне так торопятся захватить Часов Яр и зачем разрушают Харьков
  12. Появились слухи о закрытии еще одного пункта пропуска на литовско-беларусской границе. Вот что «Зеркалу» ответили в правительстве Литвы
  13. «Пытаются всеми силами придать некую наукообразность полету». Мнение ученого о визите беларуски на МКС
  14. Комитет Сейма Литвы одобрил предложение по ограничению поездок беларусов с ВНЖ на родину
  15. В 1917-м национальным флагом беларусов мог стать совсем не БЧБ. Смотрите, как выглядел его главный конкурент


18 апреля госсекретарь Совета безопасности Александр Вольфович заподозрил западных соседей в подготовке агрессии. Он отметил, что Беларусь это без ответа не оставит. При этом ранее глава МИД в письме призывал те же страны Евросоюза отказаться от санкционной политики и восстановить диалог. Что значат эти расхождения в риторике политических ведомств? Говорит ли это о каких-то недоговоренностях внутри системы? На эту тему в своей колонке размышляет политолог Андрей Казакевич.

Андрей Казакевич

Политолог

Доктор политических наук, директор института «Политическая сфера». Автор YouTube-канала «Казакевич. Политика».

Совсем недавно было опубликовано письмо МИД Беларуси с предложением возобновить «диалог» с европейскими странами. После этого в отношении этих стран уже были озвучены новые угрозы и проведен ряд политически мотивированных репрессий в стране.

Такие действия могут выглядеть противоречиво, объясняться неслаженностью работы различных ведомств или даже борьбой «западников» и «русского мира» в правящем классе.

Но по сути в современной международной политике в таких противоречиях нет ничего необычного. Достаточно вспомнить взаимодействие между дипломатическими ведомствами России и США в течение нескольких месяцев перед началом войны в Украине. Жесткие заявления чередовались заверениями в желании налаживать «диалог», «прямое общение» и «конструктивное сотрудничество».

Из других недавних примеров можно вспомнить внешнюю политику и риторику Дональда Трампа, которая также была крайне противоречивой и быстро переходила от угрозы военного вмешательства до предложений заключить сделку.

Чередование миролюбивой и агрессивной риторики — распространенный прием, который позволяет оценить готовность противника (партнера) к взаимодействию, очертить его условия и способность идти на уступки.

В случае Беларуси можно вспомнить, что после начала политического кризиса в 2020 году, когда официальная риторика уже изобиловала рассказами о «заговоре Запада», «разжигании революции», «лязганье гусениц» на западной границе, в своем обращении к федеральному президенту Германии Александр Лукашенко вполне мог подчеркнуть, что «очень рассчитывает на возобновление совместной работы по различным направлениям в период председательства ФРГ в Совете ЕС во второй половине 2020 года».

Вообще, для властей Беларуси и политической коммуникации, которую они выстроили в последние годы, противоречивая и содержательно размытая риторика является скорее правилом, чем исключением. Выстраивается, как кажется, не из какой-то рациональной стратегии, но «по ситуации», исходя из политической интуиции, опыта и эмоций Лукашенко. В этой связи предложение Европе «диалога» по дипломатическим каналам и «угроза войной» в публичной риторике или активизация репрессий вполне вписывается в практику последних лет.

Но как и любой подход, перепады в риторике имеют свои ограничения.

Во-первых, постепенно к ней привыкают и перестают воспринимать в полной мере серьезно. За последние пару лет Александр Лукашенко уже приучил иностранных политиков, что его выступления не могут быть источником достоверной информации и декларацией настоящих намерений.

Практическая роль таких выступлений не в информировании, но демонстрации оптимизма и решимости через обещания и угрозы, большинство из которых никогда не исполняются, а многие просто не могут быть исполнены. Хватало в таких заявлениях и просто фантазий — как перехват разговора «Ника и Майка», утверждении, что Украина готовила удар по Беларуси, а события в Буче срежиссированы британской разведкой.

Сейчас вряд ли кто из иностранных политиков воспринимает риторику Александра Лукашенко серьезно или как минимум буквально. Фокус внимания смещен на анализ практических действий, а значение слов, обещаний и заверений крайне девальвировано.

Во-вторых, перепады в риторике рассчитаны на то, чтобы оказывать на противника (партнера) психологическое воздействие и вызвать какие-то реакции — страх, обеспокоенность, готовность к сотрудничеству.

Здесь проблема, а может, и трагедия для белорусских властей даже не в том, что такие послания вызывают часто обратную реакцию. Как в случае миграционного кризиса, угрозы со стороны официального Минска вызвали в Вильнюсе и Варшаве не страх и растерянность, а консолидацию и даже ответные наступательные действия.

Настоящая проблема в том, что в современных условиях риторика властей практически перестала вызывать какую-либо реакцию за пределами страны вообще. Официальный Минск все меньше воспринимается как субъект, способный как-то влиять на ситуацию в региона, скорее — как теряющий контроль внутри страны (хотя бы в вопросах безопасности). Показательным в этом отношении является возвращение многих политиков и экспертов (особенно США) к рассмотрению Беларуси как продолжению России и распространение концепции «оккупации».

Похоже, что риторика (неважно, агрессивная либо миролюбивая) как инструмент влияния во внешней политике практически полностью потерян властями Беларуси. Это составная часть процесса разрушения внешней политики, который начался в августе 2020 года.

Доверие к выступлениям и заявлениям белорусских официальных лиц находится на крайне низком уровне, а сами заявления не могут быть источником достоверной информации ни о фактах, ни о намерениях.

Сейчас голос властей все меньше воспринимается как что-то достойное внимания. Как-то привлечь его к себе действительно возможно, но не используя риторику. Что-то поменять могут только практические действия, важные и заметные для других стран. И учитывая повышение порога чувствительности в условиях войны в Украине, они должны быть значительными.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.