Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. Пропагандисты уже открыто призывают к расправам над политическими оппонентами — и им за это ничего не делают. Вот примеры
  2. Сейм Литвы не поддержал предложение лишать ВНЖ беларусов, которые слишком часто ездят на родину
  3. Климатологи рассказали, какие регионы накроет рекордная жара летом 2024-го
  4. «Посеять панику и чувство неизбежной катастрофы». В ISW рассказали, зачем РФ наносит удары по Харькову и уничтожила телебашню
  5. Эксперты рассказали, как удар по судну «Коммуна» навредит Черноморскому флоту России и сократит количество обстрелов Украины «Калибрами»
  6. В Беларуси подорожают билеты на поезда и электрички
  7. Проголосовали против решения командиров и исключили бойца. В полку Калиновского прошел внезапный общий сбор — вот что известно
  8. Минск снова огрызнулся и ввел очередные контрсанкции против «недружественных» стран (это может помочь удержать деньги в нашей стране)
  9. Владеют дорогим жильем и меняют авто как перчатки. Какое имущество у семьи Абельской — экс-врача Лукашенко и предполагаемой мамы его сына
  10. В Польше автобус, который следовал из Гданьска в Минск, вылетел в кювет и врезался в дерево
  11. Лукашенко принял закон, который «убьет» часть предпринимателей. Им осталось «жить» меньше девяти месяцев
  12. В Беларуси растет заболеваемость инфекцией, о которой «все забыли»
  13. Караник заявил, что по численности врачей «мы четвертые либо пятые в мире». Мы проверили слова чиновника — и не удивились


Cайт Petitionsby стал, пожалуй, главной платформой, на которой белорусы уже много лет размещают петиции. Темы, которые охватывают такие инициативы, касаются всего: от бытовых вопросов вроде ям на дороге до отставки Лукашенко. Насколько эффективны петиции, как на них реагируют власти и есть ли смысл в обращениях, когда в стране «не до законов»? Об этом «Зеркало» поговорило с основателем проекта Владимиром Ковалкиным.

Владимир Ковалкин на форуме "Новая Беларусь" 8 августа 2022 года. Фото: "Зеркало"
Владимир Ковалкин на форуме «Новая Беларусь» 8 августа 2022 года. Фото: «Зеркало»

Владимиру Ковалкину 39 лет. Окончил Академию управления при президенте, получил степень бакалавра экономики, а затем — магистра экономики. Кроме этого, имеет степень магистра гуманитарных наук по политологии Европейского гуманитарного университета. Эксперт по вопросам реформы государственной службы. Руководитель проектов «Кошт урада» и Petitions.by.

«Важно призывать чиновников к ответственности»

— Как и когда у вас возникла идея создать Petitions.by?

— В 2013 году. После поездок в Европу я увидел, что во многих европейских странах гражданские активисты создают приложения, которые помогают людям коммуницировать с властями на низовом и национальном уровне, чтобы упрощать и улучшать собственную жизнь. Там было много разных приложений, классических и простых, а-ля «сообщил о том, что на дороге ямы или есть проблема с мусором, чтобы власти с этим разобрались».

У нашей команды возникла идея сделать для Беларуси что-то подобное, но чтобы коммуникация шла как с обществом, так и с чиновниками. И на низовом уровне (дороги, вывоз мусора, здравоохранение, образование), и на национальном. Мы также хотели, чтобы все это работало в рамках белорусского законодательства, чтобы эти петиции воспринимались чиновниками в рамках закона «Об обращениях граждан и юридических лиц». Нам было важно, чтобы вся работа шла в правовом русле, чтобы госслужащие были обязаны как минимум ответить на петиции, а желательно — исправить ситуацию.

Мы увидели такую нишу в Беларуси и решили создать сайт электронных петиций, который позволил бы людям написать свой текст, приложить фото и другие документы, выбрать адресата, легко собрать подписи и решить проблему с помощью обращения.

— На тот момент сколько человек было в вашей команде?

— Три человека: я, разработчик на волонтерских основаниях и юрист, которая долгое время работала в госорганах. Мы втроем собрались и подумали, как сделать все так, чтобы это было в рамках закона и работало технически. В разное время у нас было разное количество человек в команде. Но людей, которые работали бы на постоянной занятости, не было.

— Какой путь проходит петиция, перед тем как попасть к чиновникам?

— Путь ее очень похож на то, как люди действуют в соцсетях и на форумах для общения. Человек видит бесящую проблему и хочет ее решить. Но вместо пустого обсуждения в соцсети он нажимает кнопку, создает петицию и описывает свой вопрос. Плюс, если у него есть какие-то факты и фотографии, прикладывает их. Получается открытое электронное обращение, под которым будут собираться подписи.

Модератор проверяет, чтобы в этом обращении не было чего-то противозаконного: оскорблений, рекламы, запрещенного к публикации материала. И если этим критериям петиция соответствует, она публикуется и переходит в стадию сбора подписей. После этого текст обращения и лист подписантов модератор отправляет в госорганы (через электронные обращения). По закону должностное лицо обязано рассмотреть обращение, дать ответ, а в идеальном случае — решить проблему.

— Кто-то может сказать, что такие инициативы поддерживают режим. Мол, такое общение с властью для решения мелких проблем помогает их легитимизировать.

— Я это слышал еще в 2017 году. Некоторые говорили, что тем самым мы способствуем легитимизации режима. А мне кажется, все с точностью до наоборот. Сам по себе такой подход и такой проект воспитывает ответственного адекватного гражданина, который четко видит проблему, может о ней сообщить, способен в каком-то таком конструктивном ключе ее описать, а не просто обсуждать на кухне. Да еще и найти единомышленников для решения.

На самом деле политика должна строиться снизу вверх, когда обычные люди начинают обустраивать свою квартиру, подъезд, двор, город. В рамках этого обустройства они постоянно сталкиваются с интересами различных групп, пытаются найти компромиссные или даже консенсусные решения, которые удовлетворят всех. Это первый момент.

Во-вторых, если мы говорим про отношения власть — гражданин, то с точки зрения концепции прав человека граждане — носители прав, а чиновники — носители обязанностей. Важно напоминать чиновникам об их обязанностях, коммуницировать с ними по поводу проблем и призывать их к ответственности. Воспитывать ответственность среди тех, кто имеет фактический контроль над страной, не означает заниматься коллаборацией.

— Я вполне представляю такую рабочую схему до августа 2020-го года. Но после протестов условия поменялись. Какой смысл в петициях, если в стране не соблюдается закон?

— Если мы говорим про работу в рамках закона об обращениях граждан, то там практически ничего не изменилось, кроме подхода силовиков, которые чаще игнорируют обращения, чем рассматривают: они почувствовали абсолютную безнаказанность и бесконтрольность. Все остальное как работало, так и работает.

Особенно неплохо все функционирует на местном, бытовом уровне. 80% всех петиций и обращений затрагивают именно его. Речь идет о проблемах на дороге, в школе, в больнице. Они касаются любого благоустройства.

Есть внешние факторы, которые, безусловно, влияют на обращения. Например, у местных властей все сложнее и сложнее становится с деньгами. Особенно это видно, когда речь идет о капитальных ремонтах, закупках дорогостоящего оборудования и прочих инвестициях. Вероятно они и хотели бы что-то сделать, что-то починить или улучшить, но у них нет на это средств. В таком случае они могут написать отписку или пообещать сделать в следующий бюджетный период, когда можно будет найти дополнительные средства. То есть да, в Беларуси действует репрессивная машина, изменилась политическая среда. Но что касается повседневных вещей, они как были, так и остались.

— Сколько таких обращений в процентном соотношении чиновники рассматривает и сколько иннорируют?

—  Исходя из нашего опыта, мы выделяем три кластера проблем и петиций, которые рассматривают по-разному. Большинство петиций — местного и бытового назначения. Эти обращения рассматриваются лучше всего. И чаще всего, если у местных властей есть деньги, они идут навстречу.

Второй тип петиций, таких 10−15%, — долгоиграющие, национального значения. Они могут быть связаны с изменением законодательства или правил игры в какой-то сфере. Это более сложные, долгие и многокомпонентные кампании. Все эти петиции тоже рассматриваются. Они важны, их учитывают при принятии решений, но не всегда идут навстречу в решении проблемы. Дело в том, что на республиканском уровне действуют совершенно другие акторы, там могут быть задействованы другие финансовые и властные ресурсы, люди с разными интересами. Эта система принятия решений сложнее.

Крупные вопросы рассматриваются дольше. Речь может идти даже о двух или трех годах. Порой бывает так, что по поводу обращения приходит отказ или отписка. А через год-полтора ситуация разрешается именно так, как об этом просили люди в петиции. Почему? Потому что чиновники любят воспитывать в людях выученную беспомощность. Когда человек провел какую-то успешную кампанию, получил положительный ответ и решил проблему, это вдохновляет. Из-за этого чиновники порой могут ответить отказом или отпиской, чтобы сбить энтузиазм и вдохновение в народе, воспитать беспомощность перед лицом госаппарата. Им важно, чтобы люди думали, что все происходит по воле бюрократа, а не по инициативе гражданина.

Наконец, третий кластер петиций — политический — самый малочисленный. При этом петиция необязательно должна быть про политику. Она может быть связана с национальной символикой, историей Беларуси, увольнением высокопоставленного чиновника и так далее. Такие инициативы очень редко имеют успех, потому что их рассматривают, как правило, идеологи.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: TUT.BY

«Близкие к властям хакеры попытались дискредитировать портал»

—  На какие темы были самые популярные петиции?

— Самые популярные петиции, как водится, всегда затрагивают какие-то острые общественные темы. Только если до того, как появился наш портал, все заканчивалось обсуждением в СМИ и в соцсетях, то мы уже постарались направить народное негодование в закрепленное в законе русло.

Основная масса петиций касается повседневной жизни обычного человека. Если брать резонансные случаи, то они почти все отражаются в петициях. Было такое, что люди писали две петиции с противоположными требованиями по одному поводу. Одна из самых популярных тем — давайте отменим парад с танками, зачем перекрывать город ради этой чуши, которая никому не интересна. Вот это собирало огромное число подписей, потому что касалось многих людей в большом городе. Вместе с этой петицией появлялись и инициативы сохранить парад. Правда, они были намного менее популярны.

— Расскажите о самых популярных петициях. О чем они?

— Например, инициатива, связанная с защитой Осмоловки, которую хотели отдать очередному инвестору под снос и застройку. Люди проводили много кампаний, в том числе петиционную. И она была достаточно успешной. На тот момент было собрано около 7000 подписей, эту петицию очень внимательно рассматривали и изучали в Мингорисполкоме.

У меня даже был интересный момент, связанный с поездкой в метро вместе с чиновниками-архитекторами. В мой вагон на станции «Плошча Незалежнасці» вошли двое мужчин, которые которые обсуждали, как много людей подписалось под петицией в защиту Осмоловки и что к этому надо отнестись внимательно. По их разговору я понял, что они возвращаются с совещания в Мингорисполкоме.

Вспоминается петиция, связанная с отменой решения о продаже в аренду рыболовных угодий реки Припять. Полесские рыбаки выступили очень жестко против продажи. Это касалось их напрямую, поскольку они не смогли бы ловить рыбу как раньше. Тогда рыбаки собрали 1820 подписей — и добились своего.

Ну, а из последнего я бы привел пример петиции против признания бело-красно-белого флага экстремистским в феврале 2021-го года, когда люди собрали 103 000 подписей в защиту национального символа. Если вы помните, Генпрокуратура как раз начинала проводить эту кампанию по поводу геноцида белорусского народа. В тот момент они хотели признать символы экстремистскими. Насколько наша петиция повлияла на ситуацию, я не знаю. Но, по крайней мере, официального признания национальных символов экстремистскими по закону не случилось. Я думаю, что такая огласка, такое большое количество подписей сыграли важную роль.

— А что насчет провальных инициатив?

— Оценивать петицию с точки зрения эффективности и провальности не очень правильно. Повторюсь, есть долгоиграющие петиции, они могут выстрелить через несколько лет. Это не работает так, что ты нажимаешь на кнопку — и все решается. Порой для результата нужно время и много усилий, но оно того стоит.

— Были петиции против демократических сил, например Светланы Тихановской?

— Нет, ничего такого я не помню. Хотя, мне кажется, демсилам было бы полезно использовать в том числе и наш инструмент. Петиции могли бы помочь им общаться друг с другом и проверять поддержку своих идей в обществе.

Одна из последних громких тем — это вопрос политзаключенных. Почему бы не создать петицию и не посмотреть, сколько людей поддерживает переговоры с режимом? Это очень странно, что демсилы абсолютно не используют этот инструмент, в том числе для того, чтобы показать поддержку той или иной идеи. Была бы публичная дискуссия, это было бы круто. К сожалению, такого не происходит.

— В какие органы эффективнее всего направлять петиции? Реагируют ли на них, например, силовики?

— Силовики если и реагируют, то достаточно плохо. Сегодня они считают себя людьми вне закона. Если мы говорим про петиции в отношении милиции, прокуратуры, Следственного комитета, там полный игнор.

Лучше всего, по традиции, всегда рассматривают обращения местные органы власти. Связано это с тем, что, во-первых, чаще всего это проблемы не очень крупные, которые можно решить. Во-вторых, местных чиновников больше всего наказывают за ненадлежащее рассмотрение обращений. В-третьих, все госслужащие из местных райисполкомов включены в наше общество. Они живут в соседних квартирах и часто сталкиваются ровно с теми же проблемами, с которыми сталкиваемся мы.

— За все время деятельности Petitions.by власти вас как-то пытались дискредитировать?

— Да, безусловно, даже небольших успехов в этом плане достигли. Но это было не столько в отношении нас, сколько в отношении гражданского общества в целом. Нас пытались взломать, нас заваливали ddos-атаками. В феврале 2021-го года произошла небольшая утечка данных пользователей.

В этом же году, 24 марта, накануне Дня Воли, как мы подозреваем, близкие к властям хакеры попытались дискредитировать наш портал и запустили рассылку якобы от нашего имени. Они взломали аккаунт одного из администраторов Petitions.by и через него все это провернули. Тогда у властей, думаю, была такая идея, что если дискредитировать крупный проект, то это позволит запугать людей, вызвать споры в обществе и сбить протест.

После этого мы внедрили много дополнительных технических мер защиты. Нас перестали взламывать: они решили, видимо, что дело сделано. Потом, в августе 2021 года, наш сайт заблокировали в Беларуси, а нашу некоммерческую организацию принудительно ликвидировали.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: TUT.BY

«Протесты состоялись, потому что желание было у самих людей»

— Было такое, что кого-то из инициаторов петиций задерживали?

— У нас таких данных нет. Как правило, если все происходит в рамках закона «Об обращениях граждан», то никаких задержаний или репрессий не следует.

Сам по себе институт обращения достаточно выгоден властям, он позволяет выявлять проблемы на ранней стадии и как-то их решать. Потому что если обратной связи от общества нет, то все становится совсем плохо. Можно просмотреть назревающие проблемы, люди выйдут на улицу, а этого властям совсем не хотелось бы.

При этом, понятное дело, если мы говорим про небольшой город и там чиновнику не нравится какой-то конкретный активист, он может как-то неформально попытаться испортить жизнь человеку. Собственно говоря, это бытовые отношения, которые могут проявляться как в связи с обращениями, так и по другим вопросам. Это чаще всего связано с мелочностью чиновника, какой-то бытовой мстительностью.

— В таком случае, если это выгодно властям, они могут использовать петиции на пользу себе. Скажут обществу, мол, вот, мы же решаем мелкие проблемы, идем вам навстречу, а в большую политику лучше не лезьте…

— Меня это не смущает. Сам институт обращений и петиций не политический, он не работает в аспекте борьбы за власть. Политический процесс — это про выборы. Поэтому, мне кажется, утверждать такое немного неправильно. Петиции — институт решения гражданских проблем, а не политических.

К сожалению, в нашей стране нет нормальной традиции демократии, у нас все смешалось в одну кучу, чуть ли не все воспринимается через призму политики. А если чиновник поставил себе галочку, что он решил чью-то проблему… Ну, лично я буду только рад, если он строит свою карьеру на том, что помогает людям.

— Что лично вам дает эта инициатива?

— У меня две степени магистра: по экономике и политологии. Моя жизненная позиция заключается в том, чтобы развивать страну и прямую демократию, которая строится на инициативе, идущей снизу вверх. В этом случае люди на местах во многом определяют собственную жизнь. Не ждут, когда политики наверху, которых они выбирают раз в пять лет на выборах, что-то для них сделают. Общество само каждый день в чем-то участвует и принимает решения.

Я считаю, что для гражданского общества в Беларуси очень важно развивать институты прямой демократии. И на самом деле 2020 год показал очень сильный общественный запрос на это. Как мне кажется, протесты и дворовые инициативы были низовыми. Они состоялись не потому, что политики призывали людей что-то делать, а потому что это желание было у самих людей. И вот если всю эту большую кипучую энергию направить на поиск ресурсов и совместное действие для общего блага, то это будет очень круто. Проект Petitions.by как раз отвечает моим взглядам, моей жизненной миссии в отношении нашей страны и нашего общества.

— По-вашему, когда в Беларуси сменится власть?

— Я не политик, не буду давать такие прогнозы. К сожалению, это зависит не только от белорусов, поэтому об этом мне рассуждать сложно. Но я могу сказать абсолютно точно: Лукашенко будет держаться за власть до последнего, используя насилие.